Развернувшись, рявкнула:
– Трави Крылья на шесть оборотов, дан-тар[66] на оба борта!
Скрип, щелчки, стремительные нырки обвязанных веревками фигур, скользящих вдоль лееров.
Я замерла, едва дыша. Выдержит ли корпус?
Пение лекки обернулось жалобным стоном, затрещали мачты, доски вразнобой заходили под ногами. Ветром снесло одно из ограждений, деревянные щепки просвистели мимо, одна, задев висок, содрала тонкую полоску кожи. Но мы уходили на Крыльях и гудящих, натянутых до звона парусах, оставляя позади черные, вспененные воды, взбешенных морийцев и не успевающие развернуться серые корабли.
И только много позже, когда Крылья Змея были сложены и убраны в малый трюм, канаты перетянуты, лишние паруса уложены, а команда устало и оттого очень вяло ужинала чем морские боги послали, у меня появилось время на размышления.
Эти корабли не должны были быть там! Никто не знал, когда и куда они направляются! Ну точнее говоря, знать могли многие. Все те, кто в тот день рискнул взглянуть на свои домовые камни. Но предупредить охотников? Такая возможность была только у дядюшки…
А зачем ему это делать? Если только… если только он не работает на них. И им, морийцам, нужно то, что везет на Столичную Жемчужину Кэрдан Ромиш, саеш Тьелегрина. Иначе откуда дорогому родичу знать, о ком и кого надо предупреждать? Это допущение, но с большой степенью вероятности.
Погладив палубу, поднялась с колен. Сколько я просидела так, лаская лекку, вытащившую нас из беды? Уж она-то заслужила ответов на вопросы… Меня ждал сложный разговор.
Проскользнув в каюту, присела рядом с Кэрданом. Тот, откинувшись на стену, мерно дышал, крутя в пальцах обрывок морийского флажка, снятый одним из матросов с самой верхушки мачты. Под глазами залегли глубокие тени.
– По прибытии нам потребуется сухой док. Нужно перетягивать все блоки, перебирать пружины и заново укреплять раму. Все балки в трюме сместились, боковые треснули, как бы менять не пришлось. Скажите, мой господин, стоит ли то, что вы везете, стертых в кровь ладоней, смоляных слез лекки и возможной смерти?
И замолчала, отворачиваясь, давая возможность принять решение. Саеш устало прикрыл глаза, руки замерли на коленях, а сознание затянула мутная пленка раздумий.
Протянув руку, с трудом отодвинула одну из перекошенных панелей, доставая светильник. Бронзовая плошка с крылышками, покачиваясь, повисла на крюке, тихо позвякивая звеньями цепочки. Щелкнув огнивом, позволила синеватому огоньку спрыгнуть на фитиль, прикрыла его стеклянной колбой. Тени заскользили по стенам, скрывая трещины. Теперь противоядие. К счастью, баки с водой повреждены не были, и горькая жидкость, разведенная из травяной смеси найденного под койкой мешочка, наполнила помещение неприятным ароматом. Пока я помешивала лекарство, вслушиваясь в неправильные, стонущие звуки, издаваемые корпусом лекки, и прикидывая стоимость необходимого ремонта, Кэрдан принял решение.
Приняв из моих рук кубок, спросил:
– Что ты знаешь о Раттиаре? – Скривившись, он глотнул предложенной гадости. В голосе сквозило раздражение. – Знаешь ли ты, как он любит игры? Знаешь ли, что надо сделать, чтобы он признал за нами, сухопутными заморышами, право обратиться к нему?
– Надо предъявить доказательство силы и удачливости. Помимо прямой или косвенной выгоды для… – Странное условие, но для морского государства, в котором верховную власть отбирают по праву не родства, а мощи кораблей, это имеет значение. Пройти испытание, выбранное по жребию, – едва ли не единственное, что необходимо для коронации, кроме победы в схватке. Так что говорить на равных, или хотя бы просто говорить, саеш Жемчужины будет только… с прошедшим что-то подобное.
– Вот тем и занимаюсь, – нахмурив брови, четко проговорил Кэр. – Предъявляю доказательства благоволения богов. Занимаюсь демоны знают чем вместо простой и понятной работы. Имея все полномочия посла, вынужден высаживаться на острове Чужом и пробираться через половину Ожерелья. Хорошо, что уже десять лет именно Острова являются моей сферой… торговых операций.
– У вас очень хороший налер… – И понятно отчего. Шпион? Ну что же… – А какова причина? Ради чего все это? Ради чего? Долги, жертвы… Айры, морийцы? – склонив голову, сползла на пол, обхватывая супруга за колени.
Ну же, скажи мне, доверься. И дальше мы пойдем вместе.
– Рония желает заключить с Ожерельем союз. Сделку, если хочешь…
Да, это не так просто. Удача очень важна… Мысли замерли. Сделка. С Ронией. Разве такое возможно? Пальцы судорожно скомкали ткань.
– Но зачем? Что мы можем предложить самому крупному государству этого мира?
Непонимающе расширила глаза.
– Корабли, Айна, корабли. Стремительные лекки, крепкие рукки, большие шикки[67]… И людей, знающих свое дело.
– Но с чего вдруг?.. – Понятно, понятно, кажется… Почти все.
– Ты слышала, что в прошлом году произошло в Приграничье? Нет, конечно же… – Он задумчиво взъерошил мои волосы. – Откуда! Мы будем строить порт. В отрогах Великих гор.
Ах… Вряд ли Мория, та, что думает, будто контролирует бесконечные просторы, будет рада такому сопернику. Нужна охрана, учителя морского дела…
– Но тогда – да, испытание очень важно. Ведь такие решения… о совместных действиях… принимаются на Большом совете. И право ваше надо будет доказывать им всем. – Я улыбнулась. – Но удача точно на нашей стороне.
– Почему? – Кэрдан склонил голову, тени четче обозначили запавшие щеки, острые скулы.
– Мы ведь еще живы…
– Как бы это ни было странно, – согласился супруг. – Что теперь ты скажешь?
– Возможно, решение не будет принято. То, что нужно вам. Потому что есть Иттинар, саеш Черной Жемчужины, племянник и проигравший соперник…
– На этот счет, – по губам мужчины скользнула хищная усмешка, – у меня тоже кое-что есть. Его, едва только Раттиар взглянет на бумаги… как это называется?
Он демонстративно сжал пальцы, будто кого-то душа.
– Отрекутся от него… да? А не было ли это слишком рискованно, вот так, в одиночку…
Ведь многим эта сделка, если она состоится, встанет поперек горла. Поэтому мне – страшно. И ничуть не стыдно оттого, что коченеет сердце и где-то в глубине души леденеет ярость.
– Я десять лет на Ожерелье… торговлей занимаюсь.
Отвернувшись, принялась считать звезды, мерцающие на черном бархате неба. Торговлей… Там, на Чужом, опасном и сумрачно-скалистом острове, где разрешено приставать чужим кораблям, полно контрабандистов, вольных авантюристов и прочего сброда. Есть и ронийские шпионы, выходит. Мне немножко смешно. Какие бы ни были на Ожерелье тайны, все они теперь откроются миру. Ведь саеш Тьелегрин должен знать, что происходит на вверенной ему территории и далее… ведь шпион должен доложить своему командиру о происходящем, ведь посол… расскажет государю о результатах переговоров… Возможно, что-то изменится на островах.
– Спать, – говорю я, поднимаясь с колен, опустошенная, – спать. Все прочее – завтра.
Мужчина согласно кивнул.
Дни и ночи, бегущие вместе с леккой, слились в единое расшитое серебром полотно. Бархатные звездные ночи, соленые брызги дней, тихие разговоры и непрерывный надрывный стон корпуса. Попутный теплый ветер, безлюдные скалы, поросшие мшистым кустарником, и серебристо-синее волнующееся полотно моря. За четыре дня путешествия мы не увидели ни одного корабля. Только на горизонте промелькнули пару раз косые белые паруса. И хорошо… Кого бы мы могли встретить сейчас? Только противника.
А ночевки вполглаза на палубе из боязни пропустить момент, когда надколотая скорлупа корпуса окончательно развалится, не самое страшное, что могло случиться со мной. Это моя забота и моя обязанность, как капитана, довести «Красту» до места назначения и высадить пассажиров целыми и невредимыми. Ну а то, что в таковых числятся сейчас матросы и саеш Тьелегрина, для моей морской ипостаси значения не имеет. Таковы правила. Как саеш и сеамни непогрешимы на суше, так капитан – на море.