Проснувшись на следующий день, Евпл почувствовал себя значительно лучше. Раны затянулись корочками, грозившими растрескаться от любого неудачного движения. Что более важно, мальчик смог подняться и ходить. И ещё хотелось есть, много есть.

— Так ведь он всю еду сожрёт! — возмутился Николай.

— Мальчик выздоравливает. Он почти ничего не ел несколько дней, — ответила Домна.

— Ладно. Но всё-таки следи, чтобы и мы не остались голодными, — только и смог выдохнуть мужик.

Прошла ещё пара дней и Евпл чувствовал себя почти здоровым. Вот только странное тянущее ощущение по всему телу несколько тревожило его. Потом началась подготовка к посевной, и не хватало времени, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

Получать удовольствие от весенней посадки семян может лишь человек, имеющий близость с природой. Подобное городскому жителю, наверняка, не понять. Евпл удовольствие не получал. Для него это был тяжёлый однообразный, но необходимый труд. Не сделаешь это весной — нечего будет есть бóльшую часть года. Никакие грибы и ягоды, до появления которых ещё дожить надо, не заменят овощи и фрукты. Охота и рыбалка не всегда результативны. А в Великоградской провинции нельзя пренебрегать любым способом пополнения продовольственных запасов. На окрестных землях урожаи довольно скудные: мешок посеянной пшеницы даёт три мешка урожая, мешок ржи — два мешка. В огородах разводят капусту, огурцы, морковь, свеклу, редьку, брюкву. Полученного урожая хватает лишь для собственных нужд и на продажу ничего не остаётся. Яблони никто не сажает, поскольку раз в примерно пять-десять лет бывают сильные морозы и деревья часто гибнут.

К июньским календам всё было посеяно, и для Евпла наступили относительно спокойные дни. Можно было немного расслабиться и заняться рыбалкой. К сожалению, дядька Николай пожадничал денег, и зимой не получилось починить сеть, верши и раколóвки. Мальчик набрал заранее в воде личинок стрекозы, чтобы не ловилась мелкая рыба, взял пару удилищ и поутру пошёл вниз по течению реки искать место с хорошей поклёвкой. Отойдя на полмили от деревни, он нашёл вроде бы перспективную излучину и закинул удочки. Евпл любил рыбалку. Сидишь с удочками и думаешь о чём-то своём. Никто не стоит над душой и не указывает, куда бежать и что делать. Рыба понемногу ловилась, но мальчик не был доволен уловом и решил сменить место. По берегам речки росло много деревьев и кустов, и чтобы найти удобное место для рыбалки иногда приходится прошагать более полсотни шагов.

Наловив пару дюжин рыб среднего размера, Евпл решил, что нет смысла сидеть под палящим солнцем и пора возвращаться домой. Смотав удочки, он отправился обратно не вдоль реки, а через луга, которые через месяц будут обкашиваться на сено для стогов.

В траве стрекотали кузнечики, из под ног вылетали мелкие птички, и в душе царило умиротворение. Была бы воля, лёг бы в траву и лежал так целый день, наслаждаясь природой. Но нет, мальчик не принадлежал сам себе. Понятия детство в его мире не существовало. Лишь дети очень богатых родителей могли позволить себе делать то, что захочется. Да и то до поры, до времени.

Вдруг, течение благостных мыслей оборвалось. Евпл увидел в траве некую странность и остановился в недоумении. Над землей виднелось небольшое переливающееся цветами радуги свечение, имевшее вид полусферы, и из него изредка появлялось нечто, похожие на нити молнии. Эти разноцветные нити колыхались некоторое время в разные стороны и постепенно исчезали, как бы втягиваясь обратно. Простояв в отдалении, мальчик решился подойти поближе, несмотря на очевидный страх. Евпл вначале подумал, что это место соприкосновения радуги с землёй, а всем известно — в таких местах находится клад. Но дождя сегодня не было и радуге взяться было неоткуда. А без лопаты нельзя было начать копать, проверяя, есть ли клад на самом деле или нет.

Паренёк всё стоял и смотрел... смотрел и стоял, не зная, что делать. Постепенно он почувствовал, что по его рукам и ногам разливается как бы тепло. Оно было не обжигающее, а приятное. Руки как бы сами по себе захотели коснуться свечения, но они не были свободны — в них были удилища и улов. Евпл не решился податься внезапному желанию. Присмотревшись, он увидел на том месте, где светилась полусфера, нечто серовато-коричневое — скелет то ли бобра, то ли какого другого мелкого животного. Желание протянуть руку пропало окочательно.

Наваждение пропало, и мальчик смог оторвать взгляд. Посмотрев по сторонам, он понял, что простоял довольно долго, и солнце было уже в зените. Надо было скорее идти домой, пока рыба не протухла.

Нагоняй Евпл всё же получил.

— Что так долго рыбачил? Да ещё улов мелкий. Ты что, уснул там? — встретил упрёками Николай.

Пробубнив невразумительный ответ, мальчик понёс рыбу на кухню.

— Сам наловил, сам и чисти — заявила Лизка, только-только собирающаяся готовить обед.

Пришлось подчиниться, но это было и к лучшему. Ему надо было обдумать увиденное, и чтобы никто в это время его не отвлекал. «На что я наткнулся? — был главный вопрос. — И что мне дальше с найденным делать?» Мальчик пытался вспомнить, рассказывал ли кто-нибудь о похожем, но ничего не вспоминалось. Спрашивать у Николая или Домны показалось неразумным, а болтунья Лизка не тот собеседник, с которым можно посекретничать. Порассуждав, паренёк решил, что информацией об увиденном ни с кем делиться нельзя. Свечение наверняка кто-то увидит и расскажет другим, и неизвестно чем всё закончится для него. Надо лишь подождать, и посмотреть будет правильно. Быть поднятым на смех мальчонка не хотел. Как знать, может спустился на землю какой-нибудь бог и оставил там свой след. Евпл пытался припомнить нечто подобное, из слышанного на уроках, но не получилось. Изучение религиозных текстов в школе ему давалось с трудом.

Обедали в тишине. В центре стола стоял чугунок, из которого в деревянные тарелки (да-да, в доме чересчур экономного дядьки была такая посуда!) Домна черпала уху. Кто-нибудь посторонний обязательно бы заметил, что это просто рыбный суп, а уха варится лишь только на берегу реки сразу после удачной рыбалки. Да ещё в ухе обязательно должен быть ёрш. Но знающих рыболовов на обеде не было и это хорошо, ибо Домна могла бы обладателю собственного мнения и поварёшкой в лоб дать — иди к себе в избу и свой жене высказывай, какой именно суп она сварила.

После обеда Николай пошёл вздремнуть, а Евпл побежал на улицу высматривать мальчишек. Уж очень ему хотелось побыстрее разобраться с пониманием того, что он увидел давеча. Ребятни на улице не было. «Обедают» — догадался мальчик. Ничего не оставалось, как пойти к местной лавке Андрея Калабанова, которую тот зачем-то несколько лет назад открыл в деревне, где всего пара дюжин изб. Хотя логика тут была — за внезапно понадобившимся ниткой-иголкой в соседние Селищи или Горнецко не пойдёшь. Только полдня потеряешь.

Странный был этот человек — Андрей Калабанов. То ли мелкий купчишка, то ли богатый крестьянин. Приехал неизвестно откуда в деревню лет пятнадцать-двадцать назад. Говорит немного заумно, особенно когда выпьет, а так обычно отмалчивается. В религиозных празднествах участия не принимает. Хозяйство ведёт не так, как принятно у местных, которые его немного сторонятся. Никто с ним по пустякам не ругается, а по-крупному и тем более. Странный он человек, пришлый. Деревенские обзывают его различными странными словами, но в лавку к нему ходят, потому что торгует необходимым и торговлю ведёт честно, цены не заламывает, весы у него правильные.

Калабанов около своей лавки построил подобие беседки, где можно от палящего солнца или от проливного дождя укрыться. Сделано это было с умыслом, но местному обществу всё равно где собираться на посиделки, а в беседке это делать удобнее, чем просто на лежащих на земле бревнах. Нет-нет, да кто-нибудь из сидящих сходит в лавку и купит каких-нибудь сладостей или просто семечек. Глядя на такого, в лавку отправятся и другие. Через час все что-то жуют или грызут, и на пытавшихся сэкономить, приносящих еду из дому, смотрят свысока.