– Больше никак из долины выбраться нельзя? – попросил уточнить Миронов.
– Только самолетом или дирижаблем, – был категоричен Власов. – Ну, наверное, еще можно пройти через перевалы пешим ходом, но троп там нет.
– Отлично. Перекрывайте ущелья с двух сторон – там будут наши таможенные посты. Внутри ущелий проложите дороги для БТР, чтобы можно было перебрасывать технику с одного конца на другой. Внутри долины возле ущелий разбейте свои лагеря с аэродромами для самолетов и дирижаблей. Разместите там по батальону полного формата с ротой артиллерии. Используйте для внешнего ограждения заборы под высоким напряжением, не для убийства, а для небольшого шока. Я хочу, чтобы эти монголы поняли, что воевать с нами бесполезно. И начали переговоры. А пока будут идти работы по обустройству лагерей, захватывайте побольше пленных – пускай там работают, кормить их от пуза. Кстати, что пленные говорят о своем мире? – спросил Миронов.
– Разрешите? – взглянул на Никитина майор Пронин.
– Говорите, – разрешил Никитин.
– Пленные сообщили, что живут они очень бедно, а жили совсем плохо, пока мудрый Тимуджин не нашел проход между горами в эту долину. Теперь за счет того, что через эту долину они захватывают новые земли, они могут себе позволить рожать детей сколько хотят, раньше рожали только одного ребенка на семью. У них не хватает пастбищ для лошадей и другой скотины, а тут для них раздолье. Рабов из этих земель монголы используют в основном на работах по выращиванию пшеницы и овса, кормят их половинной нормой воина. Поэтому они долго не живут, размножаться им запрещено. Вот примерно такая картина этого первобытного фашизма, – закончил Пронин.
– Ну мы их не сможем переубедить жить по-другому у себя. А вот у нас им придется работать, чтобы заработать на питание, по-другому они его не получат, – сообщил Миронов. – Вы выяснили их численность у них, и сколько их прошло через ущелье?
– Насчет того, сколько их там, трудно выяснить – они и сами этого не знают. Но, судя по их рассказам, у них очень высокая плотность населения, как в Китае. Если у них еды в обрез, а просторы как у нас, то их миллиарды, – предположил Пронин.
– Да уж, тогда надо всерьез готовиться к противостоянию. Как бы к ним своих разведчиков заслать, или агентов завербовать… Пока берите и подробно допрашивайте пленных об их мире и портале, может, удастся кого-то завербовать. Наладьте круглосуточное наблюдение за их порталом, чтобы сюрпризов не было. И начинайте перебрасывать туда войска, обустраивайте наши таможенные посты. С другой стороны ущелий готовьте вторую линию обороны, с лагерями для пленных, с аэродромами и всеми прочими атрибутами. Через месяц жду вас с докладом, – приказал Миронов.
– Слушаюсь, Ваше Величество! – щелкнули каблуками офицеры.
* * *
Через три месяца после закрытия проходов в ущельях, окружающих стойбище Горелое, такое название ему дали после ковровой бомбардировки, в ущелье вновь стали скапливаться войска монголов. Уже под наблюдением дронов монголы очистили пожарище, оставшееся от прежнего лагеря, погибших похоронили в кургане и разбили новый лагерь в паре километров от прежнего. Во время второго налета на уничтоженный лагерь было захвачено множество пленных – около трех тысяч воинов и рабов. Их допросы дали более полную информацию о «Внутренней Монголии». Как оказалось, с «другой стороны горы» расположена точно такая же долина с двумя выходами на запад и восток. И там стоит точно такой же лагерь, поскольку такая долина может прокормить только один тумен воинов и пару тысяч рабов. Там пасутся лошади, козы и овцы, они обеспечивают людей мясом, молоком и шкурами. Монгольская империя занимает весь евразийский континент с востока на запад и с юга на север, все государства покорены монголами. Уровень жизни у монголов за счет этого улучшился, из-за этого резко возросла рождаемость населения, что повлекло взрывной рост потребления продуктов питания. А с этим возникли проблемы – монголы могли кормиться только со степи, у которой ресурсы ограничены. Это и повлекло за собой экспансию монголов на весь континент. Но и завоеванные ресурсы быстро приходили в упадок из-за интенсивной эксплуатации земель и быстрого роста монгольского населения. Все эти факторы привели к тому, что уровень жизни всего населения упал, и император был вынужден ограничить рождаемость из-за опасности голода. Открытие прохода между гор позволило монголам добывать новые ресурсы – продукты питания текли рекой через гору. Установка заграждений в ущельях вызвала гнев императора, и он отправил воевод, чтобы убрать препятствия. Но они не успели накопить силы для штурма заграждений, как были уничтожены.
Об этом доложил на совещании совета безопасности начальник генерального штаба Никитин.
– Однако нам предстоит с монголами схватка не на жизнь, а на смерть, – констатировал Никитин.
– У нас избыток зерна, мы его выращиваем около двадцати миллионов тонн, при потребности в десять миллионов. Ориентировались на экспорт в СССР, а он сам наладил его производство и сам его экспортирует. Давайте покупать у монголов рабочую силу за зерно – пробиться через наши заслоны они не смогут, а почему бы нам не торговать с ними? – спросил Миронов.
– Рабов покупать? Это как-то не по-человечески, – возразил Никитин.
– Привлекать мигрантов, которые за работу будут получать зарплату и покупать на нее зерно, – уточнил Миронов. – Рабов охранять надо, а наемных работников не надо.
– А где будем их использовать – на строительстве дорог? – спросил Никитин.
– Ну а где же еще можно использовать неквалифицированную рабочую силу? Еще на плантациях, но везти их в Южную Америку для этого нерентабельно – проще негров привезти из Африки. А дорог нам надо очень много, в том числе и от Томска до Порт-Артура, – ответил Миронов. – И нам надо захватить сам портал, изучить его свойства.
– Хорошо, попробую изучить этот вопрос и отправить с таким предложением нескольких пленных монголов, – ответил Никитин. – Надо сразу определить расценки на их работу, чтобы сформировать конкретное предложение. То есть определить стоимость рабочей силы.
– У нас норма потребления зерновых семьсот двадцать пять килограммов на человека, включая корма животным, – сообщил премьер-министр. – Исходя из разумности, зарплату следует установить, как двойную норму питания – одну работник потребит сам, на вторую будет содержать иждивенцев. Тогда месячная оплата будет сто двадцать килограммов зерновых, то есть четыре килограмма в день.
– Что-то уж очень много получается – два человека не съедают четыре килограмма пшеницы, – возразил Никитин.
– Ну почему? Килограмм пшеницы – это две булки хлеба. Чтобы вырастить полкило мяса надо потратить два килограмма овса или комбикорма. Еще килограмм пойдет на другие зернобобовые культуры. Вот вам и дневной рацион на двоих, – посчитал премьер-министр.
– Но это по нормам двадцать первого века. В средневековье таких норм не было, раза в два ниже. В Германии в средние века потребление мяса было сто двадцать килограммов на человека в год. Хм, это триста граммов в день. А после перехода к капитализму сократилось до двадцати килограммов в год.
– Давайте не будем спорить, обозначим как норму для одного человека шестьдесят килограммов зерновых за месяц работы, – закончил дискуссию Миронов. – А их иждивенцев пускай они сами кормят, за свой счет – больше работать будут. Мы еще золотом, серебром и медью можем им платить за их работу, это тоже надо учесть и передать наши монеты монголам для оценки. Да, действительно, мы будем платить за работу деньгами, а уж работник сам будет решать, что ему покупать. Так будет намного проще, а зарплата у них будет как у работников аналогичной квалификации на Руси. Надо только обозначить стоимость зерна пшеницы, овса и других злаков, чтобы они понимали цену наших монет у нас.
– Вас понял, Ваше Величество, – ответил Никитин. – Сформулируем такое предложение и отправим с пленными для передачи императору Монголии. Но, боюсь, нам придется еще не один раз уничтожить эти лагеря, чтобы до них дошло, что пробить наши заслоны им не под силу.
