— Да, Терсина, — кивнул старик. — Поэтому, давайте определяться. Здесь шестеро внуков, следовательно, каждый может взять себе что-то одно и курировать до окончания работ.

— Немтета почти взрослая, — зачем-то снова начал Умургух.

— Никто не против, если она будет помогать старшей сестре, — бросила Терсина.

Снова началась словесная перепалка, и я отключился на более приятный для изучения предмет.

Кадуи сидела в той же позе, положив руки на колени, смотря на столешницу, и лишь равномерно поднимающаяся грудь… хмм… показывала, что это человек, а не большая кукла в витрине магазина игрушек.

«Фанух! Приди в себя! У тебя сегодня уже был секс… Два раза!.. Перестань думать о глупостях и слушай, что говорят другие!» — приказал я себе и, опустив голову, обратился в слух.

— Вот уж не ожидал я от детей такого! — кипятился Хебел, когда флаер летел обратно. — Спорили как подростки!

— Просто каждый хотел хапнуть как можно больший перечень обязанностей, — ответил я, понимая, что старику нужен собеседник.

— Ещё немного, и я бы услышал, как Умургух выпрашивает работу своему неродившемуся сыну!

— Кстати, а когда он родится? — перед глазами неожиданно предстал образ Юси с большим животом, увеличившимися бедрами и грудью… И мой рогалик зашевелился.

— Через месяц или меньше. Поскорее бы… Нет! Всё должно быть в срок! — старик на несколько секунд отвлёкся. — Может, Умургух тогда немного уймётся.

— Может, — поддакнул я, не желая спорить.

— А что ты всё время молчал, Фанух?

— От меня кто-то ждал речей? — удивился я.

— Ты такой же член клана, как и остальные. Почему ты себе не пожелал хоть что-то?

— И обрести врагов? Ваши дети и так чуть друг с другом не сцепились, а тут ещё и я влез бы.

— Возможно, ты прав, — нехотя согласился старик. — Но тебе всё же нужно подумать о деле. Мы с тобой реалисты, Фанух, и стараемся объективно смотреть на жизнь. К тому времени, когда я уйду, тебе надо чем-то уже заниматься и приносить пользу, как клану, так и себе.

— Вернусь в лабораторию.

— Глупости! Члены клана руководят, а не занимаются тем же самым, что и работники.

— Я буду помнить об этом.

— Хорошо, — кивнул Хебел. — Но в одном ты прав — мои дети сейчас на взводе и конкурент в виде тебя им совсем не нужны. Так что постарайся найти себе дело вне расширения мастерской. Может, связями какими обзаведёшься за эти месяцы или ещё что… Кстати, а твой знакомый… тот… как его…

— Тангат Милу?

— Он самый. Ты так и не узнал, в какой государственной структуре и кем он работает?

— Нет. В последнее время он мне не пишет, а я не навязываюсь.

— А зря! Клан сейчас только-только пытается встать на ноги, и знакомство с любым чиновником может оказаться полезным. Намёк понял?

— Понял, — нехотя согласился я. — Постараюсь в ближайшие дни что-то придумать и, может быть, встретиться.

— У него же дочь незамужняя, а жены нет?

— Вроде как… Но за столько месяцев всё может случиться.

— Согласен. Если вдруг соберёшься с ним встретиться, то попробуй взять с собой Кадуи. Я хоть и почти слепой, но видел, что ты вёл себя как мальчишка в её присутствии.

— Хорошо, — не стал я отнекиваться от очевидного. — А зачем Кадуи с собой брать?

— Просто возьми, — с нажимом сказал Хебел. — И на выставку ту тоже возьми. Считай, что это приказ главы клана… Кстати, хотел тебя отругать.

— За что?!

— Ты редко носишь клановый перстень. Это неуважение клану. Чтобы впредь такого не случалось!

— Есть! — по-военному ответил я.

***

Следующие два дня Пернайк и Умургах заезжали к старику и что-то обсуждали посредством «Мыслеслова». Я уже перестал удивляться такому и просто сидел в ожидании поручений.

Один раз приехала Терсина с обеими дочерьми. Она заперлась с Инсуавой и отцом, оставив Кадуи на моё попечение.

Мы сидели в полной тишине, и я не знал, что и сказать.

— Дед упомянул, что ты интересуешься живописью? — вдруг подала голос девушка.

— Немного. Точнее, живописью занимается моя знакомая, а я так… Просто проявил интерес.

— Интерес из-за неё? Из-за знакомой?

— Типа того.

— Она тебе нравится? — последовал совершенно неожиданный вопрос.

— Нравится, — не стал отнекиваться я.

— Ну, и отлично! — с облегчением выдохнула Кадуи. — Просто все хотят, чтобы я с тобой… э-э… подружилась.

— И?

— Ты же в два раза старше! — с удивлением воззрела на меня девушка. — Я тебе в дочери гожусь!

— Не в два! — начал почему-то спорить я. — И я совсем не старик!

— Пф!.. Всё равно… Так что я рада, что у тебя есть девушка, и мне не надо изображать заинтересованность.

От этого заявления я даже опешил. Впрочем, ничего нового Кадуи не сказала, а лишь повторила мои слова Хебелу.

— Но я не против с тобой дружить, — добавила она. — В смысле дружить. Понял? Согласен?

— Согласен, — кивнул я.

— Ну, и отлично! — разулыбалась Кадуи, что ей очень шло. — Мне тоже нравится живопись, но мама в своё время не могла позволить… Короче, я так на художницу и не выучилась. Познакомишь меня со своей девушкой?

— Какой? — не понял я.

— Той, что рисует, — мне начали объяснять как маленькому. — Я ей покажу свои рисунки… И вообще…

— Хорошо, — кивнул я. — Завтра я как раз собираюсь на выставку. Там будет последний день и, говорят, много интересных людей.

— Здорово! — чуть не захлопала в ладоши Кадуи, и я понял, что она ещё почти ребёнок, которого поместили в тело созревшей девушки.

— Беседуете? — на пороге появилась Терсина.

— Да, мама! Мы завтра идём на выставку.

— Там тебе нечего делать, дочь.

— Ну, ма-а-ама!..

— Ладно, иди… — с недовольной гримаской согласилась женщина. — А ты, — взгляд в мою сторону, — головой за неё отвечаешь! — и, повернувшись, вернулась в комнату отца.

«Странная она!» — подумал я. — «То одну старшую дочь мне настойчиво подкладывала, то теперь я должен отвечать за другую», — но вслух ничего не сказал.

***

На выставку мы приехали ко второй половине дня. Если честно, то я боялся, что меня попытаются опять начать таскать по магазинам и выпрашивать подарки, но Кадуи даже словом о подобном не обмолвилась и лишь уточнила место, и время встречи, к которой прибыла даже чуть раньше.

«Хмм… Может, действительно к ней присмотреться? В принципе, она мне очень даже нравится».

Когда входим в холл, а Кадуи чуть ли не попискивает от перевозбуждения, не зная на чём остановить своё внимание, а затем почти бросается к картинам, и мне приходится идти за девушкой, вспоминая тяжёлый взгляд её матери.

— Уф! Как жаль, что я ничего об этих художниках не знаю! — Кадуи чуть ли не падает на скамейку, уставшая от долгого метания от картины к картине. — На Ехоле-Не распространена другая школа рисования, но эта даже интереснее. Да и вообще, много что интересного…

И только сейчас до меня дошло, о чём она, возможно, говорит в последний час, и мысленно себя обругал. Но делать уже нечего, поскольку красный румянец так и пылает на девичьих щеках. Остаётся только надеяться, что Кадуи интересуют не то, о чём меня донимала Немтета. Впрочем, что я знаю о воспитании подростков в Бусуна-Сиху? Ничего. Может, здесь нормально обсуждать подобные вещи, что на Нне делают тоже, но не столь откровенно.

— Ты всё здесь посмотрела? — спросил я девушку.

— А что?

— Мне надо на верхний этаж…

— А… Забыла… Да, идём!

Мы подошли к лифту, и я нажал на последнюю кнопку.

Хотя наверху было заметно меньше людей, но почти у каждого художника кто-то да стоял. Возле картин Айары тоже находилась парочка человек.

— Привет! — поздоровался я.

— Привет! — девушка выглядела усталой.

— Как оно? Люди подходят?

— Подходят, как ни странно. Причём, как я поняла, специально к моему месту.