— Будь внимателен Валпракс. Я уже приготовил первый смертельный сюрприз для твоего друга, — голос Тунгри напоминал первые тихо ворчащие громовые раскаты в предгрозовом небе.
— Мой друг и сам не зевает, — протрещал в ответ красный демон.
— Не преуменьшай свою помощь. Ведь это ты подбросил ему Книгу.
— Конечно я. Кто же ещё!
— Но ты ведь знаешь, насколько это повышает ставку в игре.
— Тем интереснее! Я не буду против, если однажды это станет не только нашей игрой. Я даже буду горд!
— Не будем спешить. Пусть сначала выпутается из моей ловушки.
— Нет, эта дрянь в самом деле мешает мне обозревать панораму!
Облака с неестественной быстротой скрутились будто внутрь себя и солнце, пронизав ещё мутный от капелек тумана воздух, осветило главную дорогу, отходящую от неё неширокую колею и двух всадников, едущих по ней в сторону небольшой деревни, прижатой лесом к подножью холма.
* * *
В деревне Сфагам и Гембра узнали, что бандиты действительно околачиваются в этих местах. Двинувшись дальше в сторону болот и проехав ещё три деревни они к уже к концу дня добрались до последней. Деревня казалась полувымершей. Не менее трети домов стояли брошенными. А харчевня, занимавшая самый большой дом, явно помнила лучшие времена.
— Теперь наш Охотник у нас за спиной — в первой деревне. Думаю, до встречи осталось недолго.
Как обычно оставив коней на заднем дворе, Сфагам и Гембра направились к харчевне. До двери оставалось несколько шагов, как вдруг Сфагам почувствовал, будто сверху на него обрушился тяжёлый глухой удар. В глазах потемнело, резкой подкашивающей волной ударила тошнота. Усилием воли он поборол дурноту, но самым страшным было то, что необъяснимым образом исчезли способности к отшлифованному долгими годами упорных занятий сверхчувственному видению. Какая-то сила разом отсекла все ювелирно протянутые нити, связывающие сознание Сфагама с тонким миром и позволяющие ему видеть, чувствовать и распознавать вещи на недоступном обычным людям расстоянии и с недостижимой для них точностью. Мало того, теперь он был даже слабее обычного человека, поскольку видел всё окружающее притуплённо, как во сне, или в тумане.
— Эй, что с тобой? Чего так побледнел-то?
— Не знаю… Не обращай внимания. Пройдёт.
Харчевня была почти пуста — вечерние посетители ещё не начали собираться.
— Эй, хозяин! Что есть не ужин? — спросила Гембра.
— Пироги, овощи, пиво… — глухо отозвался тот, как-то слишком внимательно рассматривая вошедших.
— Тащи! — распорядилась Гембра.
Сфагам как всегда сел в самый дальний угол и тяжело дыша опёрся о стенку. Это не ускользнуло от внимания присутствующих и новые посетители почувствовали на себе изучающие взгляды.
— Откуда в нашу глушь? — Спросил хозяин странно отстранённым голосом, ставя на стол блюда с едой.
— Из Амтасы. Шалят тут у вас, а правителю неспокойно. — Оответила Гембра.
— Шалят… Это точно. — Хозяин вздохнул.
— Там, дальше к болотам ещё есть кто-нибудь? — спросил Сфагам не меняя позы.
— Была деревня, теперь нет.
— Сгорела, что ли? — поинтересовалась Гембра.
Хозяин криво усмехнулся.
— Стоит, не сгорела. А людей нет. Скоро и нас вот… И за что нам всё это? — он вновь окинул гостей странноватым взглядом.
Сквозь полузакрытые глаза Сфагам видел, как один из мужчин сидящих в противоположном конце тускло освещённой комнаты пристально их разглядывает. Тяжёлый мясистый лоб, редкая всклокоченная шевелюра, крупный нос и тёмные, словно дыры, глазницы.
— Принеси простой воды, — попросил Сфагам.
Хозяин грустно кивнул и направился на кухню.
— Зачем ты с ними,… мало ли?… — донесся до Сфагама обращённый к хозяину полушёпот.
— Что-то мне не хочется оставлять здесь наших коней, — сказала Гембра, откусывая кусок пирога.
— Пожалуй. Поговорим с кем-нибудь из ближних домов.
— Я не удивлюсь, если они попробуют ночью перерезать нам горло и пошарить в карманах. Может они сами с разбойниками… Вон тот в углу. Ну и рожа! И смотрит-то как!
— Не думаю. Скорее, они сами нас боятся. А вот почему?… — Так почему же бросили деревню? — громко спросил Сфагам, обращаясь ко всем присутствующим.
Люди заёрзали на своих местах.
— Не спрашивай.
— Не знаешь — и не надо.
— Лучше и не знать. — зашелестели нестройные голоса.
Вновь подошёл хозяин, неся на подносе большую кружку с водой.
— Там никого не осталось, потому, что…ЭТОТ… Он их всех…
Кружка неловко стукнула о стол, едва не опрокинувшись. Сфагам вопросительно посмотрел на дрожащие руки хозяина.
— А теперь…
— Эй, ты что! Забыл, что ОН появляется там, где о нём говорят?! — в ужасе крикнул кто-то из другого конца комнаты.
Хозяин потупился и суетливо отошёл прочь.
Наступила гнетущая тишина.
Сфагам был бледен. На лбу выступили капельки пота. Мордастый человек продолжал буравить его тяжёлым взглядом. Гембра машинально сунула в рот редиску. Хруст разнёсся по всей притихшей харчевне. Сфагам закрыл глаза и стал маленькими глотками пить воду. Гембра поднялась и подошла к стойке.
— Налей пива.
Пенистая струя из бочонку наполнила кружку.
— Слушай, а твой парень… он как, в порядке? Зелёный весь…
— Не бойся, не чумной.
— Судя по выражению лица, хозяин имел в виду что-то совсем другое.
— Чего вы тут все темните? Что тут у вас творится? Только вошли, а они все волком смотрят!
Хозяин вздрогнул, посмотрел на Гембру не то с раздражением, не то с укоризной и отвел глаза.
Дверь распахнулась и в харчевню вошли несколько человек. Это были местные жители, привычно проводившие здесь вечера после окончания дневных работ.
За окном стало уже совсем темно. В харчевне зажгли свечи.
Мудрец не знает, что он пишет, палач — какую рубит нить.
Монета, данная слепому страну способна погубить.
Сфагам закрыл книгу.
— Послушайте, — громко обратился он к собравшимся, — мы приехали из Амтасы, чтобы избавить вас от разбойников. Если поможете нам их найти, то тем самым поможете себе.
— Они сами вас найдут.
— Вдвоём с бабой на Кривого?
— Ехали бы вы лучше отсюда. Были здесь уже солдаты — и что? С тремя покончили и уехали. А Кривой-то остался! Вылезет не сегодня-завтра и перережет за них полдеревни. Они ж не люди — звери! А тут вы ещё!
— Да чего с ними разговаривать! — Гембра уселась на место, потягивая пиво.
— Верно. Разговаривать не будем. Будем слушать.
Крестьяне потихоньку успокоились и перейдя к своим обычным разговорам, казалось, перестали обращать внимание на визитёров из города. Только мордастый продолжал следить за ними из полутёмного угла.
— Слышали, а? — к столу подсел сутулый человечек неопределённого возраста в бесформенной коричневой шляпе, придающей ему сходство с хилым и не слишком благородным грибом. Да и лицо его было бледным и сморщенным, как сморчок. Он то и дело теребил жидкую бесцветную бородёнку, щурился и моргал маленькими красными глазками.
— Слышали, а? Они говорят — звери. Глупые люди какие! Разве зверь может в человека превратиться? Ведь не может, верно? Ну так ведь, а? Человек — в зверя — это ещё куда ни шло. Об этом и в книгах есть. Есть ведь, а? Вот ты — человек знающий — это видно, ведь правда? Да, знающий… и мысли у тебя… мысли, да мысли… интересные. Так вот скажи, есть ли хоть в одной книге, про то чтобы зверь в человека превратился? Ведь нет, а? Нет?
— Нет.
— Вот и я говорю…
— А они — «звери, звери…» Глаза… глаза у меня болят. Не спал я… — человек надвинул шляпу ниже и часто заморгал, отворачиваясь от света.
— А уж если и превратится зверь в человека, — бегающие красные глазки неожиданно остановились и долгим немигающим взглядом уставились куда-то вбок, — то не будет же он заниматься такой чепухой, как грабёж и разбой. Верно, а?
— Кто знает…
— Я знаю. Точно. А эти не знают ничего. Тёмные они. Дурачки. Я знаю… да знаю… Точно. Я знаю всех своих предков на ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ. — Неожиданно ясно и чеканно сказал он, глядя прямо на Сфагама. — А кто из них знает своего прадеда? А? — красные глазки снова забегали, — Вот я и говорю — тёмные людишки! Живут, как травинка в поле. Куда ветер подует, туда и они. Что с них взять. Так, разве что… А если и знают чего — не скажут. А почему? Потому, что боятся! Всего боятся… А вот вы — другое дело. Да вы не слушайте… Это я болтаю чушь всякую, чтобы эти не слышали. Вон тот в углу. Видите, как смотрит. Видите, да? Нечисто здесь. Это они так думают…