— Хорошо, вот рекламка.

Светило щедро одаряло горожан своими последними жаркими лучами, и квартал художников похож на пчелиный улей. Такая погода продолжится ещё дней пять-десять и на площади станет пусто, так как начнётся дождливый сезон, и мольберты унесут под крышу. Мы с Айарой сидим на скамейке, греемся, лениво переговариваясь о том и сём.

— Я не понял! — такой-то тип встал рядом и с неудовольствием смотрел на нас. — Чего сидим? Чего не рисуем? Кто долг возвращать будет?!

— Я верну. Уже одну картину почти нарисовала, — неожиданно начала оправдываться девушка.

— Почти?! — мужчина средних лет сделал круглые глаза. — Как взнос делать за выставку, так она первая, а как долг вернуть, так сидит и греется.

«Не вмешивайся!» — пришло сообщение от Айары. — Иду рисовать! — это уже незнакомцу.

— Иду рисовать, — передразнил он. — Если сразу после выставки не отдашь кредиты, то долг увеличится в два раза.

— Мы так не договаривались!

— А чужие картины портить — договаривались?!

— Хорошо, иду, — Айара дёрнулась было к мольбертам. — Все заняты, — девушка остановилась и обернулась к мужчине.

— А мне-то что?! Это твоя проблема! — и незнакомец отправился по своим делам.

— Что это было? — спросил я.

— Да так… Неприятность одна произошла: я рисовала и случайно ближайший мольберт уронила, а картина упала и холст порвался. Вот Артис долг на меня и повесил.

— И много?

— Двадцать тысяч. Вот только мольбертов часто нет свободных, а на свой ещё не заработала… Точнее, деньги были, но все на оплату участия в выставке ушли, — вздохнула девушка, с потерянным выражением лица разглядывая площадь. — Вот совсем недавно тут и половины художников не было! Откуда взялись?

— И дорого мольберт стоит? И зачем свой, если эти есть?

— Сам видишь, что эти просто грубо сколоченные шатающиеся треноги, да и заняты бывают часто. Я же хочу телескопический этюдник, чтобы носить легко было.

— И дорог такой?

— Дорог, — кивнула Айара. — Тот, что присмотрела, аж пятьдесят четыре тысячи, если без раскладного стула.

— Да не может быть! — удивился я. — И где такое чудо продаётся?

— Вон в том магазине, — девушка протянула руку.

— Почему в онлайн-магазинах не присмотрела? Там же дешевле!

— Так сюда мольберты те продавцы и привозят. Просто тут можно посмотреть и пощупать. Дешевле вряд ли где можно купить, да и ждать доставку не надо.

— Всё равно не верю, что такие цены есть. Ну, десять тысяч… двадцать… Но чтобы пятьдесят!

— А как ты хотел? Товар специфичный и обычным людям не нужный.

— Пойдём, посмотрим… — направился я к магазину.

— Тебе-то зачем? — посмотрела Айара на меня с удивлением.

— Интересно, — пожал я плечами. — Для расширения кругозора…

В большом магазине чего только не было: мольберты, холсты, бумага, краски, кисточки и много чего ещё, мне неизвестного.

— Вот, — показал я пальцем. — За двадцать тысяч.

— А ты подними его, — хмыкнула Айара.

— Да, согласен, — я приподнял металлический ящик. — Если долго ходить, то быстро устанешь.

— Зато ветром не перевернёт! — подошёл к нам продавец. — Мольберты, знаете ли, иногда падают, — и взгляд на Айару, которая неожиданно покраснела.

— И какой ты хочешь? — не обращая внимания на мужчину, спросил я.

— Вот, — девушка подошла к чему-то небольшому.

— Это отличный этюдник! — продавец не отходил от нас ни на шаг. — Достаточно лёгкий, чтобы его могла носить изящная девушка, и функциональный, чтобы поместить в нём не только самое необходимое. К тому же специальное нанопокрытие не позволит запачкать красками. Этюдник собирается за считанные секунды, и не занимает много места в сложенном. В комплект входит бесплатная сумка для переноски, идеально подходящая для путешествий и демонстрации плакатов, вывесок и многого другого. Нескользящие ножки предотвращают трение пола в помещении и обеспечивают наилучшее сцепление на любой естественной поверхности. И специальная фишка — трекер для отслеживания в случае кражи.

— Дорого, — безразличным тоном ответил я на расхваливание.

— У нас самые низкие цены! — почти возмутился продавец.

— Такие же, как и везде, — буркнул я и направился к выходу.

— Если приобретёте сейчас, то в виде бонуса две палитры: деревянная с утяжелителями для масляных красок, и износоустойчивая полимерная для акриловых и водорастворимых.

— Я думал, что художники пользуются одной палитрой.

— Что вы! Что вы, молодой человек! Как можно?!

— И раскладной стул в подарок, — начал торговаться я.

— Молодой человек!.. — с укоризной покачал головой продавец. — Никто не будет работать бесплатно. Пять процентов скидки.

— Десять, — сделал попытку я.

— Семь и ни процентом больше. Такие условия я ещё никому не предлагал.

— Хорошо, — сказал я. — Присылайте чек.

— О! У молодого человека нейросеть!..

— Стой! — чуть ли не выкрикнула Айара, вмешиваясь в наш разговор. — Стой, Фанух! Обойдусь я без этого этюдника.

— Да?.. — хмыкнул я. — И сколько будешь ждать очередь к мольберту?

— Ну… — плечи девушки опустились. — Не будут же они целый день там стоять…

Я не стал слушать дальнейшие отговорки и перевёл деньги.

— Это отличное приобретение, молодой человек! — продавец широко улыбнулся. — Жду вас снова!..

Айара всем своим видом излучала возмущение:

— Ты с ума сошёл?!

— Тебе же надо? Надо.

— Мало ли, что мне надо! На мне один долг висит, а теперь два.

— Считай, что подарок.

— Я не могу принять такой дорогой подарок, — замотала головой девушка.

— Сомневаюсь, что раньше шестьдесят тысяч были для тебя большой суммой.

— То раньше, а сейчас и половина неподъёмна.

— В любом случае этюдник обратно не возьмут. Так что пользуйся.

— Скажи честно: ты банк ограбил?

— Глупая! Если бы я ограбил банк, то первым же делом свалил бы с планеты.

— Я отдам… Не сразу, но отдам…

— Не говори глупости.

— Иначе не возьму! — продолжала упрямиться Айара.

Я тяжело вздохнул:

— Иди, рисуй! Время-то идёт.

— Ладно… — девушка взяла сумку. — Благодарю!

— Иди… — я подтолкнул Айару, которая стояла в нерешительности. — Потом поговорим.

Художественная выставка на деле оказалась своеобразным аукционом, поскольку рядом с каждой картиной находился электронный ценник, показывающий самую высокую предложенную покупателями сумму, от которой художнику перечислят лишь сорок процентов. Немного, если учесть, что за место с пятью картинами надо отдать двадцать тысяч.

Получается, что если получится продать все картины, то средняя прибыль едва перекроет оплату места, но художники идут на такой риск, поскольку участие — это своего рода реклама, пусть и дорогая. И чем известнее организация, устраивающая подобные аукционы, тем больше престижа участникам. Как сказала Айара, мало кто из начинающих художников выходит даже в ноль, но всё равно соглашаются, надеясь на чудо. Да, чудеса происходят, но редко из-за очень большой конкуренции.

На планете Татангга имеется пять крупных организаций, устраивающие подобные выставки-аукционы и ведущие собственные рейтинги. В государстве Бусуна-Сиха таковых три. В Империи — две. Понятно, что в последние попадают лишь самые признанные, сумевшие продать картин просто на астрономические — в прямом смысле этого слова — суммы. Конечно, рейтинги художников состоят из различных переменных, как-то количество потенциальных покупателей, к примеру, но определяющей является именно сумма продаж. Конечно, её можно фальсифицировать, покупая у самого себя, но организаторы выставок в накладе никогда не останутся.

В тот день я оделся в свой самый лучший, — на деле же единственный, — костюм и нацепил перстень с символикой клана, который Айара ни разу не видала. Впрочем, у неё сегодня и без меня будет много забот, так как придётся привлекать внимание к своим работам, да ещё терпеливо отвечать на вопросы, поскольку отзывы от посетителей выставки тоже влияют на рейтинг.