Доноцура не стал дожидаться, пока я всажу в него свое оружие во всю его длину. Он прижал руки к корпусу, а потом двумя локтями резко ударил по древку. Копье моментально переломилось на две части, а я полетел носом в землю.

Замирать не стал, тут же покатился колобком подальше от своего противника. А тот хрипло дышал, бормотал лихорадочным голосом бессмысленные, не связанные между собой слова, дергался своей тушей из стороны в сторону. Торчащий из него обломок дергался вместе с телом, навевая непристойные мысли, а из карикатурно-огромных и тупых глаз катились самые настоящие слезы.

— Челове-е-ек, — Обиженно пробасил йокай и попытался сбежать. Точнее, он успел лишь развернуться и наклонить корпус вперед, когда я остановил его злым окриком.

— Я здесь, ублюдок!

— Помоги-и-ите! — Мне послышалась опаска в его тоне. Аякаси явно больше не хотел продолжать слишком опасный бой, но словно какая-то сила погнала его в бой. Доноцура душераздирающе вздохнул, взялся двумя руками за обломок копья и резко вытащил его из "верхней губы" на животе. Окровавленная палка была отброшена в сторону, а сам йокай заковылял в мою сторону.

Я успел встать, опираясь на оставшееся под рукой небольшое копьецо. А потом вдруг вспомнил о забытой в кармане небольшой шоколадке. Она все еще оставалась там: грязная, потекшая, раздавленная многочисленными падениями, с поврежденной упаковкой. Я все же потянулся в карман, с отвращением взял в руку коричневый комок, пахнущий сладким.

— Эй, скотина! Смотри, что у меня есть! — Я помахал кулаком с зажатым в нем блином шоколадки. Запах от нее вряд ли слишком сильный, но нелюдь традиционно имеет более сильное обоняние. Почует, как пить дать почует.

Существо заинтересованно покосилось на вкусняшку, но потом все равно сосредоточилось на мне. М-да, не такой уж он тупой.

Пришлось ждать, пока аякаси сам подойдет ко мне. После чего я просто и незатейливо метнул свой подарок в левый глаз. В правый же понеслось мое последнее оружие. В этот удар я вложил все оставшиеся силы. Моя рука ужалила точно змея: точно, больно и невообразимо быстро. Клык гуля пробил глаз, после чего без сопротивления вошел в тушу на половину своей длины.

Я не стал доводить удар до конца. Прежде чем окровавленное жало пробило кожу с другой стороны, я вытащил копье и ударил в другое место. Не важно уже куда — тварь визжала и дергалась, забыв о возможной добыче. Так что я просто тыкал копьем, терпел собственную боль и пытался устоять на ногах, пока враг передо мной сначала не повалился на колени, а потом и вовсе обмяк на земле. Не удивительно, учитывая тот дуршлаг, в который я превратил его тело.

— Я победил, "дядя", — В моем голосе даже не было сарказма. Лишь усталость и тупое равнодушие.

Я повернулся к своему родственнику, бросил в сторону ненужное теперь оружие, кивнул головой на тушу дохлого акахадака.

— Да-да, молодец, — Он подошел ближе, брезгливо попинал труп мыском ботинка, — Вот только что мне с тобой делать? Ты хоть понял, в чем твоя третья проблема?

— В том, что я лезу куда не надо? Действую импульсивно? Короче, безголовый придурок, — Желудок крутило от голода. Казалось, что он прилип к спине и медленно переваривает даже не собственные кишки, а хребтину. Изжога это чувство только усиливала.

— Верно, — Кодзуки морщился, когда смотрел мне в лицо. Даже понятно почему: тупняк написан на моем лбу большими буквами.

— Сядь вон там, на раскладной стул. Сейчас мой водитель тебя осмотрит. Потом поешь и мы возобновим нашу беседу. Ты довольно дубовый, но даже так тебе вряд ли хватит глупости попытаться сбежать. Но я все же предупрежу: не надо испытывать мое терпение.

От его тона я почувствовал себя в высшей степени неуютно. Хотелось отвернуться от этих черных глаз, но я лишь кивнул и непроизвольно сглотнул.

— Пошли уже, — Родственник грубо взял меня под руку, потащил к машине, не обращая внимания на болезненные стоны и подгибающиеся ноги. При нужде, уверен, он мог бы и вовсе без проблем идти со мной подмышкой. Но на такое унижение я точно не готов. Поэтому хотя бы делал видимость самостоятельных шагов.

— Прошу, садитесь сюда, Кодзуки-сан, — Сказал мне типичный такой шкафчик метр восемьдесят в неброском костюме и гарнитурой в ухе. Я только пожал плечами, а затем плюхнулся на складной стульчик. Тот скрипнул, но устоял на месте, позволяя мне растечься по нему счастливой амебой.

Амбал попросил меня поставить ноги на скамеечку, а потом принес два саквояжа. Один — стандартная аптечка, насколько я могу судить, а второй использовался для хирургических инструментов. Признаюсь честно, мне поплохело от одного его вида, но здоровяк оказался довольно-таки умелым коновалом.

С помощью щипцов он быстро вытащил застрявшие куски инородных тел из моих ног, потом дал выпить что-то вроде чая с обезболивающим эффектом. Подождав три минуты, вскрыл скальпелем несколько нарывов, почистил ранки, вытащил самые глубокие занозы, а потом туго перебинтовал все и обул на ноги какие-то сапоги из невероятно мягкого на ощупь материала. Обувь пришлась мне точно в пору, а возражать я не стал. Раз обул, значит так надо.

— Ну вот, ночь поспите и все заживет. Ничего серьезного, Кодзуки-сан, — Бодро сказал он мне.

— Спасибо, — Хмуро отозвался я и с подозрением посмотрел в сторону, на своего незваного родственника. Тот изображал из себя отца семейства за завтраком: сидел за пластиковым столиком на пластиковом же стуле, читал газету, попивал кофе из чашки, да еще и круассаном с тарелки закусывал. Тот так аппетитно хрустел у него на зубах, что у меня чуть слюна не потекла, как у того доноцура.

— Налей ему что-нибудь, дай хлеба. А сам пока нажарь мяса, Отто, — Распорядился мой похититель. Я поднял брови в недоумении: рожа японская, а имя иностранное. Ну да Бог с ним.

Спустя еще сорок минут я основательно так насытился. Кем бы ни был этот водитель-охранник, жарил мясо он неплохо. Хотя, может я просто был слишком голоден? Не важно, главное, что магическое истощение больше не давило на мозги и на тело, так что сейчас я боролся разве что с сонной истомой.

— Итак, ты готов к разговору, Кано-кун? — Спросил меня родственник. Дождавшись моего утвердительного кивка, он продолжил:

— Для начала, мне стоит представиться: Кодзуки Сэймэй, младший сын Дзюнбея, твоего деда. Твоя мать была меня старше на три года, так что я твой дядя. Еще из родственников у тебя имеется упомянутый дед, а также Рёхей, мой старший брат, и Тайпей, самый старший брат. По совместительству, глава семьи. Со стороны отца не знаю, не интересовался. Как и ты, к слову.

— Будь у моего папы нормальные родственники, я не жил бы в одиночестве, — Раздражение накинулось душной волной, так что слова я цедил как горячий чай из кружки.

— Справедливо, — Кивнул Сэймэй. Толстый намек на собственный клан он проигнорировал, — Итак, с родней разобрались. Вкратце расскажу о клане. Просто, чтобы ты понял, с кем имеешь дело…

— Я читал про клан Кодзуки в той книге про знать, — Грубо оборвал я его. Наверное, стоило послушать, что он скажет, но мне не хотелось. В конце-концов, зачем он мне нужен? Я их и видеть-то не буду, если они там, на Хоккайдо, круглый год жопу морозят.

— Ладно, будут вопросы — спрашивай. А я сейчас объясню твое собственное положение. Уверен, о нем ты книг не нашел, — Хмыкнул он, а потом без перехода рявкнул:

— Ты кем себя возомнил, щенок?!

— Что? — Я удивленно захлопал глазами.

— Не придуривайся, чучело. Что, в сверхчеловека поиграть захотелось? Какого, драного Сусаноо демона, ты убиваешь людей направо и налево, светишься везде, где только можно, кладешь болт на занятия, да еще и пьешь вдобавок? Взрослым себя ощутил, а?

— Стоп-стоп, давай разберемся по пунктам… Сэймэй-доно, — Я ощутил недовольство, даже гнев своего собеседника, и поневоле стал осторожнее со словами. Его аура неприятно щекотала нервы и давила на плечи. Нет, она была куда слабее, чем у Палача Сумераги, но тоже ничего приятного. Если Оборо ощущался как метель с острым льдом, который хлещет тебя по лицу, то Сэймэй больше походил на тихий омут, в котором, ага, водятся черти. Ты словно глядишь куда-то, куда смотреть не следует и понимаешь, что спокойная вода напротив может вдруг захлестнуть тебя с головой. Поэтому я прикрутил свой фонтан красноречия, и постарался дать ответ как можно вежливее и лаконичнее.