— Интересная система, — задумчиво сказал я.

— Дяде дали сорок лет, отцу тридцать пять, — уточнила девушка. — Остальным примерно по тридцать. И миллионные долги в пользу государства. Так что мне безумно повезло.

— Да уж…

— Надеюсь, ты не думаешь, что я тоже к этому причастна? — вдруг с вызовом посмотрела мне в глаза Айара.

— Не думаю, — совершенно искренне помотал я головой. — Я и не думал.

— Вот и я не думала… — и голова с немытыми волосами поникла.

— А что с твоей сестрой, с Серелией?

— Я думала, ты про Танафу спросишь, — девушка снова взглянула в мои глаза.

— Пф!.. — непроизвольно вырвалось у меня.

— Серелия ещё год назад улетела к своему жениху на другую планету. Я с ней пыталась потом связаться, но не получилось. Возможно, до неё не добрались или же не нашли улик. Впрочем, за нарушение закона члены клана страдают коллегиально.

— Да? — изумился я. — Не знал.

— Считается, что члены клана в курсе всех дел. Поблажки могут быть только в тех случаях, когда нет даже второстепенных улик, и всем известно, что человек однозначно не одобрял противозаконные действия. Но и в таком случае тоже виновен, так как не поставил спецслужбы в известность.

— И что таковым бывает?

— Штраф как минимум, но часто дают минимальный срок, чтобы другим неповадно было.

— Да уж… Законодательство ещё то, — покачал я головой.

— У правительства серьёзные планы по искоренению незаконного наркотрафика, так что не жалеют никого. К счастью, я была несовершеннолетней неполноправным членом клана и ничего не знала. Так что суд решил, что с меня достаточно и того, что останусь без средств к существованию. Мне даже как бы сделали снисхождение, не посадив на минимальные пять лет. Зато обязали в течении этих пяти лет никуда из города не уезжать и отмечаться каждые три дня, будто я у них не как на ладони.

Мне нечего было сказать, и я просто молчал.

— Надо идти, — поднялась Айара. — Никто рисовать за меня не будет, а никакие другие имеющиеся навыки не пригодились.

— А как же подруги, друзья?

— Подруги? Хмм… Как их родители узнали о проблемах с кланом, то подруги кончились, — грустно усмехнулась девушка. — Сколько я тебе за еду должна?

— В смысле?.. — не понял я. — А… Ты об этом? Нисколько.

— Так не бывает. Мне подачки не нужны!

— Лучше назови цену за картину, — решил сойти от опасной темы я.

— Холст… Краски… Время… Восемь тысяч кредитов.

Я тут же перевёл деньги.

— А поторговаться? — удивлённо уставилась Айара.

— В другой раз, — я поднялся. — Может, захочу ещё что-нибудь купить, тогда и поторгуемся, — и вышел из кафе.

Хебел Песаве долго смотрел на принесённую мною картину:

— Похоже? — спросил старик у меня.

— Деревья не похожи, но они тут просто фоном. Животные не совсем такие, но это не важно. Главное, что атмосфера передана очень близко.

— Три тысячи за неё маловато будет. Минимум пять или шесть. А если бы рисовал относительно известный художник, то и пятнадцать-двадцать запросил, да ещё одолжением бы посчитал, — Хебел предстал в новом для меня образе.

— Есть знакомые художники? — только и выдохнул я.

— У меня много знакомых.

Мы помолчали.

— А чего ты её вдруг жалеть стал? — Хебел продолжал смотреть на картину. — Её отец твою жену увёл, а ты…

— Она не причём.

— Хочешь сказать, что дочь за отца не в ответе?

— Именно так. Айара и тогда ко мне хорошо относилась, и вины её в случившемся нет.

— Значит, хорошая девушка?

— Мне казалась хорошей, но за год многое может случиться, да ещё в таком возрасте и после таких событий.

— Ты себя чувствуешь отомщённым, Фанух? Я про посадку всего клана Бжни спрашиваю.

— Вы же знаете, что специально бы мстить не стал. К тому же всему клану… Нет… Это, скорее, личное.

— Но на неё всё же запал. Вот только жалеть дочь врага — это не очень умно. В кланах такое не допускают.

— С чего вы решили, что я её жалею? — вскинулся я.

— Потому что пока ещё не слепой, — усмехнулся Хебел. — Если ты больше не будешь с ней встречаться, то проблемы нет. Не будешь?

— Не могу это обещать, — заупрямился я.

— Покажи её фото.

Я выполнил просьбу старика.

— Смазливая, молодая, — кивнул он. — И могу согласиться, то получше моих старших внучек. Да, влип ты парень… Но я тебя не осуждаю. Сам был в подобных ситуациях, когда голос разума заглушается голосом… Хмм… Надо что-то делать.

— Вы ошибаетесь, я не влюблён в неё!

— Ой ли?

— И что вы предлагаете? — спросил я, помедлив.

— Готов на компромисс? Это хорошо. Надеюсь, ты не станешь ей переводить кредиты и задаривать дорогими подарками? Женщины такое не прощают.

— Не прощают?

— Вначале она будет тебе благодарна и, возможно, даже ответит взаимностью, но потом… Но потом придёт к выводу, что ты её просто купил, и возненавидит, поскольку показал: сама по себе она ничего не может, то есть полностью беспомощна. Женщины такое не прощают, так как считают унижением. И ладно, будь ты её сильнее во всём… А разница между вами есть, и не очевидно, что в твою пользу. Следовательно, тебя могут начать переделывать под удобного. Но, как ни странно, женщинам удобные быстро становятся неинтересными.

— Удобные?

— Те, кто желают угодить, оберегают от малейших неприятностей, соглашаются с любым капризом… Подкаблучники, одним словом. С такими удобно, но нет фонтана эмоций, а женщины — существа эмоциональные. Им нужны воодушевление, пыл, страсть и даже ярость, подпитывающие чувства к партнёру. Но если в результате переделки удаётся прогнуть мужчину под себя, то тот сразу в их глазах становится слабым, безынициативным, аморфным, подобным гигантской улитке в аквариуме. Другими словами, если женщина побеждает в отношениях, то в мужчине начинает видеть лишь посредственный и несексуальный объект, годный только на удовлетворение хотелок в виде материальных благ. А тут и до измены недалеко. Причём, выбрать в качестве трахаря она может первого попавшегося, беспринципного и даже грубого, чья заслуга лишь в том, что от него получит необходимые эмоции.

— И что делать?

— Просто помоги ей встать на ноги, но сделай это ненавязчиво. Тогда она и о себе будет думать хорошо, и о тебе. Правда, появится вероятность, что найдёт другого, но тут уж ничего не поделать. Это не бескрайний лес на Сайяри, где женщина одна не выживет. С другой стороны, на ней свет клином не сошёлся и, может, какая-нибудь из младших внучек тебе да приглянется. Вот только они разбалованные, и придётся их обламывать. Не уверен, что ты к этому готов.

— Хорошо, я попробую следовать вашим советам.

— Попробуй — с сомнением покачал головой старик. — Я не буду тебя за руку постоянно вести, конечно, так что старайся справляться своими силами, но знай, что и крепкий тыл у тебя есть.

— Благодарю!

— Ладно… — Хебел отмахнулся. — Спать пора. Завтра мне надо в клинику на обследование. Своей же красавице напишешь послезавтра, чтобы она многого о себе не думала на первых порах.

На следующий день мы действительно отправились в клинику, где старика положили в медкапсулу, а потом врач долго разговаривал, но о чём — я не слышал. После беседы Хебел выглядел грустным, но старался держаться бодро и даже попросил отвезти его к старшему сыну, что и было выполнено.

С Пернайком разговор тоже получился долгим, и неожиданно мне пришло сообщение, что могу отправиться в свою квартиру, а сюда вернуться лишь к полудню. Я лишь пожал плечами. Если старик хочет побыть с родственниками, то это его право.

Квартира встретила меня тишиной, от которой даже зазвенело в ушах. В ней я не был уже давно, и даже пыль успела скопиться. Подумав, что уборкой можно заняться и в другое время, принял душ и лёг спать.

Самое приятное утром — это знать, что можешь поваляться ещё какое-то дополнительное время. Повалялся. Затем встал, перекусил и начал прибираться, но вскоре мне это занятие надоело, и я решил повесить картину. Ага, решил… А инструмента в квартире нет! Пришлось сходить в мастерскую и взять на время всё необходимое, а после того, как картина всё-таки, была повешена, поехать к старику, который только-только проснулся.