— Ну, зачем, зачем ты влез?! — Айару прорвало, когда мы остались одни. — Только всё испортил!

— Я посчитал, что так будет правильнее. Или ты позабыла свои слова, что последнее слово всегда за мной?

— Нет, — плечи девушки опустились, — но всё было обговорено ещё до тебя.

— Обговорено?! Он поставил тебе ультиматум, и слово «обговорено» тут не уместно.

— Ну, я же виновата!

— Кто тебе об этом сказал?

— Как кто?! — Айара явно опешила от вопроса. — Так я сама опрокинула мольберт. Это произошло на виду у всех.

— Это лишь слова. На площади я видел камеры слежения. Кто тут отвечает за безопасность? Покажи мне этого человека.

— Зачем?

— Потому, что я так хочу.

Было понятно, что моё поведение девушка не одобряла, но всё-таки привела к двери одной из комнат:

— Вот здесь. Но я туда не пойду.

— Посиди где-нибудь поблизости, — кивнул я и вошёл в помещение.

— Что вам надо? — женщина лет сорока встретила меня настороженным взглядом.

— Мне нужен тот, кто отвечает за видеонаблюдением на территории.

— Я отвечаю. Что вам надо?

— Моей невесте — Айаре Бжни — угрожают и вымогают деньги под предлогом, что она испортила дорогую картину. Вот мне и хочется посмотреть на инцидент.

— И вы решили, что можно вот так прийти и потребовать? — лицо женщины нахмурилось.

— Я не требую, а просто изложил своё желание, — как можно спокойнее ответил я. — Если надо, то могу написать заявление.

— По правилам, заявление должна написать сторона конфликта, а не посторонний человек.

— Айара находится за дверью, но она напугана и отказывается что-либо предпринимать. Этот Артис Поволокоокий…

— Артис? — лицо женщины ещё более нахмурилось. — Тогда понятно. Хмм… Айара Бжни, значит тут? — собеседница открыла дверь и выглянула. — Хмм… Официально я не могу продемонстрировать вам видео… Но могу сама на него взглянуть, а если вы случайно… Понимаете?

— Понимаю, — кивнул я.

— Но в любом случае не стоит об этом никому говорить. Понимаете?

— Понимаю.

Женщина подошла к монитору и открыла интерфейс:

— Когда это произошло?

Я быстро перенаправил этот вопрос Айаре и получил ответ.

— Значит, на центральной площади… — женщина произвела необходимые манипуляции. — Ага… Вот, вроде бы нашла…

Множество людей на площади. Кто-то рисует, кто-то просто прохаживается. Айара стоит за мольбертом. Рядом расположились ещё художники и один из них — Артис. Все заняты работой: наносят на холсты краски, смотрят на результаты, иногда отходя назад, и ничего не предвещает неприятности. В какой-то момент Поволокоокий приподнимает мольберт и переставляет его поближе к Айаре. Примерно через пару минут ничего неподозревающая девушка делает пару шагов назад и… И мольберт с картиной падают.

— Только мне кажется, что всё было подстроено?

— Похоже на то, — в задумчивости произносит женщина. — Хотя Артис может сказать, что передвинул мольберт для своего удобства. А теперь прошу вас покинуть помещение.

— Благодарю, — сказал я и вышел из комнаты.

Надо было бы ей перевести хоть сколько кредитов или сделать подарок, но если будет расследование, то… Нет, не надо всё усложнять. Когда всё успокоится, то навещу и отблагодарю.

— Скажи, — подошёл я к Айваре. — Что у тебя было с Арисом?

— Ничего, — на лице девушки не дёрнулся ни один мускул.

— Спрошу иначе: как ты с ним познакомилась?

— Когда с кланом произошло… Ну, ты понял… Я попыталась переждать у подруг, но они отказались. Тогда я решила, что квартал художников — единственное место, где могу поселиться за небольшие деньги. Да, здесь менее безопасно, чем в гостинице, но кредитов на счету было мало.

— Это я помню…

— Через несколько дней меня заметил Артис. Он удивился, как я быстро могу рисовать и предложил наставничество. Вокруг него постоянно находились люди, и мне он показался нормальным человеком. Вскоре он предложил стать натурщицей, и взамен обещал показать некоторые секреты ремесла. Я отказалась. Артис настаивал, и мне пришлось послать его подальше. Остальное ты знаешь.

— Понятно. Ладно, идём забирать твои вещи и поедем домой.

— Мне надо ещё оплатить проживание и сказать, что съезжаю.

— Надо, так надо, — кивнул я. — Давай поторопимся, пока что-нибудь ещё не случилось…

Когда мы ехали обратно, я поделился своими соображениями по поводу увиденного на видеозаписи.

— Ты думаешь, что Артис всё подстроил?

— Не исключено. Он же не знал, что ты попадёшь на выставку, а взять двадцать тысяч тебе больше неоткуда. Вряд ли ты пошла бы в банк.

— Лишь в крайнем случае. Другое дело, что безработным займы дают неохотно и под большие проценты, а учитывая мою историю, так и двадцать тысяч — серьёзная сумма.

Вероятно, последующие пять минут девушка обдумывала сложившуюся ситуацию, поскольку молчала. Такси привезло нас к дому, вещи были принесены в квартиру, и Айара наконец вышла из задумчивого состояния:

— И что дальше? Думаешь, он будет мстить?

— Сложно сказать. Скорее всего, напишет заявление и попытается на тебя надавить.

— Значит, ждать вызова следователя? Может, было бы проще дать ему деньги?

— Посмотрим. Я надеюсь, что нет.

Вызов от следователя всё же последовал. Правда, это случилось лишь через четыре дня, в течении которых Айара рисовала и даже успела дать пару уроков Кадуи, раз той захотелось на самом деле стать художницей. Конечно, девушки говорили не только о живописи, благодаря чему я узнал, что третий сын графа уже несколько раз назначал свидание и на самом деле оказался нормальным парнем…

Как официальный жених, я сумел настоять на своём присутствии допроса, во время которого следователь сказал, что Артис Раджихат — настоящая фамилия Поволокоокого — хочет получить компенсацию в пятьдеся тысяч кредитов за испорченное произведение искусства и ещё сто тысяч в качестве моральной компенсации.

— Придётся или заплатить, или явиться в суд, что может иметь самые неожиданные и неблагоприятные для вас последствия, — в заключении произнёс следователь.

— Почему вы так считаете? — спросил я.

— Учитывая недавние печальные события, которых Айаре Бжни удалось избежать лишь благодаря чистой случайности, суд, скорее всего, будет очень пристально разбирать дело. Я бы советовал не доводить всё до судебного процесса и удовлетворить требования истца.

— Вы хотите сказать, что суд не будет беспристрастным?

— Это опасные слова, молодой человек! — сказал следователь, которому вряд ли было больше лет, чем мне. — Обвиняемая имеет непосредственное отношение к расформированному преступному клану, а вы какое-то время работали на этот клан. Я настоятельно советую вам быть осторожнее в высказываниях, тем более, что Артис Раджихат собирался написать заявление и на вас.

— На меня-то за что?

— Вы вели себя грубо по отношению к нему в присутствии множества свидетелей.

Наш обратный путь прошёл в молчании. Женская натура Айары рисовала ей страшные картины суда, а я думал, что неплохо бы нанять адвоката, и единственно, что пока удерживало, — мысль, что оплата защитника может быть выше суммы иска. Но сидеть просто так и трястись от страха — это не лучший путь. Пусть я и не всегда бываю прав, а где-то и совсем не прав, но лучше пытаться что-то делать, чем прятаться в углу.

И к кому обратиться за помощью? Конечно, к главе клана!

— Адвокат? — переспросил Хебел Песаве, к которому я пришёл на следующий день. — Знакомого адвоката у меня нет, но могу спросить у нотариуса. Хуже не будет, хотя это, конечно, разные сферы юридической деятельности. Клан тебе поможет, но ты должен понимать, что услуги любого крючкотвора дороги.

Я немного удивился такому ответу, но не мог не признать, что старик в чём-то прав.

— Кстати, — продолжил он. — В связи со всем этим думаю, что нет смысла в дорогостоящей свадьбе. Просто распишитесь обычным порядком, а члены клана как-нибудь переживут без торжества и множества дорогой еды. В конце концов, кредиты вам сейчас ой как понадобятся, и не стоит тратить их на то, чтобы некоторые могли посидеть за столом и поесть деликатесов.