Мои вернулись ближе к четырем. Я как раз отложил книгу и просто лежал, уставившись в облупленный потолок.

Мать с порога крикнула:

— Олег, ты не спишь?

— Не сплю.

Я поднялся и вышел. Батя как раз заносил на кухню сумки. Ирка расстегивала сандалии. Мама остановилась у зеркала и поправляла прическу.

— Сейчас быстренько сделаю омлет, — сказала она, не отвлекаясь от своего отражения, — перекусим и пойдем все вместе.

Ирка скинула обувку, разогнулась и скривила лицо:

— Омлет? Беееее…

— А что ты хочешь?

У матери сегодня было благодушное настроение, испортить его не могли никакие капризы.

Сестра тут же оживилась:

— Макароны с сахаром!

— Хорошо, — согласилась мама, — тебе сделаю макароны.

Она обернулась ко мне:

— А ты чего будешь?

— Все!

Я улыбнулся. Мама ответила тем же.

— У меня чудесный сын, — сказала она, — а если он не еще и поможет взбить яйца…

— Не вопрос!

Сегодня я был способен на любой подвиг. В моей голове внезапно родилась отличная идея. Меня вдруг осенило. Не нужно ждать часа икс, надо просто взять и сделать так, чтобы он никогда не наступил. Для этого достаточно затащить все семейство на чертовы «Гонки в шаре» сегодня! На день раньше. Для этого надо не выпускать Ирку из вида. Для этого много чего надо. Но мне это вполне по силам.

— Тогда иди на кухню. — сказала мама, юркнула в гостиную, в последний момент остановилась на пороге. — Я сейчас переоденусь и тоже приду.

И притворила дверь.

Тысячу лет не ел макароны с сахаром. Почему их только перестали готовить? Это же так вкусно!

Вареные макарошки стояли откинутыми в дуршлаг. Закипал чайник. В духовке пыхтел омлет. На сковороде скворчала карамель — сахар со сливочным маслом.

— Олег, — мама высыпала в нее макароны, пару раз перевернула и протянула мне ложку, — мешай как следует. А я пока накрою на стол.

Потом мы, не особо рассиживаясь, поели и расползлись по комнатам наряжаться.

Сколько мужчинам надо времени на сборы? Куда меньше, чем дамам. Уже через пять минут мы с батей были абсолютно готовы. Одинаковые, практически, как близнецы. Отличались только цветом рубашек. Да фотоаппаратом, что висел у отца на шее. Женская половина собиралась куда дольше. Но в конце концов была готова и она.

Часы показывали пять. На улице начинала спадать жара. В городе было на удивление многолюдно. Отец с азартом выбирал интересные места, живописно нас расставлял и щелкал «Зенитом». Пару раз нашелся доброволец, согласный снять нас всех вместе. Мать тут же подгребла батю под руку. Я встал рядом с ней. Отец притянул к себе и обнял за плечи Ирку. Что ж, теперь память точно останется.

Я бесконечно улыбался, вставал то слева, то справа, а сам выжидал удобный момент. Я твердо решил изменить сценарий судьбы. Пустить ее в другом направлении. Как только столь гениальная мысль не пришла мне раньше? Хотя… В этот раз я почти все делал не так, как тогда. Вдруг и это тоже поможет?

Наконец удобный момент настал. На обочине дороги, рядом с магазином показалась афишная тумба. Это было то, что надо!

Я остановился возле нее, тормознул разогнавшееся семейство и сказал:

— У меня для вас предложение.

— Какое? — тут же заинтересовалась мама.

Я выдержал небольшую паузу, ткнул пальцем в афишу и выдал:

— Давайте сходим на гонки в шаре. Там должно быть интересно.

И замер. Если сейчас все получится, если мое предложение примут, то изменится точка отсчета тех страшных событий, что еще не случились. Со страниц вечности в завтрашнем дне исчезнет тот самый момент, когда я потерял Ирку. Все будет совершенно иначе. Кто знает, вдруг именно это окажется панацеей? Лекарством от всех моих проблем?

Ирка тут же запрыгала от восторга и затараторила:

— Пойдем, пойдем, конечно, пойдем, ура!

Отец бросил на маму быстрый взгляд и осторожно сказал:

— Я тоже не против.

Мне сразу полегчало. Если в прошлый раз мы пришли сюда в субботу, а в этот на день раньше, это значит что? «А значит это, — ответил я сам себе, — что Ирка не сможет здесь завтра исчезнуть. Того завтра просто не будет. Не повторится оно. А другого я костьми лягу, но не допущу!»

Мама обошла тумбу по кругу и остановилось совсем у другой афиши.

— Ой, — сказала она, — а я на Пугачеву хочу. Говорят, чудесный фильм!

— Какой? — Батя даже расстроился. На Пугачеву ему совершенно явно не хотелось.

Мать расплылась в мечтательной улыбке.

— Женщина, которая поет. Мы как раз успеем на семичасовой.

Ирка тут же надула губы.

— Папочка, — заявила она, — а я не хочу в кино, я хочу на гонки!

— Олег, — мать глянула на меня с надеждой, — сходишь с Иришкой?

Я скрипнул зубами. Отчасти все повторялось. В другой день, в другое время, при иных обстоятельствах. Мне снова грозило остался с Иринкой. Только в прошлый раз я бесился от разочарования, я был готов ее прибыть, послать ко всем чертям. Тогда мне сломали все планы, сунув под крыло эту мелюзгу. Я до сих пор помнил, что сказала Вика, увидев рядом со мной сестру. И от ее слов, от ее выражения лица мне тогда было невыразимо тошно.

— Фу, — процедила она, презрительно морща нос, — я думала, ты настоящий парень. А ты всего лишь нянька для этой сопли!

Нянька! Тогда, сорок лет назад это казалось настоящим оскорблением. Тогда, у меня не было противоядия от подобных слов. Тогда я увидел брезгливую гримасу на лице обожаемой девчонки. Тогда я разозлился. Не на Вику. Нет. На Ирку. Тогда я ей сказал:

— Как ты надоела мне. Я ненавижу тебя. Ты только и умеешь, что мешаться. Иди сзади. И чтобы я тебя не видел.

Я просто наорал на нее. Я даже не заметил, когда она исчезла. Судьба совершенно недвусмысленно выполнила мое желание — больше я Ирку не увидел. Живой не увидел… Маленькое распластанное тельце, найденное в развалинах совсем не в счет.

Сколько раз позже я вспоминал это «Тогда», не перечесть.

К счастью, в «сейчас» никаких планов, связанных с Викой, у меня не было. А слово «Нянька» меня больше не тревожило. Но я все равно попытался изменить, сломать эту ситуацию.

— А давайте, мы все вместе сходим сегодня на гонки, а завтра в кино?

Женской половиной мое предложение принято не было. Отец по обыкновению воздержался. Я мысленно плюнул и сказал:

— Хорошо, схожу.

В конце концов, на часах у вечности пока пятница. А все плохое должно случиться завтра, в субботу. И еще, Ирку я не собирался отпускать от себя ни при каких обстоятельствах. Нет уж, хватит, один раз я уже сделал такую глупость. Больше ее не повторю.

Батя протянул мне два рубля.

— Где встречаемся? — спросил я.

— Если хотите, идите домой, — сказала мама, — или подождите нас во дворе.

На том и порешили.

Родители ушли. До представления оставалась еще куча времени.

Я убрал в карман, полученные от бати деньги, крепко сжал Иринку ладошку и спросил:

— У нас с тобой целый час. Куда пойдем?

Ирка вытянулась на цыпочках, пытаясь стать выше, приблизиться ко мне. Я наклонился ей навстречу.

— Хочу в кафе-мороженое, — громким шепотом сказала она.

Моя душа ушла в пятки. «Кафе-мороженое» — именно туда я обещал сводить Вику перед гонками в тот раз. Судьба возвращалась на протоптанную колею. Все, так или иначе, повторялось. И бегать от судьбы было глупо. Надо было просто ее изменить. Пройти через все это заново и не дать Иринке умереть.

Да будет так.

— Идем, — сказал я, — мне давно хотелось туда сходить.

— Ура! — Восхитилась Ирка и тут же встревожилась: — А на билеты нам хватит?

— Хватит.

В этом я был уверен. Я точно знал, что билеты на гонки стоили тридцать копеек. Когда-то я их уже покупал. Правда, представления так и не увидел. Ни в тот раз, ни позже.

Ирка обрадовалась, вырвала руку, запрыгала на месте. Она была счастлива. Ей было хорошо. Лето, море, рядом любимый брат, впереди интересное приключение. Она уже представляла, как в школе осенью будет рассказывать подружкам обо всем, что с ней произошло на каникулах. И как те станут ей завидовать.