И я тут же поспешил себя оправдать — наверное, устал. Просто устал от скачков во времени, от смертей, от постоянной смены лиц и событий. Как говаривал один из моих прошлых друзей, отмазка получилась липовой, но лучшего объяснения у меня не было. И я решил оставить самобичевание на потом.

Сейчас же я просто глазел по сторонам, словно наверстывал упущенное.

Деревня была обычной, нормальной русской деревней. Ничем не лучше и не хуже других. Сколько таких деревень я повидал в прошлой жизни? Уйму. И все они были неуловимо похожи друг на друга. Эта, пожалуй, чуть чище, чуть зажиточней большинства. Оно и к лучшему.

Место, где обитал участковый, нашлось почти в самом конце улицы — длинный унылый серый домик в три двери. Две комнатенки рядом с милицией занимали фельдшерский пункт и ветеринар. На двери участкового висел монструозного вида замок, продетый сквозь ушки, но почему-то незапертый.

Лис машинально подергал дверь. Мог бы и не стараться — внутри было пусто.

— И где его черти носят в такое время? — Возмутился он.

На шум отворилась дверь фельдшерского пункта, на крылечко вышла молоденькая девчонка в белом халатике. Посмотрела на нас участливо.

— Здесь можете его не ждать. — Сказала она со знанием дела, показала знакомый всем жест и подкрепила его словами: — когда он квасит, обычно сидит дома. Один. А квасит он третий день.

Новость была препаршивой. Какой толк от пьяного мента? Никакого! Лис сразу сморщился, словно откусил половину лимона. Долбанул в сердцах по милицейской двери. Замок жалобно лязгнул и закачался.

Девушка в такт ему покачала головой.

— Простите, а где найти его дом? — Поспешно спросила Вика.

Медичка развернулась в сторону, противоположную той, откуда пришли мы, указала рукой:

— Рядом совсем. Дойдете до конца. Потом налево. Третий дом его. Не ошибетесь.

Она неожиданно усмехнулась.

— Такого запущенного сада ни у кого нет. — И совершенно серьезно пояснила: — Городской, приезжий, что с него взять?

— Спасибо. — Вика отдувалась сегодня за всех.

Когда мы вышли за забор, вслед неожиданно донеслось:

— Только будьте осторожнее, кобель у него живет совершенно ненормальный, а Макс, когда выпьет, забывает его на цепь сажать. И кормить забывает. Вот и бегает он там неприкаянный. Погодите!

Она скрылась за дверью. Вскоре появилась вновь, подбежала к калитке, протянула нам бутерброд с вареной колбасой.

— Дайте псу что ли… Жалко его, никому не нужен.

На этот раз Викино спасибо прозвучало куда искреннее. И бутерброд она взяла.

Пес нас встретил басистым заливистым лаем. Сквозь щели в заборе самого хозяина баса видно было плохо. Точно можно было сказать только одно — псина нам попалась здоровенная.

Вика без сомнения взялась за калитку, попыталась откинуть проволочную петлю. Лис тут же перехватил ее руку.

— Спятила? — Выпалил он. — Куда лезешь? Жить надоело?

— Я не боюсь. — Сказала она. — Меня собаки любят. Погодите тут.

Мы не успели сообразить, как девчонка вырвала руку и шмыгнула за забор.

Лису хватило ума не заорать, не ринуться следом. А Вика…

Вика меня поразила. Снова. Который уже раз. Черт его знает, чем эта девчонка владела? Я не смог углядеть ничего необычного. Только что пес рычал и рвался убивать, но стоило ей зайти в сад, протянуть руку, как он затих. И теперь, под нашими с Лисом пораженными взглядами, этот кобель таял и млел. Он лежал у Викиных ног, виляя от счастья хвостом, и все время норовил облизать ее руки. А потом пришел черед бутерброда.

Через невыносимо долгих пару минут Вика сказала:

— Ребята, заходите, только медленно. Не нужно его пугать, он очень нервный.

Впрочем, об этом она могла бы и напоминать. Мы и сами понимали, что дергать возле такого монстра не лучшая затея.

В калитку мы с Лисом практически вплыли, едва шевеля лапками и держа руки по швам. Пес косил на нас недобрым взглядом, порыкивал для приличия, но попыток немедленно сожрать не предпринимал.

Вика держала ладонь на его голове, оглаживала между ушами и приговаривала:

— Тихо, маленький, тихо, свои.

«Маленький» оказался матерым кавказцем. Начисто лишенным воспитания и уважения к человеку.

— Как ты это сделала? — Спросил Лис, почти не двигая губами.

«Маленькому» голос двуногого категорически не понравился, и он зарычал на полном серьезе.

— Фу! — Вика вложила в этот звук все свое недовольство.

Пес озадаченно сел. Он честно, от всей души охранял, и вдруг «ФУ»! Кто их поймет этих человеков, чего им надо? Бестолковые существа… Он принялся шумно выкусывать блох на боку и делать вид, что не видит нас вовсе.

— Отведи ты его, Бога ради, на цепь! — Не выдержал Лис. — Я с детства собак боюсь, ты же знаешь.

— Не бойся.

Вика похлопала по ноге, призывая своего нового друга. Тот прекратил чесаться и нехотя встал рядом.

— Как ты это сделала? — Я осторожно указал рукой на нее, на собаку. — Как его усмирила.

Девчонка задорно улыбнулась.

— Бабушка научила.

— Нас научишь? — Встрепенулся Лис?

Она покачала головой.

— Его, — она кивнула в мою сторону, — научу. Тебя, прости, не смогу. У тебя не выйдет. А вот от страха излечить тебя можно.

Славка воспрянул духом, распрямил плечи.

— Сделаешь? Я согласен!

— Нет, — ответила она, посмотрела, как парень обратно прокис, усмехнулась и добавила, — я не смогу, а Сережа запросто. Если книгу найдем. Там об этом написано.

— Так чего мы стоим? — Глаза у Лиса заблестели. — Идем к товарищу участковому, пусть ищет. В конце концов, это его работа!

Ищет… Легко сказать! Товарищ участковый, облаченный в семейные трусы и белую майку спал на обеденном столе, положив под щеку форменную фуражку. Вид у него был самый что ни на есть блаженный. Рядом стоял пустой давно немытый стакан, чуть поодаль валялся кусок черного сухаря. Под столом красовалась огромная бутыль из-под самогона, почти пустая.

В доме было фантастически пусто. Пыльные сени. Одна комната. В распахнутую настежь дверь виднелись: печь, кровать, два стула и древний буфет. У двери вместо вешалки четыре гвоздя, вогнанных в стену на половину. Вика неодобрительно покачала головой и сразу шмыгнула на кухню.

— Пса надо накормить, — пояснила она.

Мы же вошли в комнату. В воздухе витал потрясающий по своей насыщенности запах перегара. Лис наморщил нос, подошел к окну и распахнул створку настежь. Со двора его поприветствовал возмущенным лаем «малыш».

Сам хозяин дома не обращал на нас ровным счетом никакого внимания. Он вообще не догадывался о нашем присутствии, пребывая в волшебных грезах, навеянных термоядерным пойлом.

Лис потряс его за плечо. Потом приподнял за шкирку. Мог бы не стараться. Тело оказалось пропитым до полной невменяемости. С ним можно было делать, что душе угодно.

С кухни вернулась Вика, метнула в участкового недобрый взгляд.

— Пусто, — сказала она, — никакой еды. Холодильник даже не включен в розетку. Нельзя ему пса оставлять. Уморит он его.

«Малыш» с улицы согласно завыл. Тело смачно всхрапнуло.

— Убойная анестезия. — Я взялся пальцами за его запястье. Пациент был скорее жив, чем мертв. Только сердце нещадно частило. На наши вопросы он точно отвечать не мог.

Лис все понял по моему лицу.

— И что теперь?

— Понятия не имею.

Я посмотрел на Вику.

— Можно его как-то оживить?

Она засомневалась.

— Я видела когда-то, но сама никогда не делала. Ты бы точно справился, но я не знаю.

— А научить сможешь? — Мне стало интересно. Ведьмина внучка владела весьма полезными знаниями. Я бы от таких точно не отказался.

Она слегка расстроилась.

— Сказала же, не знаю. Но попробовать могу.

Лис не любил откладывать дела в долгий ящик. Поэтому сразу уточнил:

— Что для этого нужно?

— Свеча, а лучше две. Еще спички и миска с водой.