— Запатентованное название версии 8-35 — «Инфанета». Вполне приличная дека. Вы сказали, что жили на планете Сайяри системы Анаграу? Хмм… Даже не подозревал, что там такое может оказаться хоть у кого-то.

— Значит, всё нормально? — решил уточнить я на всякий случай.

— Да, почти…

— А что не так?

— Питание. Эта дека… Сейчас взгляну… Да… Это дека без дополнительного источника питания. Иными словами, она может лишь обслуживать саму себя с полностью подключёнными модулями и работающими скриптами, но даже при половинной нагрузке ей не потянуть два протеза пальцев. Всё дело в специфичном распределении мощности.

— И как быть? — упавшим голосом спросил я.

— Установить отдельный источник питания. Правда, военный вам никто не даст, так что придётся рассматривать несколько специфичные.

— Насколько специфичные? На дровах?

— Дровах? — не понял шутку врач. — А-а… Дрова… Ха-ха!.. — проскользнула первая человеческая эмоция. — Нет… Хотя имеется и подобный. Это когда в районе брюшины устанавливается катетер, в который потребуется вливать… Впрочем, это довольно специфичный вариант, с которым только одни проблемы. Но на некоторых планетах такое — чуть ли не единственный вариант.

— Какие имеются реальные варианты?

— Гибкая световая зарядная панель, размещённая на голове или плечах; теплоэлектростанция, вживлённая в тело или та же насадка на протез для подключения к внешним источникам питания. Вариантов хватает.

— И что вы посоветуете?

— Насадку можно рассматривать как неосновной вариант, а вот микротеплоэлектростанция — очень даже распространённый случай. Но надо вначале узнать величину выделенного бюджета. Так что выясняйте этот вопрос, и мы приступим к вашему непосредственному лечению, Фанух.

— Хорошо, я поговорю со следователем, но не знаю, в каком виде будет решаться финансовый вопрос.

— Обычно предоставляется один из вариантов: оплата списка будущих работ или перевод на счёт клиники конкретной суммы, поскольку дальнейшее лечение и операции вариативны и могут измениться в любой момент по независящим ни от кого причинам.

— И какой вариант вы считаете удобным?

— В вашем случае — второй. Если хотите, я могу поговорить об этом или со следователем, или с представителем Министерства, который придёт решать ваш вопрос.

— Было бы неплохо, да и поскорее, — постарался кивнуть я, посмотрев на свои руки. — А то может наступить момент, когда будет поздно.

— Да, тянуть не стоит, — и Сман Пайвил удалился, оставив меня в смешанных чувствах, из-за чего стоящий рядом прибор опять начал нервно попискивать.

Дни сменялись днями, а ясности не было. Я уже всерьёз обеспокоился о своём здоровье, так как совершенно не желал, чтобы кости начали срастаться неправильно. Ведь понятно, что в таком случае лечение усложнится, а оно небесплатно. Да ещё и унизительно, когда по нескольку раз в день приходит санитарка и проводит определённые манипуляции, поскольку я не могу самостоятельно справить физиологические потребности.

Что делать? Может, взять инициативу в свои руки и начать лечение на собственные средства? Хоть на что-то да должно их хватить. Правда, как я буду жить дальше без денег и без полного выздоровления? Ночевать под мостами? Да тут даже картонную коробку для проживания найти — целая проблема, поскольку от картона давно отказались. И что дальше? Торговать дурью около «Трёх звёзд», рискуя быть пойманным при первом же антинаркотическом рейде?

Доктор Сман Пайвил периодически заходил в окружении других врачей и, получая от меня однообразные ответы на похожие дежурные вопросы, сразу же исчезал со своим консилиумом за дверью. Понятно, что я у него не единственный пациент, и имеются другие, совсем небедные, с которыми можно говорить конкретно о стоимости того или иного метода лечения. Но какое мне до них дело, когда на кону моё здоровье?!

Наконец, я решился и через дежурного по этажу позвал Пайвила, который, как ни странно, пришёл довольно быстро и после ожидаемых обычных дежурных вопросов сразу перешёл к делу, немного улыбаясь:

— Следователь Уитув известил меня, что появится завтра по поводу вашего дела, которое позже будет передано представителю Министерства. С ним и станете обговаривать все детали будущей компенсации.

— Хорошо, я понял. Буду ждать, — я неожиданно расслабился и даже не заметил, как доктор ушёл. Да и неудивительно! Наконец, будет решаться моя судьба! Вот только как? Надеюсь, что справедливо.

Утром я проснулся рано и после обычных процедур начал ждать. И дождался. Вот только появился не нужный мне представитель военного ведомства, а следователь Панид Уитув, который почти с порога стал настаивать на моём отказе от претензий к Министерству. Я недолго его слушал, поскольку мужчина высказывал различными способами одну мысль: лишь после того, как подпишу отказ, будет дано добро на обсуждении компенсации и всего прочего с ней связанного.

— Извините, — мне даже не пришлось симулировать боль, с которой я помотал головой в отрицательном жесте, — но на такое пойти не могу. Ведь в любой момент могут измениться обстоятельства или что-то подобное, и обо мне или позабудут, или станут тянуть время, пеняя на отсутствие бюджетных денег для компенсации, а потом появится ещё какая-то причина, а потом ещё. Поймите правильно: я готов согласиться с отказом от претензий и решить всё мирно, но это должен быть обоюдный процесс с готовностью Министерства перечислить компенсацию.

— Министерство не отказывается, но такова процедура: вы подписываете отказ, а потом начинаем обсуждать величину компенсации и прочее. Иначе никак! — попытался надавить на меня следователь.

— Почему никак? — сделал я удивлённое лицо, решив упорно бороться до конца. — Есть и другие методы, к которым совершенно не хотелось бы прибегать. Один мой знакомый уже извещён о случившемся, и готов нанять адвокатов. Он сказал, что те будут просто рады встретиться с представителями Министерства в суде. Поговаривают, что адвокаты очень любят подобного рода тяжбы, так как они приносят им не только большие деньги, но и известность.

— Адвокаты? — нахмурился Уитув. — Вы связались с адвокатами? Я же предупреждал ни с кем не обсуждать произошедшее в интересах следствия.

— Не помню, — я сделал удивлённые глаза. — Возможно, вы что-то такое и говорили, но я был в состоянии стресса, и болевые симптомы не позволили с должным вниманием воспринимать предупреждение.

Следователь сурово посмотрел на меня:

— Вы настаиваете на судебном процессе?

— Нет, наоборот, я искренне считаю, что договориться полюбовно намного лучше. Мне вовсе не нужна вся судебная шумиха.

Мускул дрогнул на лице собеседника.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда завтра к вам придёт представитель Министерства, и всё решите с ним. Только учтите, что далеко не вся сумма компенсации будет перечислена вам, а лишь небольшая часть. А что ляжет на счёт этой клиники, вам не отдадут, даже если после лечения образуется какой-нибудь неистраченный остаток.

— Хорошо, — с лёгкостью согласился я, обрадовавшись, что дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. — Мне вполне достаточно и суммы, эквивалентной минимальному заработку за пять лет.

— Вы говорили о трёх, — недовольно сдвинул брови собеседник, в очередной раз позволив себе человеческую эмоцию.

— Так и вы не говорили о разделении суммы компенсации на две части, — выдержал я взгляд. — Тем более, что тогда озвучил лишь свои первичные мысли, о чём и предупреждал.

Панид Уитув пробуравил меня суровым взглядом, но произнёс лишь одно слово:

— Завтра.

Мужчина ушёл, а я задумался. Не слишком ли я в себя поверил? Не чересчур ли перегибаю палку? Ведь, если они захотят, то одна инъекция какой-нибудь дряни решит проблему самым простым способом. Хмм… Если бы хотели, то сделали бы точно. Значит, что-то им мешает. Возможно, дело действительно приняло серьёзный оборот и в него посвящено слишком много людей, и все силы брошены на то, чтобы не допустить бо́льшую огласку. Возможно. Но не стоит дразнить лающую собаку. Надо попробовать действовать тоньше.