Я не стал уточнять, что именно. Главное, что угодил ему.

Особняк — младший сын старика жил в частном доме, а не в квартире, как старший, — находился в километрах трёх от Южного рынка в Красной Долине, зоне малоэтажной застройки, названной так по цвету листьев деревьев, растущих здесь в изобилии. Настоящие богачи здесь не селятся, поскольку считают место слишком шумным и разнородным, если судить по происхождению домовладельцев, родившихся, как правило, на малоразвитых планетах и заработавших на Татангге свои миллионы сомнительными делишками.

Трехэтажный дом имел вид довольно простой. То ли первый владелец сам возводил его стены, то ли он нанял неопытного архитектора, не обретшего свой опыт и стиль, но бетонная коробка сразу напомнила мне клановый дом Бжни. На моей родной планете в таких зданиях обычно располагаются конторы небольших предприятий, и нужно иметь определенный склад ума, чтобы стремиться в таком жить. Хотя… Хотя на Нне есть старая поговорка: «Критиковал босой сапоги», и хорошо, что её тут никто не знает, а то бы напомнили мне.

Старик вылез из флаера, размял ноги, оглядел свой костюм и, взглянув на меня, удовлетворенно хмыкнул:

— Не обманул продавец… Ткань не измялась.

— Потому и цена…

— Кредиты существуют лишь потому, что на них можно приобрести что-то полезное для жизни. Кстати, как тебе дом?

— Э-э… Незамысловат.

— Ха-ха-ха!.. Не слышал этого слова лет тридцать! Повеселил старика… Ха-ха! Не вздумай даже подумать о таком в присутствии моего сына, а то обретёшь если не смертельного врага, то недруга. Пернайк как-то ляпнул нечто подобное, и Умургах не разговаривал с ним три года.

— Могу я спросить?

— Я несколько раз тебе отвечал, что наедине ты можешь говорить на любую тему, — чуть нахмурился Хебел Песаве.

— Почему у него такое странное имя?

— Моя третья жена была родом с автономной территории, принадлежащей одному из этнических меньшинств, — грустно вздохнул старик. — Вот я и предложил назвать сына так необычно. А он пошел по моим стопам и вторую жену взял тоже оттуда. Внешне они почти такие же, как и большинство татанггцев, просто другая культура со своей причудливой религией, которую не обсуждают с чужаками. Зато просты в проявлении чувств: если любят, то любят крепко, если ненавидят, то… Ну, ты понял…

Возможно, старик ещё что-то рассказал бы, но из дому вышел хозяин с женой и дочерью, и начались родственные приветствия. Я же просто разглядывал подошедших. Умургаха, мужчину с небольшим брюшком и залысиной, я уже видел, и он не произвёл никакого впечатления, как положительного, так и отрицательного. Возможно, он неплохой человек, и, по крайней мере, неглупый, но и что с того?

Его молодую жену Юси, относительно высокую стройную скуластую девушку с тёмными волосами и глазами, чуть смуглой кожей и высоким голосом можно охарактеризовать словом — секси. Возможно, она не так проста, как хочет показаться, но мне до неё дела тоже нет.

Панри, — отмечающая сегодня совершеннолетие, — больше похожа на свою умершую мать, вероятно, и проигрывала практически во всём своей мачехе, бывшей всего на год старше: как чуть полноватой фигурой, так и невыразительным лицом и грубоватыми руками. Я мысленно пожалел её, хотя продвинутая медицина способна творить чудеса, но местные женихи довольно продвинутые ребята и обязательно смотрят подростковые фотографии своих предполагаемых избранниц, чтобы понять степень тюнинга.

— С кем это ты, дедушка, пришёл? — спросила Панри, взглянув на меня заинтересованным взглядом.

— Его зовут Фанух, и он мой помощник.

— Помощник? — нижняя губа девушки чуть выдвинулась вперёд и подёрнулась. — И зачем ты его сюда привёл?

— Он везде меня сопровождает, и я не вижу смысла изменять этому правилу, — неожиданно твёрдо сказал старик. — Вот, это подарок! С совершеннолетием, внучка! — и протянул большой пакет.

Панри мельком заглянула внутрь, чуть застыла, вздохнула, чмокнула деда в щёку и, развернувшись, пошла в дом.

«Дрянь!» — подумал я. — «Впрочем, Хебел в последние годы жил почти замкнуто, и в прохладном отношении к себе со стороны родственников тоже виноват».

— Я вижу, — старик взглянул на живот невестки, — вы даром времени не теряли и ждёте прибавления… И кто?

— Сын! — важно ответил Умургах. — Три сына — это сила! Надеюсь, Юси и далее будет меня радовать!

— Это хорошо, — благодушно улыбнулся Хебел. — Клану потребуется много мужчин.

Молодая жена улыбнулась, но ничего не ответила.

Поговорив ещё немного, мужчины тоже пошли в дом, и мне ничего не оставалось делать, как последовать за ними.

Остальные дети младшего сына старика внешне оказались примерно такими же как и их сестра, что не прибавило им очков. Они так же с удивлением воззрились на меня, но почти сразу потеряли интерес, и я стал чем-то похожим на мебель, к которой настолько привыкаешь, что не замечаешь. В доме также были и другие люди, — друзья Панри и их родители, — с которыми, к счастью, мне не было необходимости знакомиться, поскольку они не входили в круг интересов старика.

День рождения, как оказалось, решено было провести по традициям народности, к которой принадлежала Юси: под открытым небом с приготовлением мяса на огне, что меня не могло не заинтересовать. Уж я-то мастер! Оставалось только догадываться, что думали соседи, до которых доносился сильный запах. Понятно, что ничего хорошего, но Умургаху Песаве не было дела до лучей добра, которыми, вероятно, его награждали из-за заборов.

Впрочем, откуда мне знать какие здесь порядки. Может, тут соседи только и делают, что пакостят всем вокруг? Хмм… А я и сам в Землекаменске тоже жарил мясо и варил раков чуть ли не под окнами чужих квартир и даже не думал, что проживающие там люди не могут позволить купить у меня ароматные деликатесы! В этот момент неожиданного просветления мне даже стало стыдно. Вот критикую со злорадством одних, а сам поступал подобным образом!..

— …стоит поучиться у жителей других планет, — донёсся до меня голос старика. — Вот мой помощник Фанух целый год прожил на Сайяри в системе Анаграу и научился убивать животных голыми руками, а потом разрывал им брюхо и жарил ещё тёплую печень. Ммм… Я во времена своей боевой молодости как-то попробовал такое блюдо и, думаю, что Юси подтвердит, мало что может с ним сравниться.

— Да, — широко улыбнулась молодая жена Умургаха, — парная печень просто изумительна на вкус… А ещё мозги…

— Мозги? — воскликнула незнакомая мне женщина, чьё лицо было белым как снег. — Вы едите мозги?.. — и, закрыв рот ладонью, побежала к забору, где её благополучно стошнило.

— В некоторых культурах, — продолжал Хебел, — застолья продолжаются в течение многих часов, и когда животы наполнены яствами настолько плотно, что в рот уже ничего не лезет, то люди щекочут своё нёбо перьями, вызывая рвотный рефлекс.

— Зачем? — с интересом спросил муж продолжавшей стоять у забора бледной женщины, совершенно не обращая на ту никакого внимания.

— Чтобы освободить желудок для очередных блюд! — старик явно веселился, и румянец играл на его обычно бледных щеках.

— Интересно, — задумчиво произнёс мужчина, откусывая от куска мяса. — К сожалению, на Татангге такое вряд ли возможно, а то бы я попробовал.

И гости начали наперебой обсуждать незнакомую традицию, с некоторой завистью поглядывая на меня и Юси, будто мы только и делали всю свою жизнь, что объедались деликатесами.

Вскоре муж несчастной женщины, которую успешно вытошнило второй раз, подошёл ко мне и не стесняясь стал выпытывать, каково убивать диких животных и пить их кровь. Я взглянул на довольного старика Хебела и понял, что надо импровизировать. Через несколько минут вокруг меня собрались почти все гости и чуть ли не с восхищением внимали каждому слову.

Даже младшая шестнадцатилетняя дочь Умургаха, чьё имя мне никто не сказал, а я и не подумал спросить, до этой минуты смотревшая на меня свысока, протиснулась поближе, с горящими глазами внимая рассказу об ужасных ящерах. А меня уже было не остановить, и всё новые и новые подробности выливались на головы слушателей. Минут через двадцать Панри, виновница торжества, решила, что я незаслуженно долго отбираю на себя внимание, и, громко обратившись к гостям, предложила какую-то местную игру.