— Ну, в общем-то, да, — настороженно произнёс Ричард.

Нина молчала. Сердце её билось отчаянным предчувствием. Антон посмотрел прямо в камеру.

— Вы простите меня… — сказал он тоном, зачитывающим стандартный еженедельный отчёт, — и ты прости, Нин, особенно, — он втянул носом воздух, глядя прямо в планшет. — Мари, — неожиданно твёрдо обратился Антон, — капитанский доступ. До моего нового распоряжения или до отключения моего чипа по какой-либо причине заблокировать доступ к чипу второго пилота, заблокировать все действия второго пилота по управлению кораблём до отмены, заблокировать связь, заблокировать шлюзы, запретить выход с корабля любым способом, отключить входящую и исходящую информацию любого типа.

— Что он делает? — Нина посмотрела на Ричарда, но тот был растерян ещё больше, чем она.

— Чехов, что происходит? — Ричард подошёл к панели управления.

— Выполнено, — ответила МАРИ.

— Хорошо, — Антон сглотнул, — Мари, отведи корабль на расстояние, определённое в пункте тридцать четыре Собора общих правил и пункта три в протоколе КРИ «Новая Земля».

— Выполняю, — сообщила МАРИ.

— Пункт тридцать четыре? — Нина вцепилась руками в спинку кресла Антона, чувствуя, как запустился двигатель, и шасси отцепились от платформы.

— Пункт три… — выдохнул Ричард и, наконец, понял. Аккурат в этот момент «Пегас» сдвинулся с места, ощутимо дрогнул пол. Ричард бросился ко второму креслу, к панели управления, но всё было отключено, связь заблокирована, и он даже через свой чип не мог связаться с «Ястребом». — Чехов, ты рехнулся⁈ — заорал он в изображение Чехова.

За пределами смотрового стекла появилась платформа, «Извлекатель» стал отдаляться.

— Мари, — не обращая на него внимания, сказал Антон. — Дай приказ бортовым системам других исследовательских кораблей отходить от «Извлекателя» следом за «Пегасом», предупреди корабли Ригеля. О том, что меня нет, до отмены никому сообщать нельзя.

— Выполнено, капитан, — МАРИ отвечала очень сухо, она будто считывала настроение Антона, и они оба обменивались информацией, как какие-то машины.

— Спасибо, Мари… — он немного помолчал. — Мари, знаешь… — его голос стал теплее, — я очень благодарен тебе. Ты была мне отличным другом.

— Я горжусь, что узнала вас, капитан, — ответила она.

Нина посмотрела на Ричарда.

— Разубеди меня пожалуйста, разубеди меня… — её голос дрожал, сознание отказывалось верить в происходящее.

Ричард посмотрел ей в глаза, но не успел ответить, Антон обратился к ним.

— Дело сделано. Теперь я хочу попросить вас обоих. Уходите. Летите по координатам, найдите планету и отведите принцев Флёрсарин в кабинет Адмирала.

— Антон… — Нина смотрела на него и не верила ему, не понимала, что он говорит, не хотела признавать правду, которая уже была настолько очевидна, что выжигала сердце. По щекам потекли слёзы, но она не чувствовала их.

— Рич, — Антон подошёл ближе к планшету, — прошу тебя, береги Нину, помоги ей это пережить.

— Что пережить? О чём он говорит? — Нина посмотрела с мольбой на Ричарда. — О чём?

— Нин, послушай меня, — Антон смотрел прямо на неё, — посмотри на меня. Я должен уничтожить «Извлекатель». Сейчас или никогда. Я бы очень хотел к тебе вернуться, ты бы знала, как я хочу к тебе вернуться… но не могу. Ключ сломался, обратный отсчёт просто не запустится, а активировать нужно вручную. Ты меня понимаешь?

Она помотала головой. Слёзы застилали глаза, стекали по щекам и капали с подбородка.

— Нет… Нет, ты не можешь… Ты же сказал, что никогда меня не оставишь…

— Ну ты и урод, Чехов, мог бы позвать меня, — сказал Ричард. — Это же можно было обсудить!

— Рич, пожалуйста, — попросил Антон. — Я должен это сделать. С самого начала это должен быть я, понимаешь?

— Нихрена! — бросил Ричард. — Я нихрена не понимаю. Ты полный придурок, ты не должен был решать это один. Не тебе это решать!

— Простите меня, — Антон потянулся к планшету, но Нина всхлипнула, оперлась руками на панель управления и сказала.

— Ты не можешь меня оставить, — в её голосе трепетала ярость, гнев и отчаяние, саму её пробивала крупная дрожь. — Ты. Не. Можешь. Меня. Оставить! — закричала она, с силой ударяя кулаками по панели. — Мари, останови корабль. Мари! Мари!

— Отказано.

— Мари, дай запрос на «Гаусс», пусть кто-то вернётся и заберёт его! Мари!

— Отказано!

— Антон! Не сейчас. Только не сейчас! — она и молила и угрожала одновременно. — Дай нам возможность вернуться, мы вместе что-нибудь решим, но я не могу тебя потерять сейчас, — она стала нажимать всё на панели и бить по ней, то проклиная МАРИ, то требуя от Антона вернуться. Ричард не смог на это смотреть, схватил её, сжал в объятьях, но она стала вырываться. — Пусти! Предатель! Предатель! Ты и Мари бездушная глупая машина…

— Я всё решил, — сказал Антон. — Нина! Нина, это должен быть я, в глубине души мы оба это понимали. Прости меня, прости меня за всё, что я сделал, Нина, и прости за то, что так долго не мог быть рядом, и за то, что тянул с признанием, и за любовь. Я любил и люблю тебя, как никогда никого прежде. Мы должны друг другу целую вечность, ты помнишь, Нина… — он коснулся планшета, вероятно, поглаживая пальцами её лицо. — Помнишь?

— Я ненавижу тебя! — прошептала Нина и дёрнулась, почти вырвалась, но Ричард перехватил её за талию, снова прижал к себе, и тогда, не найдя никаких больше аргументов, в полном отчаянии, она закричала. — Я ненавижу тебя, Антон Чехов, и никогда не прощу, если сейчас ты уйдёшь. Никогда, Антон! Слышишь! Никогда!

— Я слышу, — спокойно ответил он. Нина не видела ничего из-за слёз, но Ричард видел, и сердце разрывалось. Ему стоило пойти туда с ним и остаться вместо него. Вместо Антона. — Я слышу, — повторил Антон и снова потянулся к планшету, но как-то немного в сторону, — ты поймёшь. Однажды, — добавил он.

Нина не просто почувствовала, каким-то неведомым образом она узнала, что сейчас произойдёт и выкрикнула последнее, что ещё могло его остановить.

— Ты дурак! Нет, ты хуже! Хуже, Антон! У тебя будет ребёнок, у нас будет ребёнок. Ты не можешь… Не можешь!

Ричард, опешив от неожиданности, разжал руки, и Нина снова бросилась к панели управления, но поздно. Изображение исчезло, а за смотровым стеклом в пелене алого сигнала предупреждения расцвёл огромным космическим цветком взрыв невероятной силы.

Извлекатель был уничтожен, а вместе с ним и последняя надежда Ауро присвоить его себе. Взрывная волна ударила по щитам, «Пегас» откинуло назад к кораблям Ригеля и остаткам Ауро, Нина застыла с открытым ртом, в абсолютной тишине, ноги её подкосились, и она стала оседать на пол. Ричард успел подхватить её, прежде чем она окончательно потеряла сознание, взял на руки и отнёс в медицинский отсек.

Он ещё не понял, никто не понял, что человечество утратило нечто важное, и династия, сотню лет не сходившая с уст всего руководящего состава прервалась. Прямо в этот момент. В эту самую секунду. Вспыхнула разноцветными искрами взрыва, чтобы навсегда угаснуть.

Мейксанейро, подобно МАРИ, мог считывать показатели Антона Чехова, но совершенно ничего не мог видеть и слышать — линии вселенной тянулись перед его рубиновым взором и обрывались в полупрозрачном корпусе маленькой сферы. Он был слеп, и это тревожило больше, чем брат, оказавшийся правым во многом, если не сказать во всём. Нет. Не тревожило. Злило. Мейксанейро вынужден был признать, что всё это время просто завидовал Ларсиону. Ему самому хотелось путешествовать с матерью, видеть и знать, что она делает, и уж конечно до последних разговоров с братом, Мейксанейро был уверен, что не позволил бы матери умереть. Теперь он точно знал, что был неправ.

Эмоции Антона долетали до него тускло, тихо, будто пробивались через толщу невообразимого даже для Флёрсарин пространства, и даже когда «Пегас» внезапно объявил отступление и снялся с места, в душе Антона царила какая-то тишина. Лишь на миг Мейксанейро ощутил беспокойство — оно мелькнуло и исчезло в его туманном сердце, а после вдруг вспыхнуло отчаянием. Он весь обратился в слух, принимая этот хрупкий сигнал последнего Хранителя, настроился и преисполнился настолько, что осознание своего пути и предназначения сказалось и на нём. В тот момент, когда Антон принял свою судьбу, Мейксанейро принял свою.