"Нет, подожди… Есть что-то важное… Я должен вспомнить… Харада!" — Мгновенно возникшее напряжение и страх за товарищей разом прочистили мозги. Я снова задергался, а потом взгляд случайно натолкнулся на нагромождение камней, осколков плитки, каких-то балок и прочего строительного мусора, щедро припорошенного пылью. Там, полупогребенный в обломках, лежал Рю.

— Харада! Ты как, Харада? — Я попытался подняться, но ноги слушались плохо, поэтому пришлось ползти. Жалкие пару метров я преодолевал дольше минуты, но за свои усилия был вознагражден живым, осмысленным взглядом своего соседа.

— Все нормально, я так легко не сдохну! — Выдавил усмешку он, — И называй меня по имени… — Слушать его хриплый, болезненный голос оказалось неприятно. Он удивительно не шел улыбчивому, позитивному парню. Что я ему и сказал.

— Иди ты! — Беззлобно отозвался маг и завозился на своей куче.

— Не двигайся, у тебя может быть что-то сломано! — Но мой бестолковый сосед лишь отмахнулся, — Не чувствую ничего такого. Голову мне амулет защитил, пару пальцев на ноге сломал, это да. Еще руку почему-то не чувствую. Остальное путем. Из клана приедут и поправят за пару дней. Лучше найди мою дражайшую, кха-кха, сестрицу.

— Черт! — Я с ужасом вспомнил ее состояние после удара. На этом ужасе удалось встать и пройти несколько метров. Туда, где слегка дрожал упершийся в потолок луч налобного фонаря.

— Что с мононокэ? — Первым делом спросила она. Тон девушки звучал требовательно, а голос не дрожал, но я видел, что ей больно и страшно. Одежду Мегуми заливала кровь, по точеной шее струился холодный пот. Даже глаза оказались подернуты поволокой боли. Но выражение лица даже после ранения оставалось неизменным.

Я против воли ощутил восхищение этой клановой девчонкой. Ладно я, хрен-знает-скольки-летний перерожденец, но ей-то реально пятнадцать! Я прожил жизнь, несколько раз морально выгорал и смирялся, дважды — по одному на каждую жизнь — переборол страх смерти. А еще помнил свою медленную и мучительную гибель от холода и обезвоживания в звенящем одиночестве. Мегуми же была молодой девушкой, почти подростком, и имела только мелкий, незначительный по сравнению с моим опыт да тяжелую плиту фамильного долга. И даже так справлялось со всей этой чертовщиной куда лучше меня.

— Тварь сдохла, — Лаконично сообщил я, — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал поезд, — Честно отозвалась Мегуми.

— То есть ошметками на шпалах? — Она хмыкнула, но тут же закашлялась. Я с накатившим беспокойством смотрел как вздулся и лопнул кровавый пузырь в уголку ее рта.

— Не обращай внимание, — Прохрипела она и криво улыбнулась. Не знаю как, но ей удалось сделать гримасу вдохновляющей и симпатичной, а не уродливой и жуткой, — Я уже выпила малую пилюлю восстановления. Завтра проснусь как новенькая.

Я только покачал головой. Мне оказалось неожиданно больно видеть ее такой: лежащей в пыли, с натекшей под телом лужей крови и с грязной, покрытой бетонной пылью прядью шелковистых волос. Теперь молочно-белый цвет ее правой части каре соседствовал не со спокойным оттенком корицы, а ранней сединой из-за песка и побелки.

Я знал девушку всего ничего, но даже так мне куда приятней было наблюдать за ней в ином виде: идеальная прическа, непоколебимая уверенность в собственных силах и гордая осанка наследственного мага.

— Что теперь делать? — Спросил я, стараясь не обращать внимание на искривленные от боли губы.

— Возьми образец аякаси. У нии-сана должна быть специальная колба, — Она поморщилась, вытерла рукавом натекшую на подбородок кровь и продолжила:

— В идеале надо проверить остальные комнаты, но это лучше сделать потом: завтра или через пару дней. Могу сказать только одно — ниже первого этажа ничего подозрительного нет и не было. А вот второй все еще ощущается странно, Ками проклятый йокай своей токсичной аурой даже после смерти перебивает мою сенсорику.

— Ты и это умеешь? — Здесь действительно было чему удивляться: после уничтожения "кляксы" я мог ощущать только отравленный миазмами воздух. Даже аура дома нормально не читалась — отвратительное ощущение притупилось, стало словно бы застарелым, понемногу выветривающимся. Как запах старой, давно заброшенной квартиры, в которой вдруг открыли окна.

— Я много чего умею, — Угрюмо отозвалась она, — Возможно в этом и состоит моя проблема.

— Ладно, тогда я перетащу к тебе Хара… Рю-куна, и проверю остатки комнаты над нами.

— Прости, — Она прикрыла глаза словно бы в стыде от собственной слабости, — Я совсем на тебя не рассчитывала, а оказалось, что ты — самый ценный член нашей группы. Какая ирония, — Ее тихий смех быстро перешел в сдерживаемый кровавый кашель, а я вместо гордости чувствовал лишь терпкую горечь поражения.

— Вы дали мне шанс, — Покачал я головой, а потом жестом остановил открывшую рот для ответа Мегуми, — Давай обсудим все, когда выберемся отсюда? Просто знай: я благодарен вам и за него, и за поддержку.

— Иди уже, — Прошептала девушка, — Чем быстрее ты закончишь, тем раньше мы вернемся домой.

Я не стал отвечать. Повернулся и пошел обратно к Рю. Тот уже успел встать, и теперь пялился на стену. Туда, где ранее пульсировала псевдоживая материя. После уничтожения монстра, она медленно сползла на пол, где и разложилась на простую воду да небольшие кляксы. Последние даже начали высыхать и расползлись по полу мелкими неряшливыми пятнами.

— Все нормально! — Рю махнул мне здоровой рукой. Вторая висела плетью и выглядела довольно паршиво, — Я до сестрицы сам дойду. Образец уже взял, — Он похлопал себя по карману, — Говорю же, по меркам магов мои раны так, фигня.

— Ты что, тоже пилюлю выпил? — Я подозрительно прищурился. Что это за пилюля такая, кстати? Нигде никогда не встречал упоминаний об альтернативных магических лекарствах.

— Не, мне ж не настолько надо. Выпью — потом месяц пилить будут и карманных денег лишат, — Легкомысленно ответил мой сосед, — Пока не отработаю стоимость. Так что обойдусь отваром. Заварю себе чаёчка на ночь, а утром встану свеженький и бодрый.

— Соль и молоко добавить не забудь, — Хмыкнул я, после чего задумчиво остановился возле завала. Единственная лестница благополучно обвалилась на голову Харады, а иного пути, насколько я понял, в доме не предусмотрено.

— Нет уж, ту дрянь умеешь нормально заваривать только ты, — Улыбнулся Рю. Потом бросил взгляд на кучу строительного хлама, из которой сам только что выбрался, и предложил:

— Попробуй просто запрыгнуть. Вон, видишь? Наверху осталась часть лестницы. Достань руками, подтянись — и все. Зашел-вышел, забрал нас и аля-улю. Приключение на полчаса.

— Гладко было на бумаге… — Собственное ворчание показалось глупым и неуместным, так что пришлось прервать его на полуслове. К моему сожалению, ничего лучше плана Харады я не придумал, поэтому пришлось прыгать. Первый раз сорвались пальцы, второй раз — откололась деревяшка. Только с третьего удалось забраться наверх.

Перед тем как подтянуться, я повисел немного, подсветил местность. Вроде чисто. И дряни той, что оккупировала стены внизу, не видать. Даже остатков в виде пятен. Странно, но кто ж этих йокаев разберет?

Я залез на остатки лестницы, подтянулся, а затем в два прыжка очутился в коридоре. Здесь царило то же самое запустение, что и внизу, только мусора оказалось меньше, зато пыли на полу скопилось до каких-то совсем чудовищных форм: она устилала все пространство насколько хватал взгляд, возвышалась над паркетом слоем сантиметра в полтора-два.

Я тут же напрягся. В голове всплыл голос Рю, который рассказывал про забравшихся на второй этаж детей. Но если они здесь были, то где следы? Может просто проникли с другой стороны? Да нет, вон, в конце коридора окно разбито.

Я удвоил бдительность. Рука начала болеть все сильнее, а с каждым вздохом желание зайтись в длинном и сильном кашле становилось все невыносимее. Однако я мужественно боролся с собственным организмом, пока прыгал через дыру в полу.