— Простите, лорд, — голова Вартона еще ниже склонилась к земле.

— Не бойся, лейтенант, не собираюсь я гробить нас в бессмысленной погоне, — сделав глубокий вдох, сказал я. — Пойдем в лес вслед за вторым отрядом. Надо спасать ребят, пока в ловушку не угодили.

— А как же копейщики маолинцев?

— С наскоку мы их не возьмем. Не под это мы заточены. А они за нами не угонятся. В лесу и вовсе будут бесполезны... — вдруг меня озарила еще одна догадка. — Откуда вообще здесь взялись такие войска? Тяжелые латники, которых мы здесь приговорили, тоже не похожи на наемников...

Всё это очень походило на регулярные войска... Точно! Нашивок и знамён не наблюдалось, но армейская выучка видна за милю. Стрелу мне в глаз! Что здесь затевает Ханство?

— А как же раненые, лорд? Многие просто не переживут спуск, — взгляд ветерана был словно туча.

Я прикусил губу. Бросать своих не дело, но промедление может стоить жизни всем.

— Оставим тут. Оставим прикрывать тех, кто не способен быстро передвигаться. Пусть залягут и сидят как мыши. Как только мы отсюда уйдем, противник потеряет всякий интерес к этому холму. Подберем их позже.

— А если... — начал было Ворт.

— У тебя есть предложение лучше, лейтенант?

— Как прикажете, лорд Лоуденхарт, — Варт все еще хмурился, но, похоже, смирился с неизбежным.

С холма мы спустились, предварительно разыграв попытку прорыва пологой его части. Так что наши «тюремщики» не сразу сообразили, что охранять больше некого. А за нами они ожидаемо не сунулись. Хоть где-то всё обошлось без накладок. Долго идти не пришлось — спустя четверть часа мы наткнулись на схрон, обустроенный ребятами из второго штурмового, а чуть позже, как ни странно, еще и Бишопа с его кавалеристами.

Им тоже пришлось спешно ретироваться, нарвавшись на засаду. Благо быстро сориентировались и ушли из-под внезапной атаки конных лучников степного маолина в лес. Где объединились с ведомым Марком отрядом. Степняки, крупный отряд в шесть десятков рыл, — еще одна причина предполагать худшее. Нечего им здесь делать — служат они исключительно своему феодалу... Вот и думай, что это значит.

— Мы в этой роще, словно в ловушке... Их пехота контролирует все наши передвижения, а эти сволочи с луками только и ждут, когда мы наружу выберемся, — обрисовал ситуацию Бишоп.

— А если на прорыв? — поинтересовался я.

— Постреляют... Не всех разом — наскоками.

— А если в лоб? В размен?

— Вы когда-нибудь видели, как степняки воюют? — скептически нахмурившись, спросил разведчик.

— Нет, — честно признался я.

— Они отступать не гнушаются — их тактика «бей и беги», «возвращайся и убивай». Дистанцию будут держать до последнего.

— Дамммм... — тяжко вздохнул я. — А Марк у нас где шляется?

— Вместе с парнями Фергюсона устраивает прячущимся в лесу узкоглазым геноцид, — смуро усмехнулся Бишоп.

Мог бы и сам догадаться. Сходил к опушке, убедился в словах кавалериста лично. Не то чтобы я ему не доверял, но своими глазами лучше видно. Вернувшись, поделился с разведчиком своими опасениями по поводу регулярных частей: степняков вспомнил, и латников, и щитоносцев...

— Не думаете же вы, что вторжение? — прищурив глаза, задал вопрос Бишоп.

— Куда? Лоуденхарт от Александрии горным хребтом отрезан. В Империю? — скривился я. — У Ханства есть общие границы с Империей на юге. Что им делить на севере?

— Тогда зачем здесь маолинские войска? — недоумевал кавалерист.

— Единственное, что приходит, — что-то им понадобилось в Лоуденхарте... Два года назад здесь не было такого контингента, и год назад тоже. Информатор говорил о трех сотнях наемников, сменяемых каждые три месяца, — я помолчал, вспоминая. — В основном простая пехота, немного лучников и конных.

— Информатор врал.

— Или что-то изменилось! Да так, что некто позаботился контролем любых слухов с упоминанием Лоуденхарта, — заключил я. — Настолько, что подослал к нам не просто шпионов, а целый отряд наемников внедрил. Демоны! А я был уверен, что этот клочок земли никому кроме меня не нужен!

— И что мы будем делать, лорд? — спросил Вартон.

Понимаю его опасения. Он сражаться сюда нанимался, а не умирать в неравном бою.

— Не дрейфь, лейтенант, выкарабкаемся. Самое главное, более никаких драк в чистом поле. Надо выяснить, сколько их здесь на самом деле. Если окажется, что мы ошиблись, перегруппируемся и нанесем свой удар, — я ударил кулаком по ладони. — Если же поймем, что сил сосредоточено больше, чем нам по зубам будет... Как ни прискорбно, но придется сваливать.

— Согласен, — поддержал меня кавалерист.

— А раз так — прорываемся к Гринделу. Собираемся в кулак и смотрим по ситуации. Если я не ошибся — это уже не моя проблема будет. Пусть король разбирается, почему на территории его королевства войска соседнего государства вассалов его вырезают...

— Если вы не ошиблись, лорд Лоуденхарт, то нас отсюда постараются не выпустить, — мрачно произнес разведчик, и был прав.

Уходить мы решили через холм, где оставили раненых, — если парни еще живы, попробуем вытащить и их тоже. Но для начала нужно было отвлечь степняков, пока мы будем войска перебрасывать, а в идеале пустить им кровь. За дело взялся Бишоп — лихой кавалерийский наскок на вдвое преобладающего по численности противника заставил тем не менее степняков отступить. Как и утверждал кавалерист, они предпочитали закидывать стрелами на расстоянии. Отстреливаясь, они разорвали дистанцию... А когда наши понесли первые потери и отвернули, кинулись за ними.

Марк в это время пока незаметно вывел два десятка лучников и столько же пехотинцев с длинными копьями из леса и схоронил в небольшом овражке. Получив условный сигнал, кавалерия прекратила опасные игры в кошки-мышки и дала деру, уводя противника за собой. Маолинцы восприняли это отступление с энтузиазмом и безрассудно устремились в погоню. И если наши овраг миновали, то на пути противника встали как из-под земли наши «засадные».

Сделанный лучниками чуть ли не в упор совместный залп при поддержке выставленных навстречу атакующим копий получился что надо. Кто не напоролся на остриё, падал со стрелой в тушке. А тут ещё Бишов, развернувшись, добавил маолинцам острых ощущений, добивая отступающих. Хорошо разменялись, пятеро, учитывая двоих кавалеристов, погибших в первые минуты, на пятнадцать степняков... Да только второй раз такое не пройдёт. Всё ещё находясь в численном большинстве, вырвавшиеся из засады конные лучники продолжили брать нас наскоками, более «голову не теряя».

Пришлось срочно ретироваться обратно в лес. Впрочем, задачу свою мы выполнили — основные события должны были начаться с противоположной стороны рощи, где нас дожидались щитоносцы. Не мешкая, мы всеми силами навалились на ощетинившуюся фалангу. Как бы ни были круты эти ребята, но числом они теперь нам уступали нам втрое. Однако даже так они не сплоховали — в ответ на попытку окружить их вражеские командиры построили фалангу в плотное, ощерившееся копьями кольцо. Тут главное будет его прорвать...

Вспомнив свою прошлую попытку, скривился от фантомных болей в голове. Но понимал: если уж не я, то никто. Передо мной стена из щитов, на которых в специальных выемках в три ряда на разной высоте копья лежат. Первый ряд на уровне пояса, второй напротив груди, прометий навесом над плечами. Сцепились так, что, пытаясь одного подвинуть, весь ряд за собой потянешь. Стоит подступиться, по команде впереди стоящего следуют синхронные уколы.

Однако для меня это не препятствие. Проскальзываю между стремящихся проткнуть меня металлических жал, подхожу вплотную и со всей силы наношу удар в нижнюю часть одного из щитов. Кромка, как качеля, поворачивается на руке солдата и бьет его по ногам... Учитывая ту мощь, что я вложил в это движение, двойной перелом, не иначе. В подтверждение этого противник орет от боли.

Теперь он не держит щит, а весит на нем, лишая мобильности своих товарищей. Осознав это собзники пытается на мгновение расцепив строй, утащить подранка внутрь, а мне только этого и надо. Попытка снова сомкнуть ряды захлебывается. Словно берсерк я проскальзываю внутрь и начинаю крутить своим мечем "мельницу смерти». Клинок оплетает меня со всех сторон, прорываюсь внутрь, а за мной идут мои люди. Десять ударов сердца, и я уже в центре их построения. Врагу ничего не остается, как бросать копья и хвататься за короткие мечи.