— А больше ничего нет?

Я поднялся, достал из холодильника щи, оставленные нам девчонками, плюхнул на конфорку. Славка моментально взбодрился. Сам захлопотал над новой порцией чая. Потом вдруг застыл, напрягся, словно что-то вспомнил. Спросил, не поворачиваясь:

— А что ты там с утра про убийство говорил?

Вопрос меня не обрадовал. Я старался это воспоминание от себя гнать. Но тут… Тут уже не отвертишься. Тем более слышал это не только Лис. Я тоже налил себе чай и начал рассказ.

Славка, как заводной, ходил по комнате из угла в угол, старательно огибая стол, возле которого на полу до сих пор виднелось темное замытое пятно. Я, как провинившийся школьник, сидел на стуле. Лис был прав. Сто, двести, тысячу раз прав. Только изменить уже ничего было нельзя.

— Кто тебя тянул за язык? — Славка остановился, глянул на меня уже который раз.

Вопрос был риторическим, ответа не требовал. Но я на него все равно ответил:

— Ты же знаешь, от меня это не зависит. Я это не контролирую.

— Не контролирует он. — Сказано это было не зло, скорее устало. — А должен! Ты ж нас всех под монастырь подведешь! Хорошо, что Лиза обычная сельская фельдшерица. Счастье, что у нее нет таких связей, как у Анжелы. Даст Бог, обойдется. Мало тебе объяснили в первый раз? Еще хочешь?

Он в сердцах сплюнул и уселся на другом торце стола. Я машинально ощупал бок. Объясняться с амбалами Льва Петровича второй раз совсем не хотелось. Не понравилось мне их объяснение. Хоть сейчас и расклад был немного другой. Остерегутся они вот так безнаказанно меня избивать. Не рискнут. Или рискнут? Я украдкой бросил взгляд на Славку. Тот сидел неподвижно и смотрел на пейджер. Взгляд мой он сразу уловил.

— Ты понимаешь, — спросил он безжизненным голосом, — что я должен им об этом сообщить?

Я ответил почти шепотом:

— Понимаю.

— Ты понимаешь, — Лис обхватил руками голову, поднял на меня глаза, — что я не смогу этого сделать?

Я кивнул. Я бы тоже не смог.

— Ты понимаешь, — он почти прокричал, — что будет со мной, если Лев об этом узнает?

Я судорожно сглотнул. Мысль об этом раньше не приходила в мою голову. Рука сама оттянула ворот футболки, спустилась к сердцу, да там и осталась.

— Сообщай. — Велел я. — Не надо молчать. Мне они ничего особо не станут делать, зато тебя не тронут.

— Дурак ты, — сказал он с тоской, — я же себя потом не прощу.

Черт! Я бы тоже себя не простил.

— Что делать будем?

— Не знаю, — Славка покачал головой, задумался, нахмурил брови, принял решение, — ничего. Вдруг, обойдется? Вдруг, на этот раз ты увидел туфту? А?

Нет, Слава, не обойдется. Это я знал наверняка. Александра Меня убьют. А убийцу его не найдут ни сейчас, ни потом, через тридцать лет. И я помочь в этом не смогу, потому как лица не видел. Мне стало немного обидно. Была бы хоть какая польза от этого моего прозрения. А так, сплошная головная боль. Да Лиса еще подставил.

— Что скажешь? — Славка все еще ждал ответа.

Я ответил честно:

— Не обойдется.

— Черт…

Он вскочил, отпихнул ногой стул, бросился в сени, выскочил из дома. Я уже ожидал услышать звук отъезжающей машины, но нет — Славка остался на крыльце, зажег сигарету. Вернулся минут через десять.

— Вот что, — голос его стал спокойным, решительным, — пока никому ничего не говорим. Вечером посмотрим новости, тогда и будем думать, что делать. А сейчас надо бы печку раскочегарить — в доме не Африка, а ночью вообще похолодание обещают, замерзнем.

На том и порешили.

День тянулся бесконечно долго, словно резиновый. К девяти часам и я, и Славка совсем издергались. Мы оба украдкой бросали взгляды на часы, словно пытались подтолкнуть время, заставить стрелки бежать быстрее.

Я все время ловил себя на мысли, что сил нет, как хочется послать все к чертям собачьим, убраться отсюда, уехать куда-нибудь в Сибирь, купить себе новые документы. Хотелось вычеркнуть эту страницу и своей жизни. Чтобы не зависеть ни от чего и ни от кого. Чтобы забыть чертова Льва Петровича с его исполнительными подручными.

Но хотеть не значит сделать. Не мог я предать Славку, не мог бросить Вику, Влада, Веру. Слишком сильно я умудрился обрасти привязанностями за эти недолгие три недели. Я прожил за это время целую жизнь. Новую, интересную, нужную. Мне было невмоготу это терять.

Без трех девять Славка подскочил, напрочь забыв о пульте, пальцем натыкал в нужные кнопки, включил телевизор, уставился в него, не проронив ни слова, замер. Я сделала тоже самое. Мне было страшно. Казалось, эти новости решат всю мою жизнь.

Мелькнула надежда — вдруг я действительно ошибся? Ведь, как ни крути, а точной даты смерти Меня я не помнил. Мелькнула и пропала. Как говорила Вика? Надежда — колыбель идиотов? Идиотом быть не хотелось. Я опустил глаза. Будь, что будет. Черт, как же я ненавидел эту неопределенность.

По убийство Александра Меня рассказали на первой минуте. Это была самая громкая новость дня. Лис с психу швырнул со стола в экран пустую чашку и промазал. С чувством выругался:

— Да мать вашу за ногу! Значит, правда?

Он все еще не верил в услышанное.

— Слав, — я осторожно тронул его за плечо, — иди, звони. Так лучше будет.

— Пошел ты…

Он подорвался убежал во двор, вернулся с охапкой дров, принялся остервенело скармливать их печи.

— Тогда я сам.

Я взял свитер, куртку, сгреб со стола Славкины ключи от машины. Спросил:

— Скажи телефон, куда звонить. И номер абонента.

Он обернулся ко мне, скрутил выразительную фигу, подсунул почти под нос. С чувством выдал:

— Щаз! Размечтался. Сам он, как же! Сиди дома. Теперь лучше вообще не высовываться.

Я запустил куртку в угол, прямо в свитере и джинсах плюхнулся на кровать. Сетка жалобно заскрипела. Славка прихватил сигареты и ушел на кухню. В дверь постучали без четверти десять.

Славка меня обогнал, дверь открыл сам. Из сеней я услышал знакомый голос. Голос мялся и смущался, выталкивая из себя нужные слова:

— Слав, мне это, Сергей нужен.

— Зачем? — Лис сначала решил ерепениться, но сразу сдулся. — А, впрочем, заходи.

В комнату вошел Макс. Одет он был, не смотря на позднее время, по форме. Только фуражку нервно мял в руках. Увидел меня, застыл на пороге, словно ждал приглашения дальше. Не дождался, спросил:

— Серег, ты это, только не подумай чего, разговор у меня к тебе.

Начало мне уже не понравилось. Но и послать его просто так, без причины, я не мог. Поэтому выдавил из себя улыбку:

— Проходи. Говори.

Фразы из меня вылетали короткие, исключительно в одно слово. От волнения вспотели ладони. Жутко захотелось пить. Я пошарил глазами по столу, обнаружил остывшую чашку чая, придвинул к себе, жадно хлебнул.

Макс неуверенно, бочком просквозил к столу, уселся на краешек стула, фуражку положил перед собой на столешницу. Мне вдруг показалось, что он меня боится. И точно, голос его подрагивал:

— Серег, здесь Лиза рассказала, что ты утром убийство какого-то попа поминал. Это правда?

Что было на это сказать? Нет! Она врет! Несусветная глупость. Итак ясно, что не врет. Ответил за меня Славка.

— Правда. А что?

Макс нервно заерзал. Замахал перед собой руками.

— Нет-нет, ничего. Я просто подумал, не тот ли это поп, о котором сегодня в новостях говорили?

Славка опять влез:

— А сам, как думаешь?

Макс опустил глаза, пролепетал:

— Да как сказать, и фамилия вроде совпадает. И вообще…

От его юления мне стало тошно. Я не сдержался и спросил в лоб:

— Макс, говори прямо — зачем ты пришел? Хочешь, чтобы я дал показания?

Он мигнул и нервно сглотнул.

— Так вот, ничего не выйдет. Не видел я убийцу. Понимаешь? Не видел. Я ничем следствию помочь не смогу.

Он подскочил, словно наскипидаренный, прихватил фуражку, прижал к себе, принялся тараторить: