— Зачем? Картинок и фотографий в Сети много, с них и рисуйте.

— Не пойдёт, — покачала головой Айара. — Да, можно и картинки перерисовывать, но иногда нужен и живой человек.

— Ладно, посижу на стуле полчасика, но вначале поем…

Сидеть на стуле пришлось значительно дольше. Теперь я понял, зачем понадобился, — меня поворачивали, то вправо, то влево, поднимали подбородок и опускали, перекладывали помногу раз руки, чтобы они выглядели как можно выразительнее. Короче, измывались, как могли. Да, с фотографией такое безобразие позволить никак не получится. В результате, за прошедшее время я устал чуть ли не больше, чем за всё проведённое утро в ангаре.

С кистями случилась заминка, поскольку Кадуи приспичило научиться рисовать имено их, а не просто руки:

— Фанух, сними перчатки, пожалуйста.

— Может, одну?

— Нет, обе.

Я пожал плечами, выполнил просьбу и с неким злорадством начал наблюдать за изменением выражения лица девушки, что послужило мне даже некоторым бонусом, если так можно вообще сказать.

— Протезы? — Кадуи даже ухватилась за Айару. — Как?! Когда?

— Давно, — односложно ответил я, не желая вдаваться в подробности. — Ну, что… Будешь настаивать на снятых перчатках?

— Э-э-э… — девушка ещё не отошла от потрясения. — Нет, так даже интереснее… Ой! Я не это хотела сказать!

— Да я понял, — и принял нужную позу. — Так нормально? Тогда рисуй.

Кадуи снова взялась за кисть, а на меня нахлынули воспоминания о том дне, когда Айара увидела протезы. Довольно спокойно себя повела, как ни странно. Оказалось, что у её отца Ессейна нет левой кисти, и одной из любимых детских проказ было стащить протез и бегать с ним по коридорам кланового дома, пугая слуг…

— Следующий раз бесплатно позировать не буду, — буркнул я, когда меня наконец-то отпустили.

— И сколько запросишь? — прищурилась Айара.

— Много.

— Тогда мы профессионального натурщика наймём. Ха-ха! — и жена легонько толкнула в бок Кадуи.

Я ничего на эту провокацию не ответил, поняв, что теперь меня будут эксплуатировать довольно часто.

— Ладно, я согласен.

— Вот и замечательно! — в очередной улыбнулась Айара. — Немного отдохнём и продолжим.

— Тогда на флаере сегодня уже никуда не полетим.

— Я в своё время налеталась, так что не страшно.

— Так это и есть тот флаер, из-за которого вчера все столько говорили? — наконец подключилась к разговору Кадуи. — Столько ругани было…

— Меня ругали?

— Само собой, — не стала скрывать девушка. — Но ещё и деда. Всё недоумевали, зачем он постороннему человеку такой подарок сделал.

— Если бы твои старшие родственники больше о своём отце беспокоились, то флаер достался кому-нибудь из них, — заметила Айара.

Кадуи требовательно посмотрела на меня, и пришлось вкратце рассказать о том моём путешествии с Хебелом Песавом, и о больнице.

— Теперь понятно, — в задумчивости произнесла она. — А то мне пару раз казалось, что дядя Пернайк довольно холоден с дедом, но я думала…

— Я ничего не утверждаю, — мне не хотелось сильно разочаровывать девушку в своих родственниках, хотя к ним и не питаю никаких симпатий. — Это лишь мои размышления.

— Да, ладно, — махнула Кадуи рукой. — Я не настолько сильно успела привыкнуть к деду, чтобы закрывать глаза на его недостатки. Впрочем, это касается всех остальных новоявленных родственников. И, вообще, сейчас меня больше волнует запрет графа Нурану встречаться со мной, но мы что-нибудь придумаем.

— Извини, что так произошло, — произнесла Айара.

— Твоя-то в чём вина? Наоборот, без тебя мы бы не встретились! Жаль, что у меня нет деки, а то могла бы общаться с Нураном без проблем.

— А телефон?

— Что телефон? — не поняла Кадуи.

— Можете общаться по телефону, — объяснила жена.

— Так я же говорила, что на звонки он не отвечает. Возможно, отец забрал или заблокировал, а мой номер Нуран не запомнил. Может, ещё что.

— У меня есть его контакт, — сказал я, и девушки с удивлением посмотрели в мою сторону.

— Откуда? — одновременно спросили они.

— Он на выставке меня спросил кое о чём, вот контакт и остался.

— И о чём? — нахмурилась Кадуи.

— Уже не важно, — попытался отмахнуться я. — Так что если я им не заблокирован, то могу написать.

— Что же ты раньше молчал, Фанух?

— Никто не спрашивал. Так что?

— Давай! — с напряжением в голосе ответила девушка.

Я написал Нурану Параста, что если он хочет связаться с Кадуи, то может сделать это через меня, но парень не отвечал.

— Возможно, занят, — попытался я придумать причину. — Можете пока порисовать, а как получу ответ, то сразу скажу.

Но несчастной юной влюблённой мысль о продолжении обучения в голову не шла, и она замкнулась в себе, что не помешало Айаре сесть за этюдник и начать меня рисовать.

Последующие два дня Кадуи чуть ли не ежечасно связывалась со мной, но Нуран не отвечал, и девушка пропала на время. Правда, ни мне, ни Айаре это не принесло особых переживаний, так как мы оба расчищали ангар от завалявшегося хлама.

— Теперь я полностью поняла смысл фразы «мужская берлога», — со вздохом произнесла жена, во время очередного передыха. — Назначение двух третей штук мне вообще непонятно, хотя отец и дядя любили копаться в разных механизмах. Представляю, насколько трудно тебе с этим было разбираться.

— Рано или поздно пойму, что к чему. Не хочется выбрасывать то, что имеет хоть какую-то ценность. В своё время, когда жил на Нне, любил смотреть видео, где люди показывали найденные в гаражах ненужные старинные вещи, на деле стоящих немалые деньги. Вот и боюсь, что выкину ржавую железяку, а она окажется коллекционной деталью или ещё чем. Сейчас же нам никакие деньги лишними не будут.

— Ну, этим ты займёшься уже без меня, — Айара встала и подошла к очередным коробкам. — Эти не кажутся старыми.

— Их я принёс недавно.

— Зачем?

— Старик сказал отнести, я выполни поручение.

— И решил не заглядывать в них?

— Так ведь никакого отношения к ним не имел! — удивился я.

— Ладно, — жена взяла в руки нож и вскрыла первую коробку. — Хмм… Чертежи… — открыла вторую. — Фотографии…

А когда начала рыться в третьей коробке, её лицо побледнело:

— И как это объяснить? — в руках появилась небольшая коробочка. — Как?!

Обезличенные банковские чипы. Много стандартных обезличенных банковских чипов.

— Надо пересчитать, но даже так вижу, что здесь более миллиона кредитов, — Айара смотрела на меня непонимающим взглядом. — И что с ними делать? Надо вернуть, наверное.

— С чего вдруг? — удивился я.

— Ну… — лицо жены по-прежнему было бледным. — Это же кредиты! Вряд ли Хебел Песаве желал их подарить тебе, а не семье.

— Всё, что в ангаре — моё, — сказал я и протянул руку. — А то, что надо пересчитать, согласен.

Кредитов оказалось чуть более трёх миллионов.

— Пять лет могу не работать, — заметил я и подмигнул жене. — Хоть какая-то компенсация за выкидывание нас из клана. Не волнуйся! Согласно дарственной, всё, что здесь — моё.

— Как скажешь, — не стала спорить жена. — Раз написано, то пусть так и будет. Ладно, давай на сегодня закончим. Мне и этого потрясения достаточно. Думаю, что чипы надо забрать домой, пусть там лежат.

— Конечно! Буду из них башенки складывать или вместо шашек для игры использовать.

— Дурачок! — устало улыбнулась Айара.

В последующие дни дело разбора завалов в ангаре продолжить не получилось, так как жену вызвал следователь. У меня не было причины не верить Айаре, что она ничего не знала о делах клана Бжни с кланом Параста, но поехал с ней. К сожалению, присутствовать при допросе мне в этот раз не разрешили, так что пришлось просто сидеть в коридоре и ждать окончания.

Наконец, жена вышла и сразу пошла к выходу из здания, не желая ни минуты находиться в нём дольше, чем это надо: