— Я не стану строить тебе корабли, — покачал я головой. — И не стану за тебя воевать. Я признаю тебя своим отцом сегодня, на глазах микенского войска и в присутствии старейшин Навплиона, и я не ударю тебе в спину, когда ты пойдешь на Трою. Шестая часть!

— Ты не поможешь тестю? — Агамемнон даже растерялся немного. — Разве это не он прислал тебя сюда?

— Не он, — покачал я головой. — Мне стало тесно в Вилусе, и я ушел искать себе царство. А что касается тестя, то зачем мне мешать двум баранам, которые хотят разбить себе лбы? Ему нужна эта война, и тебе тоже нужна эта война. Вы уже готовы вцепиться друг другу в глотку, и не в моих силах вас остановить. Из вас двоих победит кто-то один, но вы оба точно проиграете. Ты потеряешь больше, чем приобретешь, царь. И скорее всего, ты потеряешь жизнь. Ты готов оставить свои земли на такой долгий срок? Кто защитит их без тебя? Твоя жена? Или твой маленький сын Орест?

— Четвертая часть, — угрюмо засопел Агамемнон, который уж точно не был дураком. Он понимал справедливость моих слов.

— Пятая! — предложил я. — И ты не мешаешь мне забирать те острова, которые не признают твою власть. Крит, например.

— На Крите правит Идоменей, — покачал головой царь. — Я не властен над ним, но он мой родственник. Его жена Меда — старшая сестра Пенелопы из Спарты, и она двоюродная сестра моей жены.

— Тогда владения Идоменея не трогаем, — согласился я. — И владения его законных наследников тоже. Царь Кносса немолод, если память мне не изменяет. Но ту шваль, что осела на севере острова и занимается грабежом, я изведу под корень.

— Четвертая часть, — протянул руку царь. — Я знаю, сколько добывают золота и серебра до сикля.

— Четвертая, — пожал я его лапу. — Мои купцы свободно приходят в Навплион, а твои — на Сифнос и Милос. Кимон остается моим слугой. Я прямо отсюда иду на мелких басилеев Крита, и ты мне не мешаешь. И вся дань с тех земель — моя.

— Договорились, — подал руку Агамемнон, который поморщился при упоминании царя Милоса. — Я совсем забыл про этого проклятого лжеца! Эринии с ним. Его шкура сейчас ничего не значит. Но если Кимон попадется мне на глаза, я зарублю его собственной рукой, так и знай. Поклянемся именем бога Поседао и устроим пир. Я утру нос всем, кто сейчас смеется за моей спиной. Особенно трем басилеям Аргоса. Я взял без боя то, что они не смогли взять оружием.

— Конечно, царь, — ответил я. — Твоя мудрость смирила мою гордыню. А твоя сила устрашила меня. Я так и скажу на пиру

— Только смотри не перегибай, парень, — поморщился Агамемнон. — Я все еще хочу задушить тебя собственными руками.

Конечно же, ни на какой Крит я пока не пойду, а напротив, разверну «Льва» на север, отправив два остальных корабля обратно на Сифнос. У меня осталось одно немаловажное дело, и раз уж я утряс на время разногласия с владыкой Аххиявы, то больше нет причин прятать свою семью в Дардане. Я ведь прекрасно помню, чем закончилась для Креусы осада Трои, бедная девочка не заслуживает такой судьбы. С моими новыми парусами я буду на месте максимум через неделю. Туда ведь, если навскидку, миль триста пятьдесят. Весь обитаемый мир, в котором творится история — это всего лишь небольшой участок побережья, окружающий Эгейское море.

Я пошел к своему кораблю. Мне нужно переодеться к пиру и достать из сундука подарки. Вроде бы все прошло как надо, но я кожей чувствовал тяжелый взгляд, которым Агамемнон прожигал мой затылок. Ну что тебе еще надо, сволочь? Я ведь не так уж и много хочу. Мне всего лишь нужно, чтобы ты оставил меня на потом. Ты не потребовал голову предателя Кимона, а это плохой знак. Очень плохой! Я не верю ни одному твоему слову, кроме последнего. Ты и впрямь хочешь задушить меня собственными руками.

— Ты возмужал, сын!

Анхис, хоть прошло не так уж и много времени, начал стареть. Так мне показалось, по крайней мере. В бороде его прибавилось седых прядей, а спина, всегда гордо выпрямленная, стала слегка сутулой. Он и ходить начал вразвалочку, не так, как раньше. Да, здесь стареют куда быстрее, снашиваясь от такой жизни до дыр.

Я обнял его, а потом жену, на руках которой сидел пухлый мальчишка, который смотрел на меня вполне осмысленным взглядом.

— Я заберу семью, — ответил я отцу. — У меня теперь есть новый дом, и там теперь безопасно. Куда безопасней, чем здесь, отец. Не пройдет и года, как сюда придет вся сила Аххиявы. Вилуса будет разорена дотла.

— Точно знаешь? — прищурился отец.

— Точно, — кивнул я. — Я сам говорил с Агамемноном неделю назад.

— Ты говорил с повелителем Аххиявы? — поднял бровь отец. — Но зачем ему с тобой разоваривать? Мы с тобой просто мошки в его глазах.

— Я отнял у него два острова, разбил его флот и чуть не сжег его главный порт, — развел я руками. — Ему пришлось говорить со мной.

— С ума сойти! — почесал затылок Анхис. — Потом расскажешь, как так вышло. Значит, нас все же ждет большая война.

— Креуса, — повернулся я к жене. — Иди пока. Я скоро приду к тебе. Отдай Ила рабыне и подожди меня.

— Да, господин мой, — кивнула она и ушла, кинув на меня многообещающий взгляд.

— Я не хочу ехать на острова, — невесело усмехнулся Анхис, который правильно растолковал мой поступок. — Я тут родился, тут и умру. Я не брошу своих коней.

— А если я скажу тебе, что ты сам сможешь стать царем? — спросил я его. — Если я заберу себе богатую землю, где много рек и озер, а в горах бесчисленные залежи золота? Там добрые травы в поймах рек, и коням будет полное раздолье. Там много отличного корабельного леса, который нужен мне позарез. А еще там живут полудикие фракийцы и пеласги, которых полтысячи парней разгонят пинками. У них нет ни одной приличной крепости.

— Где ты возьмешь зерно и добычу, чтобы платить такой прорве воинов? — испытующе посмотрел на меня Анхис. — С фракийцев не взять ничего, кроме горстки зерна и бараньих шкур.

— Золото и серебро, отец, — спокойно ответил я. — Мы заплатим наемникам кольцами и браслетами. На Сифносе богатые рудники. И корабли у меня тоже скоро будут. Правда, они плохи, и развалятся через пару лет, но чтобы перевезти семьи, их добро и наших лошадей, этого вполне хватит. Поговори с людьми. Я думаю, многие младшие сыновья захотят уехать туда, где получат собственный надел.

— У меня голова кругом идет, — честно признался Анхис. — Что это за земля и почему ты сам не хочешь взять ее себе, раз уж собрался завоевать?

— Я не смогу объять необъятное, отец, — покачал я головой. — Мне не удержать в одиночку столько всего. Богатых земель много, а тех, кому я могу доверять, на пальцах одной руки пересчитать можно. Так что мы заберем себе те земли, и ты будешь там править народом Дардана. После того, что случится, поверь, от него останется не так-то и много.

— Я старею, — невесело усмехнулся Анхис. — Мой сын, которому едва минуло семнадцать весен, говорит такое, отчего я сам себе кажусь пастухом, никогда не видевшим большого города. Хотя, наверное, это так и есть. Откуда это в тебе, Эней? Твои замыслы не каждому царю по плечу.

— Боги мне шепчут, отец, — отмахнулся я и развернул перед ним лист папируса, испещренный пометками. — Смотри, вот чертеж земель. Вот Троя, вот Дардан, вот тут Аххиява, здесь Пер-Рамзес.

— Великие боги! — прошептал Анхис. — Как ты это сделал?

— Это несложно, если поговорить с людьми, — ответил я. — Вот остров Тасос. Севернее него на побережье стоит гора Карманион. Нам нужно будет захватить земли от этой горы на пять дней на запад, до горячих ключей[61]. Вот эта земля, похожая на трехпалую руку, называется Паллена. С севера ее окружают озера, а прямо от озера Коронея проходит полноводная река Сангарис. Недалеко от устья этой реки есть долина, где текут несколько ручьев. Главный из них — Олинф. Там много рыбы, там добрые земли и луга. По Сангарису можно сплавлять лес. Мы поставим там город, отец.

— Хорошо, — ответил, подумав, Анхис. — Я начну подбирать воинов, как только ты уедешь. Если пообещать хорошее оружие, найдется много охотников. Здешняя земля не может прокормить всех. Пойдем-ка, сын, я тебе кое-что покажу.