Прошло три дня. Народ праздновал основательно и на улицах уже бродило не мало пьяненьких личностей. Все были расслаблены — тяжёлый год позади и можно помечтать о том, что следующий будет намного лучше. Несмотря на морозец, по улицам бродили сутками напролёт. Мало кто засыпал до глубокой ночи. Евпл вышел из избы и решил пройтись по немного заснеженной деревне. Он с непривычки уже начал уставать от массового гуляния и неосознанно выбрал для прогулки не главную улицу, а задворки. Там было намного тише, на небе ярко сияли звёзды и мальчик залюбовался ими. Став искать знакомые созвездия, он настолько предался этому занятию, что от надолго запрокинутой головы почувствовал головокружение. И от этого не сразу осознал странные звуки, доносящиеся от бань, расположенных на небольшом расстоянии.

Подумав, что это ребятня нашла себе забаву, Евпл смело отправился в темноту. Но там не было детей. Паренёк увидел двух взрослых, несших какой-то большой мешок к одной из бань. Мешок странно изгибался и издавал глухие звуки. Евпл присел в снег и его не заметили. Когда люди скрылись в бане, он медленно приблизился к ней и заглянул в окно. Внутри горело несколько свечей. Что-либо разглядеть было сложно, но мальчику послышались какие-то знакомые звуки. Его вдруг осенило — так Василиста иногда ругалась на корову, когда та пыталась забраться в огород. Что делать? Войти в баню? Не вариант. Как он может справиться с двумя мужиками? Да никак.

Евпл рванул обратно в избу. Николай, как ни странно, уже пришёл и готовился ко сну. Мальчик несвязно прокричал, что Василиса схвачена неизвестными мужчинами, показывая рукой туда, откуда прибежал. Дядька схватил кочергу и как был полуодетым, рванул наружу, а Евпл устало сполз на пол и потерял сознание. Когда он очнулся, то ощутил под собой сундук... голова на подушке. На улице кто-то громко ругался. Лиза сидела рядом и не дала мальчику встать: «Спи, давай». И сон завладел им.

Утром вся семья ушла обратно в Поддубье. В дороге никто не проронил ни слова. Через пару дней Евпл уже забыл о происшедшем и вместе с мальчишками бегал по улице. Утром, в последний день сатурналий, он пошёл во двор кормить поросят. Ведро выскочило у него из рук — на верёвке, привязанной к балке, рядом с дверью в хлев висело что-то... Василиста. Мальчик дико закричал и снова лишился сознания, а когда очнулся, то тело девушки уже вносили в избу.

Похороны состоялись на следующий день. Плач Домны и Лизы на исходе долгих праздников был настолько горестным, что Евпл не смог заставить себя пойти вместе со всеми на кладбище. Единственная родная душа, которую он познал за свою недолгую мало радостную жизнь, покинула этот мир. Почему?! Как Василиста могла оставить его одного в то время, как он стал остро нуждаться в её молчаливом, но участливом благожелании? Мальчик этого искренне не понимал. Он снова один во враждебном мире. Жестокая обида на девушку мешала ему сидеть на поминках и есть кутью вместе с набившимися в избу крестьянами. После поминок родители Василисты, Лизка и Евпл пошли на кладбище. По обычаю, распространённому в близлежащих деревнях, каждый взял по несколько горстей песка с могилы и насыпали его себе под одежду, поближе к груди. Считается, что это помогает плачущим родственникам быстрее успокаиваться.

В последующий день Евпл безвольно сидел около избы и даже отказался пойти в школу. Николай не настаивал, но загрузил мальчика работой по хозяйству настолько, что тот к вечеру еле добрёл до своего обычного спального места под лавкой. Мальчишки есть мальчишки... и утром Евпл безропотно пошёл в школу, а в последующие дни даже начал забывать о произошедшем. Нелёгкая жизнь в деревне не располагает к долгому копанию в своей душе. Особенно, в детской душе. Лишь по вечерам, перед тем, как отойти ко сну, он молился Гермесу, чтобы тот помог душе Василисты благополучно попасть в царство мёртвых...

Январь и февраль — время заготовки дров. Почти каждый день дядька Николай и Евпл уходили в лес. Пилили деревья, укладывали на дровни и увозили в деревню. Однообразие утомляло и если бы не школа, то мальчик взвыл бы. К счастью, наступили мартовские иды и все крестьяне от мала до велика вывалили на улицу провожать зиму и сжигать чучело противной старухи — Анну Перенну, одно из воплощений Луны. Люди много пили и распевали смешные, непристойные песенки. После сатурналий этот праздник был вторым по значимости для детворы.

Наступил конец марта, последнего месяца учёбы выпускного класса первой ступени. Многие ученики были этому рады, поскольку не всем нравилась необходимость ходить на занятия. Да и крестьяне, их родители, имели обширные планы на почти взрослых детей — впереди посевная, а потом уже можно подумывать о возможных браках. Выйти деревенской девушке замуж в четырнадцать-пятнадцать лет — обычное дело. Парни могут подождать и до шестнадцати лет, и до восемнадцати.

Евпл не был отличником. Высшие оценки у него были лишь по истории и географии. За изучение имперских языков он получил твёрдое «хорошо», а вот изучение религиозных текстов ему давалось с трудом. Даже если бы случилось чудо, и поблизости открылась школа второй ступени, то его вряд ли бы приняли. Если бы только кто не заплатил за него. Но ожидать, что скупой Николай расщедрится на такое, — это ещё большее чудо. Вряд ли бы дядька это сделал и для родного ребёнка. А вот то, что чудеса случаются — сомнению не подлежит. Домна, жена Николая, снова беременна и счастливые родители мечтают о будущем сыне. Евпл этому событию не очень рад. Не то, чтобы паренёк плохо относился к другим детям, нет. Просто рождение ребёнка означает более долгую и тяжёлую работу, поскольку Домна не сможет какое-то время полноценно трудиться по хозяйству. Потребуется больше продовольствия для семьи. А вот если богиня Гера захочет, то может появиться и двойня. Тогда точно придётся скупердяю Николаю купить вторую корову, а Евплу вкалывать от зари до зари.

На фоне подобных размышлений окончание школы прошло почти незаметно. Заведующий выдал всем ребятам памятные свитки с оценками. Никаких торжеств по этому поводу не было ни в школе, ни дома. Хотя нет, Николай по этому случаю позволил себе выпить дополнительный кувшин пива, и это являлось свидетельством небывалого расточительства. Мальчику же показалось, что дядька пьёт не пиво, а его кровь. До кровавых мозолей придётся работать этим летом Евплу. И осенью, и в последующие годы.

С таким грустными мыслями вышел он на улицу и сел на скамейку. Вечер был необычно тёплым. На небе показались многочисленные звёзды. Они влекли к себе. Взгляд переходил с одного созвездия на другое. Неожиданно то тут, то там по небу стали чиркать белые полоски. Мальчик завороженно смотрел и смотрел в небо. Метеоры были видны примерно час и стали пропадать. Евпл уже собрался было пойти в избу спать, но что-то его ударило в предплечье и ниже под лопатку. Он вскрикнул, и тело изогнулось от боли. Было такое ощущение, что на него высыпали горшок с углями. Сознание угасло от болевого шока.

Сколько времени он пробыл на земле на земле — неизвестно. Но когда к Евплу вернулись чувства, он увидел над собой потолок. Мальчик лежал на лавке, на голове было мокрое полотенце, всё тело горело от жара. Местного лекаря в деревне не было, а звать из Селищ Николай не стал — лишних денег не было. Да и что мог сделать лекарь? Окурить травами и дать странно пахнущий отвар? Поможет ли? А воззвать к Асклепию Николай мог и сам.

«Лизка, возьми чистую тряпку, смочи в колодезной воде, выжми и положи ему на лоб. Когда тряпка нагреется, снова смочи в воде» — наказала Домна дочке.

И на том спасибо.

Жар в теле начал спадать на третьи сутки. Дядька сердился, но благоразумно не тревожил мальчика. Он понимал, что всё может быть и хуже. Посевная ещё не началась и можно переждать несколько дней, пока работник будет поправляться. Тело сильно болело и на нём были видны две раны из которых сочилась жидкость. Рука еле двигалась, но общее самочувствие постепенно улучшалось. Мальчику постоянно хотелось спать, и в какой-то момент сон наступил.