На шум из ближайшего дома вышла молодая женщина, картинно вскинула руки и залилась слезами. Прохожие, до этого с любопытством наблюдавшие за лежащим, подняли глаза на подходившую и начали о чём-то переговариваться. Ну что же, теперь в городе появилась ещё одна самоличная хозяйка, первой обязанностью которой является как можно быстрее похоронить предыдущего хозяина. Все расходятся и лишь одинокая фигура врача указывает на то, что ещё не все формальности соблюдены. Но вот и он получает свои монеты и удаляется весьма довольный тем, что за своё непродолжительное ничегонеделание получил больше, чем за целый день просиживания у постели больного.

— Я до сих пор не могу прийти в себя от произошедшего, — с волнением повторяла и повторяла Амела.

— Успокойся, — с нажимом произнёс Евпл. — Нам предстоит решить множество проблем и не следует тратить время на несущественное.

— Да-да… Говори.

— Всем будет лучше, если завтра или, в крайнем случае, послезавтра произойдут похороны. В эти же дни тебе надо будет вступить в наследство и, как я понимаю, переоформить всю собственность на себя.

— Продолжай, — Амела уже успокоилась и старательно запоминала всё сказанное молодым мужчиной.

— И это всё. Как я помню, ты не хочешь отсюда уезжать, так что теперь можешь по собственному разумению заняться своей жизнью в родном городе. Вот только дети…

— Что, дети?

— Тебе решать их дальнейшую судьбу, — закончил Евпл.

— Я думаю… — женщина задумалась. — Я думаю, надо спросить их самих, хотя и уверена, что с тобой мальчикам будет лучше. У меня же ещё будут дети и… — Амела закашляла.

— Давай-ка я осмотрю тебя. Не нравятся мне твои симптомы… ой как не нравятся.

Женщина покраснела и взглянула на Кирс, потом на Евпла, кивнула и направилась в свою комнатушку.

На ужин все собрались вместе. Стул во главе стола заняла Амела. По одну сторону сидели два молодых парня, а по другую — Евпл и Кирс. Слуга принёс еду и был отпущен хозяйкой, цвет лица которой сейчас был более здоровый, чем раньше. Мальчишки во все глаза смотрели на сидящего молодого мужчину, и больше всего их поразили перстни, сидящие чуть ли не на каждом его пальце.

— Берхард, Матис, — начала Амела, — ваш отец приехал забрать вас обоих к себе. Все эти годы он трудился над… благополучием, чтобы его дети не имели ни в чём нужды, — женщина отрицательно покачала головой, когда один из парней хотел что-то сказать. — К сожалению, я пока больна и не имею возможности содержать даже тебя одного, Матис. Ваш же отец готов принять вас обоих наравне со своими другими детьми.

— Эта женщина — твоя жена? — взгляд Матиса был довольно жёстким.

— Нет, она моя ученица и помощница. С моими жёнами вы оба познакомитесь позже.

— Жёнами?

— Да, законы Империи позволяют многожёнство в некоторых случаях.

— Если мы поедем с тобой, то тоже можем взять замуж несколько девушек?

— Хм… — к такому повороту разговора Евпл был явно не готов и он явно стушевался, что происходило с ним довольно редко.

— Достойный сын своего отца, — тихо промолвила Амела и было совершенно непонятно, хвалила она или порицала.

— Если… — мужчина начал подбирать слова, — если вы поедете со мной, то у вас может появиться такая возможность, но я хотел бы, чтобы вы отправились со мной не только из-за этого.

— А из-за чего? — подал голос Берхард. — Почему ты пятнадцать лет не вспоминал о нас, а приехал только сейчас? Неужели ты думаешь, что мы вот так сразу обрадованными бросимся тебе на шею?

— Ваш отец приезжал сюда когда вы были еще младенцами и был готов взять всех нас к себе, но я и твоя мама отказались, поскольку думали, что здесь всем нам будет лучше, чем в далёких землях, — вернула инициативу в разговоре Амела. — И не вина вашего отца, что всё сложилось так… как сложилось. По первой же моей просьбе он прибыл сюда не смотря на трудности, поскольку пришлось плыть на корабле почти пятьдесят дней.

— Я увижу тебя когда-нибудь, мама? — голос Матиса предательски дрогнул. — Было видно, он всё осознал, но пока не может ещё принять.

— Если боги захотят, то да. Не исключено, что я сама приеду к вам.

На следующий день Евпл посетил банк, в котором долгие годы хранились деньги, и переоформил их на имя Амелы, благо условия договора это позволяли. После похорон его уже ничего не удерживало в Ольдене и большой отряд двинулся в Брему, а несколько бойцов отправились в Порт предупредить Махин о случившемся.

Встреча с Михелем в Бреме показалась какой-то скомканной, хотя было видно, что он рад снова встретиться с Евплом. Молодой мужчина попытался разузнать о возможных проблемах, но аптекарь, казалось, делал вид, что его бывшему помощнику всё почудилось. Ну да, посидели немного, повспоминали уже далёкие события, но особой душевности не чувствовалось. Как говорят в этих краях, tempora mutantur, et nos mutamur in illis, — времена меняются, и мы меняемся с ними.

Евпл уже собрался было уезжать из города, но мысль о том, что он так и не увидел ещё одного своего сына, остановила. Идти самому в дом на противоположном берегу представлялось не лучшим решением, и туда был послан один из десятников. Как и ожидалось, пожилой мужчина умер года четыре назад. Ну что же, тогда можно и зайти, хотя не было полной уверенности, стоит так грубо ворошить прошлое.

— Ты?! — женщина средних лет с лёгкими признаками увядающей красоты узнала посетителя. — Зачем ты явился спустя столько лет?

— Так получилось, что я случайно оказался в Бреме и, вероятно, никогда больше здесь не появлюсь. Если бы не смерть твоего мужа, то я бы и не перешагнул порог этого дома.

— Значит, это ты послал недавнего человека, запрашивающего у моих слуг о хозяине? И чего ты хочешь? Увидеть сына?

— Это было бы желательно.

— Его здесь нет. Он сейчас проживает в другом городе и тебе нет смысла задерживаться.

— Тогда да, смысла нет, — Евпл встал и уже направился к двери, но остановился. — Знай, я маг. Возможно, это слово тебе незнакомо, но слово волшебник ты, наверняка слышала. Вполне возможно, что наш сын унаследовал эту способность и тоже является волшебником. Скорее всего, целителем. Прошу тебя лишь об одном — передай ему эти слова.

С этими словами молодой маг вышел из дому, а женщина осталась в комнате с раскрытым от удивления ртом…

Возвращение в Антиохию прошло не очень гладко, поскольку осенние штормы то и дело доставали парусники. Обратный путь оказался более продолжительным, поскольку проходил вдоль береговой линии на тот случай, когда непогоду лучше переждать на суше, а не в качающемся на волнах корабельном трюме.

Все эти два месяца Евпл провёл в разговорах со своими сыновьями, которые ближе к концу путешествия почти перестали чураться своего отца. Он рассказывал им о своей жизни, о доме и магии. Старший Берхард имел предрасположенность к целительству, а Матиас — к огненной стихии. «Ну, хотя бы тут повезло», — подумал мужчина, размышляя о предстоящем преподавании магии.

С Кирс оба сына общались вполне пристойно, а Матиас, после того, как узнал о своём даре, ещё и уважительно. Но вот с Махин у них не заладилось сразу же, когда узнали, что она им приходится мачехой. Возможно, немалую роль в этом сыграли народные сказки, изображающих таких персонажей всегда злыми и несправедливыми. Это несколько раздражало Евпла, но что-либо поделать с этим он не мог. Оставалось лишь надеяться на то, что после того, как сыновья обвыкнутся на новом месте, недружелюбие сойдёт на нет.

На несколько дней остановились в Роме, поскольку Евпл очень хотел показать Вечный город своим спутникам, да и длительное морское путешествие стало всех изматывать. Берхард и Матиас ходили разинув рты, поскольку таких огромных городов они ещё не видели. Кирс и Махин тоже были впечатлены, хотя более богатый жизненный опыт уберёг их от чрезмерных проявлений эмоций при виде тысячелетних строений…