— Те самые покровители, что упоминал Оукли?

— Нет никаких покровителей. Организация, в которой я состою... Точнее, состоял — сродни гильдии убийц. Что ты знаешь о гильдии убийц?

— До сих пор я думала, что это байка, — испытывающе посмотрела на меня девушка.

— Эта байка сделала тебе в пузе вполне себе настоящую дырку, — усмехнулся я.

— С чего ты это взял? — удивленно распахнула она глаза.

— Я знаю их почерк. Приходилось сталкиваться... и не раз.

— Значит, и у вас тоже гильдия... Наемников?

— Мы называем себя «братством». Когда я обратился в «Брук и Фордж», мне предоставили лучших из лучших. Быстро и безотказно. Прикрыли по всем фронтам... Но только потому, что я имел на это полномочия. Любого другого в лучшем случае вежливо послали. В худшем — одним трупом стало бы больше. Оукли не исключение.

— О-о-го, — протянула Лин. — Аж мурашки по коже. Словно в сказку попала.

— Страшную сказку, Лин. Это знание убило немало людей. Взболтнувший лишнего — отправляйся на тот свет. В первую очередь в «братство» берут не самых сильных и умелых... А самых надежных. Как правило, не единожды испытанных в деле, умеющих держать язык за зубами.

— Мне сложно представить, кто у вас в клиентах, если даже Оукли для вас мелкая сошка?

— Дело не в богатстве, а в репутации. «Братство» не будет работать с кем попало — это вопрос выживания. Нанять его непросто — для начала тебе нужно о его существовании... Одно только это отсекает львиную долю возможных нанимателей. Затем нужно найти человека, который знает человека, который как-то связан с братством. А вот это уже практически невозможно.

— Тогда как? — удивилась девушка.

— «Братство» само найдет тебя, если ты начинаешь задавать правильные вопросы. Проверит, и если твои цели не идут вразрез с его философией и правилами, предложит свои услуги. За очень большие деньги. Кратно большие, чем у простых наемников. По мелочам они не размениваются... Только самые денежные и анонимные контракты. В этом они схожи с убийцами, только действуем масштабней, на уровне подразделений, иногда батальонов. Зачастую даже сам заказчик не знает, как и когда «братство» начнет действовать.

— О-о-о-о-го, — снова протянула Лин. — Звучит внушительно...

— Так и есть, — усмехнулся я. — У Оукли не было бы и шанса.

— Выходит, ты провернул это с легкостью, потому что состоишь в «братве»? — сделала вывод Лин, сильно заблуждаясь.

— Нет. Простой боец или даже глава агентства не имеют таких полномочий. Дело в том, что я был одним из Двенадцати.

— Что бы это ни значило, звучит восхитительно. И кто такие Двенадцать?

— Те, кто решают, в каком направлении движется организация, а также все спорные вопросы между подразделениями... И имеют исключительные права. По факту я сам себе дал полномочия на уничтожение Литлби.

— А ничего, что эти полномочия всплыли уже после смерти Гая Антареса? — настороженно спросила девушка.

Умничка, думает в правильном направлении, но беспокоится зря.

— Распоряжение я составил задним числом, на предъявителя. Обычное дело. Вопросов возникнуть не должно.

— А если...

— Никаких если. Подобных шифрованных писем по стране еще штук пять наберется. А некоторые еще не дошли до адресата.

На самом деле, если очень захотеть, то можно раскрутить всю эту цепочку и выйти на нас. Однако только если за дело возьмётся кто-то из моих облеченных властью коллег... Однако зачем им это делать? Там и так за мое место знатная грызня начнется.

— Всё равно как-то неуютненько... — пробурчала Лин.

— Не бери в голову, всё будет...

Меня прервал внезапный свист разрывающих воздух стрел, и в следующее мгновение кобыла девушки, встав на дыбы, скинула хозяйку и, прихрамывая, рванула далее по дороге. Краем глаза я успел разглядеть белое оперение болта, засевшего в филейной части лошади. Падение Лин оказалось жестким.

Недостаток опыта или просто несчастный случай, но прилаживалась она затылком оземь знатно. После такого удара не всякий выживет, не то что в сознании останется. Однако мою «сестру» эти нелепые условности нисколечки не беспокоили — буквально в следующую секунду она уже пыталась подняться. Неудачно — ноги её держать отказывались.

Из леса одна за другой продолжали сыпать стрелы. Одну я на ходу инстинктивно отбил рукой в сторону, от остальных увернулся, уткнувшись в гриву. «Пять лучников и один арбалетчик», — навскидку определил я. Лучший выход в данной ситуации — это побег. Как ни старайся, а поймать стрелу — это лишь вопрос времени. Будь я сам по себе, так бы и поступил...

Да только... Не могу. Девчонка, что сейчас корчится на земле, внезапно стала для меня чем-то важным. Не первый раз я ловлю себя на этой мысли и всякий раз отбрасываю её в сторону, не желая заниматься самокопанием. А ведь шанс отдать тут богу душу далеко не прозрачный. Вопреки здравому смыслу я вернулся...

А ситуация, однако, швах. С трудом разворачивая коня, закрываю его телом от смертоносных снарядов распластавшуюся на земле Лин. Спрыгиваю сам, прячась за телом животного. И тут же несколько стрел вонзаются в тело бедной скотины. Прости, мой рыжий друг, но своя шкура мне дороже. Лучники эти не чета рейнджерам пустоши, с которыми мне приходилось иметь дело, но стрелу раз в пять секунд спускают, как по команде.

Конь бьется в конвульсиях, больше не являясь для нас защитой, — следующий залп может стать для нас последним. Хватаю ошеломленную девушку за шкирку и с размаха отправляю в придорожные кусты, надеясь, что не сверну ей шею. Впрочем, с недавнего времени мы прочнее, чем может показаться — на то и расчет. Мгновением позже рыбкой прыгаю за ней. Стрелы прошивают зелень, но бьют не прицельно, «наощупь».

В надежде на удачный выстрел противник делает еще несколько залпов, но, осознав неэффективность этих действий, перестает бестолково тратить боеприпас. Чтобы достать нас наверняка, им придется покинуть укрытие. Ситуация все еще опасная, но уже много лучше. Однако кто сказал, что эти ребята здесь в одиночку? Крики раздаются сразу с нескольких сторон, двух или даже трех. Кажется, нас берут в кольцо... Нападающих куда больше, чем я рассчитывал.

Мельком оглядев себя и Лин, убедился, что нас не зацепило. А то в горячке боя чего только не бывает — некоторые и без головы умудряются бегать... Повезло, однако, — целехоньки. Правда, эта дуреха, вместо того чтобы смирно лежать, прижавшись к земле, осоловело тряся головой и качаясь, словно пьяная, начинает подниматься на ноги. По показавшейся над кустарником белокурой головке тут же открывают огонь. Дёрнув Лин за руку, еле успеваю подтянуть её к себе… Стрелы пронизывают воздух в том месте, где мгновение назад находилось тело девушки.

— Лин, Лин, успокойся, — шепчу, прижимая ее к себе, пока та лягается, как необъезженная кобылица. — Лин, это я, Артур, не дергайся, всё в порядке.

Девушка наконец замирает, уставившись на меня полными боли и страха глазами. Хорошо же ей прилетело.

— Всё хорошо, лежи, не двигайся, мне надо разобраться здесь. Ты главное не высовывайся. Хорошо? — успокаивающе глажу ее по спине.

Она еле заметно кивает, но и этого хватает, чтобы потерять равновесие и уткнуться носом в мое плечо.

— Я пошел? — задаю риторический вопрос.

Перетекая на четвереньки, нежно опускаю девушку на землю, успевая заметить утвердительно дрогнувшие ресницы.

Голоса слева от нас становятся громче, звук намокающий, на прорывающихся через кустарник людей. На нашей прогалине появляется первый из них: мужик с шашкой наперевес. Его костюм — военный мундир, только без знаков отличия. Плохо. Не разбойники это. Тут запугать не выйдет...

— Здесь! — успевает крикнуть смертник, прежде чем моя шпага перерубает ему горло.

Перепрыгиваю через труп, продираюсь сквозь ветки кустарника, ожидая очередной залп с той стороны дороги. Сейчас я как на ладони, но лучники медлят, видимо, опасаясь зацепить своих. Предо мной еще троица с шашками. Кавалеристы, что ли? Тогда почему пешком? Суть ли важно? Действуя на опережение, вонзил клинок прямо в грудь ближайшему. Двое оставшихся начинают методично обрабатывать меня широкими размашистыми ударами.