Решили спустить лодки на воду и отплыть на безопасное расстояние. Там и ожидать тех, кто ещё может дойти до берега. Четыре десятка воинов сели в ладьи и начали грести. На расстоянии менее полёта стрелы стали пристально смотреть в сторону берега, готовые вернуться за своими товарищами или же отплыть ещё дальше.

Ждали долго, в результате ещё дюжина смогла присоединиться к своим, а наступающая ночь побудила поднять паруса и направиться к Оланду. Все, кто мог спастись, и кому благоволили боги, сидят здесь, в лодках. До остальных уже дотянулись руки дикарей. Можно, конечно, на следующий год набрать большой отряд и попытаться отомстить, но об этом будут думать те, кто сможет добраться до дому. Сейчас надо ловить парусами попутный ветер и усиленно грести.

Для Евпла настали тяжёлые дни. Раненых было много, а силы у него не были безграничны. Запасы еды походили к концу, поскольку все надеялись на богатую добычу и никто заранее не подумал о пище на обратный путь. Парню приходилось постоянно пересаживаться с лодки на лодку и лечить тяжелораненых. Постепенно они были исцелены, и пришлось браться за остальных. Как бы ни было всё это тяжело, но не приходилось, подобно остальным, постоянно сидеть с веслом в руках и однообразными движениями тревожить кровоточащие раны.

Боги, видимо, были недовольны жертвами, которые принесли им воины перед походом. Кому-то из них показалось мало, что отряд был разбит, и к дому пыталась добраться лишь половина. Когда северяне уже начали было радоваться, что до цели осталось плыть совсем немного, из утреннего тумана показались чужие лодки. Кто это? По знакам на щитах поняли, что эти чужаки приплыли из западных фьордов. Что они делают в этих малопривлекательных для них землях, — сейчас спрашивать никто не стал. По тому, что от чужой флотилии послышались звуки боевых рогов, чужаки не настроены к мирной беседе.

Залп из вражеских луков накрыл обе несчастные лодки. Ещё залп и десяток воинов уже никогда не увидят родной Оланд. Остальные укрылись за немногочисленными щитами. Евпл упал на самое днище поближе к прикрывающему его борту и пытался навалить на себя всё, что попадалось под руку. Смертоносные стрелы продолжали лететь и мало кто решался отвечать атакующим.

Вот лодки данов приблизились и наиболее проворные из их воинов стали запрыгивать в ладьи, где им мало уже кто сопротивлялся. Абордаж удался, и чужая флотилия пополнилась двумя судами. Атакующие старались избегать ненужного кровопролития и лишь оглушали тех, кто ещё мог стоять на ногах. Всех пленных перевязали, и направились к ближайшему островку для перераспределения гребцов и добычи.

Добычи не было. Эта новость неприятно поразила всех, кто ещё совсем недавно ожидал захват двух лодок, случайно возникшими по дороге домой. Пришлось немного потрепать пленных, прежде чем они начали рассказывать печальную повесть о своих злоключениях. Данов этот рассказ даже повеселил, поскольку они никогда не были высокого мнения о своих восточных собратьях. Хорошие боевые лодки те строить не умели, а пользовались непонятно чем. Ну а каковы лодки, таковы и воины, способные лишь на то, чтобы нападать на слабо укрепленные поселения, расположенные на восточном побережье моря, и отнимать скудное добро у полудиких людей.

Теперь даны покажут неудачникам, по слабоумию осмелившихся ходить в викинг, кто на самом деле являются великими воинами. Пленников пересчитали, перевязали, и разместили по лодкам флотилии. Тех, кто не был ранен, привязали к лавкам и дали в руки вёсла... пусть гребут. Весло дали и Евплу, но вскоре захватчики были неприятно поражены тому, как он неумело с ним обращается. Пошли долгие расспросы и даны поразились услышанному от парня. Доложили предводителю и тот, после непродолжительного обдумывания, забрал целителя на свою ладью.

Надо сказать, что суда данов значительно отличались от тех, что были у жителей Оланда. Данские лодки были длиннее и шире, а паруса по площади превосходили чуть ли не в два раза. Да и сами мореходные качества были значительно выше, что сразу сказалось на общей скорости передвижения флотилии, — она упала. Некоторые горячие головы предложили избавиться от тихоходок, своей неторопливостью значительно увеличивающих время пути до родных берегов.

Предводитель имел гибкий склад ума и вскоре направился к Оланду с целью продать две захваченных лодки и тем самым вернуть былую манёвренность, и скорость. Подходить всей флотилии к ближайшей пристани они не стали, чтобы местное население не заподозрило недобрые намерения. Узнав, где можно продать тихоходки, отправились туда и быстро совершили сделку.

Даны не были бы данами, если не решились на другие нестандартные решения. По пути к месту, где у них наверняка купят судна, они пустили один отряд по берегу, который втихаря захватывал встречающихся по пути одиноких жителей, будь то пастухи или рыбаки. Неподалёку плыла одна из лодок, куда они и сгружали добычу. Сами селения обходили, чтобы не было лишнего шума. Затея удалась, и захваченных людей было почти столько же, как и ранее пленённых воинов.

К вечеру флотилия уже плыла в сторону фьордов, а даны обдумывали, не напасть ли ночью на какой-нибудь прибрежный хутор или не захватить ли проплывающую мимо лодку. Овцы существуют же для того, чтобы их стригли.

Евпл всматривался в чужой берег. Высокие прибрежные скалы не походили на то, что он видел ранее. Их высота и внешний вид приводили в трепет. Теперь парень понимал то восхищение, с которым Ильва рассказывала о своей родине. Да, эти каменные стены не похожи ни на что из увиденного за последние месяцы. Водные проходы между скалами пугали и завораживали. Что теперь его ожидает?

Сошли на узкий берег, а оставшиеся начали переносить туда привезённое добро. К прибывшим уже спешили местные жители, о чём-то громко расспрашивающие. Им радостно отвечали. На пленных мало кто смотрел, всех интересовала добыча.

Более полусотни невольников повели в селение. Там с невозмутимым выражением лица восседал глава клана. К его ногам складывали трофеи и он, улыбаясь краями губ, одобрительно кивал. Вокруг тюков уже сновал счетовод, оценивающий стоимость всей добычи. Потом настал черёд осмотра пленников и оглашения общей суммы. Как понял Евпл, сумма была довольно внушительная.

Глава клана подтвердил величину одной доли трофеев и прибывшие воины стали подсчитывать количество денег, полагаемое каждому в зависимости от его вклада в общее дело. Гомон стоял страшный. Все громко хвастались друг перед другом и наиболее предприимчивые уже начали присматривать вещи или рабов, которые они могут получить.

Кто-то уже испытывал мускулы пленных мужчин и пытался лапать женщин. На Евпла мало кто обращал внимание. Оно и понятно, — мальчишка не производил впечатление выносливого работника, а иные северянам и не нужны. Лишь некоторые местные девушки, глазеющие на удачливых воинов, иногда удостаивали парня чуть заинтересованными взглядами. Но этот еле возникший интерес сразу же угасал при виде мускулистых членов клана.

Постепенно толпа пленников уменьшалась. Вначале начали разбирать мужчин, уводя то одного, то другого в разные стороны поселения. Постепенно забирали и женщин. Евпла обходили вниманием и это его начало немного настораживать. Даже стало обидно, — неужели он не имеет никакой ценности в глазах данов?

Ответ пришёл в виде немолодой женщины, к одежде которой были пришиты какие-то шкурки, ленты и непонятная мелочь. Она посмотрела немного на него и призывно махнула рукой. Развернулась и пошла куда-то не оборачиваясь. Евпл хотел было услышать объяснения от проходящих мимо людей, но те не обращали никакого внимания. Пришлось последовать за странной женщиной, пока та ещё не скрылась за поворотом.

Прибавив шагу, парень догнал её и через некоторое время они вышли из селения и побрели по какой-то тропе. Куда она ведёт его? Евпл не решился задать вопрос. Он вообще в последние дни мало о чём спрашивал данов, которые говорили на какой-то разновидности языка жителей Оланда, к которой Евпл уже успел привыкнуть, а тут новая языковая головоломка.