А когда в постели Олег попросил выставить ему оценку по пятибалльной шкале за «проделанную работу», то я растерялась и, конечно, объявила жиденькую пятерочку… авансом. Зря, что ли, старался человек! Мне не жалко, я собираюсь быть самой доброй училкой, если, конечно, доживу до первого сентября в этой чащобе.

Но все неурядицы в прошлом, а в моем лесном настоящем я приняла душ, переоделась в почти новый домашний костюмчик — голубая футболка с серыми бриджами, и разлеглась на кровати в комнате, которую по справедливости считаю своей. Рай занял помещение наверху, но сейчас вышел прогуляться вокруг дома и куда-то запропастился. Вот еще о нем переживай, делать мне больше нечего! Так ведь на самом деле — нечего…

Я выглянула в окно и возле пары ближайших сосен разглядела высокую мужскую фигуру. Если Рай из себя зверя строит, так ему в лесу настоящее раздолье. Чего уж лучше-то, может, на поправку быстрее пойдет человек. А ведь правда, в нем есть нечто звериное, дикое… доисторическое. С кем бы его сравнить?

Если хищник, то непременно из семейства Кошачьих, недаром же он «мурчит», когда у него приятное настроение. Нет, на большого кота он не похож, не лев, не тигр… леопард — уже ближе… Все равно не то, мужчина — леопард мне представляется уж чересчур экзотическим: длинным, гибким, непременно с короткими волосами.

А Рай — он наш, можно сказать, местный. Ему нужно подыскать кого-то из «своих» хищников. Не очень крупного, скажем, кошка среднего размера в русском лесу. Может быть, рысь? А что, очень даже подходит по определению — тоже рыжий и пушистый зверь. Теперь ясно почему у Рая столько золотистых волос на груди. Вот что значит сила самовнушения!

Хватит фантазировать, надо придумать, чем буду завтра заниматься. Если дело себе не найду, погибну от скуки. Интересно, как тут у них с Интернетом, у меня есть маленький ноутбук, мы бы с Раем посмотрели вместе какой-нибудь фильм.

Но уже через десять минут тоскливой маяты я оделась теплее, — третья ночь августа выдалась прохладной, и тоже вышла на улицу. Бегать, конечно, ни за кем не собиралась, просто стало неуютно одной в чужом доме. Ничего, завтра немного освоюсь, сделаю уборку, вещи свои разберу. Потом вместе погуляем у озера…

Рай повернул голову на звук моих шагов и тихо сказал:

— Смотри, сколько сейчас звезд на небе!

Я послушно задрала голову вверх. Парочку одиноких звезд мне действительно удалось заметить. Нет, вон там еще одна… и еще… много…

В городе я вообще никогда не смотрела на небо, все больше под ноги да по сторонам. А ведь есть звезды больше, чем наше Солнце. И вокруг каждой могут вращаться ожерелья планет. Гроздья спутников и метеоритов… Голова кружится, стоит представить масштаб.

— У тебя в глазах тоже звезды, — серьезно сообщает Рай.

Мы смотрим друг на друга, и по телу моему пробегает легкая дрожь, прямо как в шаблонных любовных романах. Почему я считала их наивно-фальшивыми… Вот прямо сейчас у меня взаправду бешено стучит сердце и сладко ноет что-то внутри, а еще становится жарко, будто резко температура поднялась.

Рай наклоняется и осторожно целует меня, даже не целует, а лишь прикасается легко-легко. Я закрываю глаза и едва шевелю губами, чтобы ему ответить. Потом он проводит по моим губам кончиком языка, у меня подкашиваются ноги, перехватывает дыхание.

Со мной происходит что-то невероятное, хочется быть к нему ближе, обнять его за шею, притянуть к себе — притиснуться и замереть. Рай касается языком моей щеки, виска и мочки уха, еще немного и я сознание потеряю или у меня из груди выпрыгнет сердце. Прямо ему на грудь и уже там будет биться за нас обоих.

— У тебя есть с собой ручка и лист бумаги? — хрипло спрашивает он.

— За-а-зачем?

Похоже, я напрочь потеряла способность разумно соображать.

— Мне нужно твое письменное разрешение, ты забыла?

И тут меня словно окатило холодной волной, я резко дернулась из его рук, но он только прижал меня крепче и начал тяжело дышать в самое ухо:

— Тш-ш-ш, тихо, тихо, не сердись… я помню, тебя сейчас нельзя трогать, я понимаю… а ты мне нужна… очень нужна… мне невыносимо трудно быть с тобой рядом и не прикасаться к тебе, маленькая моя.

Я еще немного посопротивлялась для приличия и затихла. Рай взял меня на руки и отнес в дом, словно маленькую несмышленую девочку. А мне ведь уже двадцать четыре «с хвостиком» и даже был небольшой любовный опыт. Вспоминать стыдно наши отношения с Олегом. Нелепое, пустое кино.

Конец страницы

Дома… ну, придется теперь называть домом большой пустой коттедж, мы еще долго разговаривали, лежа на кровати. Если честно, болтала-то я, а Рай просто слушал и иногда соглашался. Я пересказывала ему содержание книги Николая Никонова «След рыси». По-моему мнению, за эту книгу автору должны были дать Нобелевскую премию по литературе, так проникновенно и мудро написано о самом важном — об экологии души человеческой, никак не меньше.

Для меня в той книге самый печальный эпизод, когда одинокий самец рыси искал весной свою самку. Они вместе и не жили, «девочка» — рысь была самостоятельной и немного капризной, встречалась с другом только когда ее захлестывали особенные весенние желания. Пара гуляла вместе две недели, а потом «девочка» опять исчезала и бродила где-то сама по себе. И так продолжалось несколько лет.

А в ту последнюю весну самка не откликнулась на страстный зов «мальчика». Он долго и мучительно искал ее по всему лесу, а потом уловил запах ее крови и страха возле какого-то пня и попал в капкан — это была тщательно продуманная ловушка. Самку убил охотник, потому что шкурки рыси резко взлетели в цене на международных меховых биржах.

Лишившись двух суставов на передней лапе, молодой самец с большим трудом смог убежать от браконьера, и потом, пробираясь на другой конец леса, горько страдал от боли и тоски по «возлюбленной». Других кошек в округе не было — их вообще мало осталось в той местности, он был так одинок.

Автор описывал все переживания и муки зверя совершенно по-человечески и мне до слез было жаль рыжего хищника, столь редкого в наши дни. Повесть закончилась грустно, рысь все же застрелили ради забавы в лесу.

Зачем я выбрала эту историю для Рая? Не знаю, просто что-то нахлынуло — ночь, сосны под звездной крышей, теплое плечо друга. Он слушал молча, в темноте я не видела выражение его лица. И чтобы понять, как он реагирует на мои слова, я отняла голову от его груди, на которой уютно устроилась, и посмотрела в упор. Рай тяжело вздохнул, приподнял меня повыше и поцеловал в подбородок.

Я, конечно, сразу ответила ему, тоже поцеловала в подбородок, зарастающий колючей рыжей щетиной. И потом еще раз прямо в губы… по-дружески, насколько такое возможно.

Рай отстранил меня, сел на постель и скомандовал:

— Тебе пора спать. Я еще погуляю немного дома и тоже приду. Не жди меня, засыпай.

— Мне одной страшно! Не уходи, пожалуйста.

— Я буду рядом. А когда я рядом, с тобой не случится ничего плохого.

— Ты всегда будешь рядом? — уточнила я.

— Всегда. Обещаю. А сейчас спи!

Он уже собрался уходить, но мне в голову пришла одна неприятная мысль, и я не удержалась от вопроса.

— Рай… можно я тебя спрошу, только ответь честно — тебе Лилия понравилась?

— Она бабенка видная, но ершистая. Мягко стелет, жестко спать. И у меня есть ты. Я тебя выбрал. Не волнуйся.

А разве я собиралась волноваться? Я же просто так спросила, из спортивного интереса. И как я могла подумать, что он сейчас пойдет к ней? И если бы даже пошел, честно меня предупредил. Я была уверена, Рай не станет врать.

Не знаю, сколько еще он исследовал территорию вокруг дома, я быстро и крепко заснула, а утром обнаружила его спящим на соседней кровати прямо в одежде. Наверно, так устал, что не захотел подниматься на второй этаж.

Поначалу мне все нравилось в «Северном». За пару дней я привыкла к неторопливому ритму сельской жизни, полюбила прогулки у озера, каждое утро приветствовала лодки у маленького причала, махала рукой чайкам, а после обеда бродила по чистому лесу у лагеря — ни одной брошенной бутылки или пакета не встретится, только ягоды костяники да разноцветные сыроежки — бледно-розовые, фиолетовые, нежно-зеленые.