— Ты кто? Отстань!

— Кто?

Голос возмутился так искренне, что стало ясно — для возмущения он имеет вполне законные основания.

— Я, между прочим, твоя жена! А ты кого ожидал здесь увидеть?

Жена? Я даже проснулся. Какая к чертям собачьим жена? Мне две недели как исполнилось шестнадцать!

От удивления я открыл глаза. Надо мной склонилось лицо Лельки. То ли сердитое, то ли встревоженное, так сразу и не разберешь.

— Леля? — не поверил я. — А ты что тут делаешь?

Она надула губы.

— Ковалев, я тебя не понимаю. Вроде не пил вчера? — В меня вперился подозрительный взгляд. — Или пил? А ну, дыхни!

От неожиданности я исполнил приказание. Дыхнул. Она принюхалась, задумалась. Пожала плечами. Изрекла:

— Перегаром, вроде, не пахнет.

Потом глянула на меня серьезно, укоризненно.

— Ты чего мне голову морочишь? Вставай! Ирина там тебя заждалась уже. Или хочешь, чтобы я ей позвонила и сказала, что ты не придешь?

— Лель, — сказал я примирительно, — не кипятись. Я просто еще не проснулся. Спросонья чего только не померещится?

— То-то же!

Она сразу растаяла. Наклонилась. Чмокнула меня в щеку.

— Вставай. Не хорошо заставлять людей ждать.

— Не хорошо, — согласился я.

Она ушла. Я проводил глазами ее фигурку, понимающе хмыкнул. В этой реальности Лелька слегка раздобрела. Оно и понятно, статус замужней дамы позволял расслабиться. По правде сказать, округлости ее ничуть не портили. Она была все так же хороша собой.

Я повернулся на спину, закинул руки за голову. Итак, что мы имеем? Ирка, судя по всему спасена. Отец жив и не держит на меня зла. Мать… Я потер пальцами кончик носа. С матерью все выяснится, и очень скоро. Это плюс. А что в минусе?

Я покосился на двери, на свою руку с обручальным кольцом. Покрутил тонкий ободок на пальце. Та-а-ак, со свободой можно смело проститься, как и с холостяцкой жизнью. Не слишком большая плата. В крайнем случае можно и развестись. Не в рабство же я себя продал? Это мелочь, сущая ерунда.

А вот второй минус был куда неприятнее. Я совершенно, просто абсолютно не знал, что же случилось здесь за последние сорок лет. Мда… И как теперь с этим быть? И вообще, интересно, который нынче год? Не у Лельки же спрашивать?

Ладно. Я уселся на кровати, нашел ногами тапки. С этим потом разберусь. Пошарил глазами по комнате, разыскивая мобильник. С первой попытки не нашел.

— Олег! — Лелька снова подала голос. — Ну тебе что, помочь? Сам подняться не можешь?

Вот язва! Какой была, такой осталась. Что тогда, что сейчас.

— Встаю! — Крикнул я.

И на этот раз действительно встал.

В ванной сразу бросился к зеркалу. Хотелось понять, каким я стал, сколько мне лет? Куда меня, черт возьми, на этот раз зашвырнуло?

Из зеркала смотрело мое лицо. То самое, о котором я за последнюю неделю успел слегка подзабыть. Лицо немолодого, но вполне импозантного дядьки. Не обрюзгшего, не заплывшего жиром. Лицо вполне себе приличного мужика. Отличие с привычным обликом было одно — этот Олег успел обзавестись аккуратной бородкой. В прошлой жизни меня такая блажь не посещала.

Зеркало было небольшим. Я отодвинулся на шаг, пытаясь рассмотреть себя хотя бы по пояс, и ахнул. На левом плече, как генеральский эполет растекся огромный, грубый, синевато-белый рубец.

— Черт подери! Как же это? — Слова вырвались у меня невольно. Я не успел их удержать.

Тронул рукой шрам, прошелся по нему пальцами. Наверное, возглас получился излишне громким, эмоциональным. В дверях появилась испуганная Лелька, мельком глянула на меня, возмутилась:

— Ковалев, это что, шутка такая?

Я на всякий случай покачал головой.

Она раздула ноздри, набрала воздуха… Я подумал, что невольно нарвался на нотацию. Но нет. Лелька вдруг включила заднюю, вышла из ванной, закрыв за собой дверь. Стали слышны ее слова:

— Совсем спятил мужик. Сам же рассказывал, как в детстве на юге ошпарился кипятком…

Я вновь провел по шраму рукой. Ухмыльнулся. Ожег, значит. Что ж, хорошее объяснение, правдоподобное. Интересно, а Ирка помнит, что тогда случилось?

Сразу стало грустно. Сразу стало кисло. Хреново начинать жизнь, ничего не зная о том, что было раньше. Нет слов, как хреново. Все равно, что смотреть с конца интересный фильм. В душе поселилось ощущение, что кто-то могущественный мимоходом украл у меня половину судьбы.

Интересно, а как… Я впился взглядом в правую ладонь. Линия там была одна. Довольно длинная. Но до запястья ей было далеко. Возникло запоздалое сожаление — почему я не спросил у цыганки, как по длине линии жизни определить, когда наступит твой срок? Умеют же они это как-то делать. Точно знают, что умеют.

Это был риторический вопрос. Сейчас задать его было некому. А повторять его себе я мог хоть до бесконечности. Только результат на выходе получился бы нулевой. Значит, не стоит и думать об этом. Что было, то прошло.

Я умылся на скорую руку. Насухо вытерся. Покосился на дверь, ведущую в коридор. Мне еще предстояло привыкнуть к мысли, что Лелька моя жена. Что она полноправная хозяйка в этом доме. Чушь какая-то. Ковалев? Как тебя только угораздило?

Тут же появилась другая мысль: «Слава Богу, не Вика!» С Лелькой я управиться смогу. Как ни крути, а баба она неплохая.

— Олег! — Лелька почти кипела. — Честное слово, сейчас в лоб половником получишь! Иди есть. Там Ира тебе уже целую петицию написала. Они у отца в квартире битый час тебя ждут. Скоро машина приедет.

Я накинул полотенце на крючок, подмигнул своему отражению и пошел знакомиться с семейной жизнью.

Сигарет в доме не наблюдалось. Этот новый Олег был излишне озабочен своим здоровьем. Вел правильный образ жизни. Зато на кухонном столе лежал телефон. Большой, в черном чехле. Явно мужской.

Я уселся на стул и сразу полез посмотреть дату. Мобильник меня не подвел, послушно поведал, что нынче на дворе 2019 год, август месяц, самая серединка. В этой реальности тоже прошла ровно неделя с тех пор, когда я пообещал за спасение Ирки свою жизнь.

Лелька поставила передо мной пшенную кашу рыжими кусочками тыквы. От блюда чудесно пахло медом.

— Ешь, — сказала она, — а я сейчас кофе сварю.

Я взялся за ложку. Такая жизнь меня пока вполне устраивала. К кофе мне подсунули бутерброды с бужениной и маринованным огурчиком.

Сама Лелька не ела. Она просто сидела рядом, поставив локти на столешницу, уперев подбородок в ладони, и смотрела на меня. Я жевал мясо и думал, что раньше за ней такой привычки не наблюдалось. Впрочем, ничего против не имел.

После завтрака мне выдали одежду: джинсы, поло, кроссовки. Я собрался уже уходить, но Лелька меня перехватила, сказала с укоризной:

— Да что с тобой сегодня такое? Словно сам не свой.

Всунула в руки ключи и документы от машины.

— На, пешком что ли собрался идти?

Я сделал вид, что все идет по плану и слинял в наружу. Черт, чувствовал я себя ужасно неловко. И тут меня осенило. Осознание произошедшего накрыло холодной волной. А сколько еще таких ситуаций впереди?

В другой город что ли переехать? Начать жизнь с чистого листа? Пусть даже с Лелькой. Я же ни черта не знаю о себе. Кто я теперь? Кем работаю? Кто у меня друзья? Чем живу? А дети? Вдруг у меня есть дети? Я же сейчас, если встречу на улице, просто пройду мимо. Я же ведать о них ничего не ведаю. Мать вашу растак! Даже не знаю, на какой машине сейчас мне ехать и куда.

Я с тоской посмотрел на кнопку родной квартиры и нажал на звонок. Лелька почти сразу открыла. Спросила:

— Забыл чего?

Я попытался ухватиться за соломинку. Лелька-то в курсе, что, где и как.

— Может вместе поедем?

Лелька непритворно вздохнула.

— Олежек, не могу, я тут тесто на пироги поставила. Я к вам позже подъеду, уже на новую квартиру.

— Ну хорошо…

Кого я обманывал? Что в этом хорошего? У лифта украдкой достал ПТС. Так, цвет, номер, марка… Ага, весьма недурно. Кто бы еще сказал, где стоит?