На арене Центрального холла человеческий хаос достигал апогея. Лифты с легкостью сглотнули бы всех страждущих за ничтожно малое время, если б не паническая неразбериха. Кто-то бриллиантовый с ревом протискивался из лифта на арену наперекор рвущимся в кабину. Кто-то держал створки дверей лифта и драл горло, звал кого-то. Одна чудачка зачем-то пыталась заехать в лифт на рикше. Громче всех кричал в мегафон какой-то офицер из команды «Титаника». Стоя посреди арены, он старался изо всех сил организовать толпу, и, к несчастью, некоторые к нему прислушивались, в результате офицерский командный голос провоцировал все новые и новые человеческие завихрения.
Но двери отдельных лифтов вопреки всему и вся все-таки периодически закрывались. Особенно настырным и особо везучим пассажирам все ж удавалось покинуть ярус. К счастью, мне нет нужды становиться настырной или уповать на везение. Мне известно, куда звала брата обладательница мягкого сопрано, там я и встречу всю троицу – на нулевом уровне. Хвала Тенгу, я четко помню схему коммуникаций «Титаника», знаю и о сквозных служебных шахтах, и о том, где находится ближайшая. Таким образом, у меня есть фора, значительная фора по времени.
Я подняла глаза, разыскала взглядом газовый указатель высоко в воздухе с надписью «Ресторан», пробилась сквозь толчею, двинулась по воздушной стрелке к соответствующему ответвлению от арены Центрального холла...
Ресторан находился поблизости от гиперхолла, и все посетители давно его покинули. На опустевших столах остывала нетронутая и недоеденная еда, а из бокалов с шампанским успели исчезнуть пузырьки. Посередине площадки для танцев валялась одинокая туфелька и расплющенная, растоптанная гвоздика. На возвышении эстрады застыли самоотключившиеся роботы-музыканты.
Я пересекла танцплац, через мембранную дверь за эстрадой попала на опустевшую кухню. Помещение кухни впечатляло. Раньше таких кухонь мне видеть не доводилось. Помещение превышало суммарную площадь двух предыдущих, вдоль стен высились, подобные колоннам, пузатые криокамеры, между ними размещались аквариумы с водо– и кислотоплавающими деликатесами, вдоль плинтусов тянулись грядки со всевозможной съедобной флорой всех цветов и оттенков. Десятки синтезаторов пищи вросли в самомоющийся пол, с потолка свисали пульты управления синтезом усложненной модели «Гурман». По углам стояли столы для ручного труда, микроволновые, газовые и печи, которые топят дровами, мангалы и жаровни, лежали уголь, настоящие поленья, торф в брикетах.
Среди ошеломляющего многообразия покинутой работниками общепита кухни мой наметанный глаз выделил замечательный креативверстак последнего поколения. Разумеется, без верстака на такой кухне не обойтись – слишком уж расточительно хранить редкую утварь, зря захламляя складские помещения, гораздо рациональнее сохранять в креативпамяти чертежи тех же, например, вибровилковил для разделки крабоежей с Планеты Чва-Чва, которые надобны раз в сезон, во время линьки даров Чва-Чваньских силиконовых морей.
Поглядывая искоса в сторону верстака, я подошла к раздвижной двери лифта. Дверь, отмеченная буквой «С», что значит «Служебная», пряталась за особенно толстой криокамерой, в узком проеме между аквариумом с корюшкой и грядкой с мандрагорой. Над стальными створками лифта перемигивались пронумерованные огоньки – лифт опускался. Выше находится многоэтажная рубка управления, и будет досадно, если придется столкнуться нос к носу с офицером в униформе «Титаника». Хорошо б кабина уехала ниже, освободилась, а потом я бы ее спокойно вызвала. Хорошо бы, но на всякий случай я сорвала целлофан с книжки.
Мина в корешке переплета уничтожает книгу, разумеется, без всяких последствий для здоровья незаконного читателя. Будь в корешке серьезное взрывное устройство, меня б задержали, едва я материализовалась на космовокзале Геоны. Таможенные сканеры обмануть невозможно. Мина в переплете – воспитательного действия, книжка самоуничтожается в ответ на несанкционированное раскрытие с безвредными, но эффектными хлопком и вспышкой. Слегка шокированного воспитательным взрывом гипотетического офицера будет гораздо проще нокаутировать. Я приготовилась.
Оцифрованное перемигивание над створками лифта закончилось. Какая жалость! Кому-то не повезло – кабина остановилась на пятом ярусе, между мной и кем-то, и я приготовилась метнуть книгу так, чтобы она зашелестела страницами, воздействуя на детонатор.
Дверные створки разъехались, за ними стоял монстр. Отдаленно похожий на средневекового земного латника, двухметрового роста, со всеспектральными сканерами вместо глаз, с выносными ЛИТРами на наплечниках, сиречь с Лучеметами Индивидуальными Трофима Ракова (не путать с аналогом оружейницы Тамары Раковой). На лифте приехал гиборг!
Хвала Тенгу, я среагировала быстрее гиборга – метнула книжку ему в рыло, она вспыхнула с хлопком, воздействуя на зрительные сканеры монстра, а также на его слуховые и осязательные рецепторы. Таким образом, я отвоевала смехотворно малое, но преимущество во времени, равное вдоху-выдоху.
На вдохе носки моих ног подбросили вверх мое девичье тело, мои колени согнулись, прижались к моему плоскому животу, и биоэнергия ци хлынула в точку дан-тянь, что находится чуть ниже моего аккуратного пупка.
Я резко выдохнула, и обе мои пятки ударили по бронированной голове-башне гибрида человека с машиной. Я выплеснула ци из точки дан-тянь в ударную зону, и биоэнергия возвела в степень силу мышечного импульса, отчего шейные сочленения гиборга, способные выдержать прямое попадание малой ракетой, хвала Тенгу, надломились. Я снесла монстру башню раньше, чем он опомнился.
Я победила, крутанула заднее сальто, встала на самомоющийся пол и с чувством глубокого удовлетворения наблюдала, как монстр, стукнувшись о задник кабины лифта, сползает, царапает сломанной шеей задник, как скребут о днище его шокеры-шпоры, вылезая наружу, не позволяя створкам сомкнуться автоматически, блокируя лифт.
Я восстанавливала дыхание, впитывала кожей живительную прану, чтобы компенсировать растраченную не напрасно биоэнергию, а массивная туша поверженного монстра искрила синими змейками молний, и запах озона смешивался с запашком паленого мяса.
Разумеется, мозг из головы-башни, в которой оборудован аварийный мини-портал, телепортировался сразу, едва случилось нарушение в контурах шейных сочленений. Портные гиборгтел гарантируют сохранность мозга при любых экстренных случаях. Индивид, чей мозг сейчас находится где-то на другом конце Вселенной, не ощущает вони жареного мяса, но уже знает, что утраченную органику придется выращивать вновь из эталонобразцов. Как минимум стардартмесяц закапсулированный мозг будет мечтать о вкусовых, половых, осязательных и прочих человеческих ощущениях.
Я нагнулась, рассмотрела ЛИТРы поближе. Так я и думала – один лучемет, снаряженный психотропным магазином, предназначен для временной нейтрализации людей, при помощи второго можно крушить всяческие преграды. И на втором есть насадка автоматического гашения лазерного луча в том случае, если на его пути появится живая органика. По крайней мере формально акция вторжения – очередное протестное мероприятие человекомашин. Для своих акций гиборги обычно используют ту же, что и мы, ниндзя, хакертелепортацию. Совершая хулиганские набеги, они выражают тем самым несогласие с действующим законодательством, согласно которому человекомашины, в отличие от генетических модификантов, от людей с киберимплантантами и от чистых натуралов, вынесены за скобки процессуальной системы. Гиборгов не наказывают ношением рога, их карают пересаживанием мозга-оператора под титановый панцирь и одиночной ссылкой в черепаховом виде на планеты, лишенные атмосферы, где легко погибнуть от беспробудной, всепоглощающей скуки.
Масоны вполне могли узнать и сообщить гиборгам ДСП-коды служебных порталов в ходовой рубке и спровоцировать акцию на «Титанике». Вторженцы деморализуют гипнолучами офицеров на капитанском мостике и как тараканы расползутся по кораблю. Уже расползаются...