— Хорошо, отец. Хотя я и не могу понять твоего интереса к той женщине.

— Я думаю, что она обладает редким видом магии, мало используемым даже в прошлые времена, а сейчас так вообще неизвестным. Если моё предположение верно, то она одна может открыто противостоять если не полусотне фэридунов, то двум-трём десяткам уж точно.

— Теперь всё стало на свои места, отец. Ты прав, — такую возможность усилиться упускать нельзя…

Кирс уже давно перезнакомилась со всеми жителями Лисаса и попутно проверила их на наличие дара. К сожалению для неё, Гликон, почти сразу после их прибытия на остров, занялся тем же, но тёмному магу удалось его опередить и найти двух одарённых женщин-огневиков, которым она сразу же предложила работу. Их способности Кирс скрывала людей и для этого даже удерживала служанок от лишних выходов на улицу, что было крайне неудобно для всех.

Тренировки со служанками проходили вдали от поселения и, как правило, в те времена, когда появлялась необходимость посетить то или иное местное племя. Как и все природные одарённые, они были посредственными магами, но такова реальность, с которой приходилось мириться. Кирс даже стала задумываться над тем, что следует заняться селекцией, подобной той, что начал практиковать Евпл, — создавать супружеские пары одарённых. Понятно, что мгновенное положительного эффекта это не даст, но женщина никуда и не спешила. Она, даже, начала задумываться над тем, чтобы найти себе сильного одарённого, от которого могла бы родить будущих магов.

Фарс, посетивший её недавно, мог бы стать таким осеменителем… Кирс передёрнуло от такого слова, но оно точно отражало подобное действие. Ну не в любовники же брать уже далеко немолодого мужчину?! Да, наверное, она сглупила и надо было активно взять сильного мага в оборот, и тогда от него родился бы хороший одарённый ребёнок.

Женщине было плевать на общественное мнение. Да и кто открыто посмеет обвинить её в распутстве? Кирс усмехнулась — после того, что она творила в последних удачных карательных экспедициях, она может прямо на агоре даже пить кровь младенцев. Нет, конечно, это преувеличение и ничем подобным она заниматься, по-крайней мере, сейчас и прилюдно, не собирается.

На ближайший год женщина поставила себе план по укреплению своего материального благополучия. Магия — это хорошо, но сама по себе она Кирс не привлекала. Ну какой смысл стремиться стать одним из самых сильных фэридунов и пребывать в бедности, тратя всё своё время на теоретические размышления о своих возможностях?

Нет. Это возможности должны служить на её благо и возвышать над людьми не только из-за того, что она родилась одарённой, — таковых в мире, возможно, относительно много, — но и потому, что она смогла реализоваться как успешный человек. Этот мир сейчас устроен так, что главное мерило успешности — деньги. Тот, кто имеет монеты, считается обласканным богами. Быть знаменитым, но бедным — удел древних философов, да и то далеко не всех.

Кирс надеялась, что через две-три сотни лет ситуация изменится, и почти любой маг, даже, небогатый, по общественному положению сравняется с тем, у кого сундуки забиты золотом. Что толку, если ты ешь на золоте и серебре, но твои внутренности разъедает болезнь, и никто не может прийти на помощь? Или, несмотря на многочисленную хорошо обученную и вооружённую охрану, тебя рано или поздно отравят? Вот тогда и появится необходимость в магах, которые исцелят в первом случае и распознают яд или остановят отравителя во втором.

Да, эта работа, наверное, по своей сути мало отличается от какой-либо другой, но за неё сильные мира сего будут готовы отсыпать много золота, которое, как известно, с собой в могилу не заберёшь. А магам останется лишь выбирать между наиболее щедрыми нанимателями. Кирс, как кошка, даже зажмурилась от удовольствия, представляя те, пока ещё далёкие времена, которые она может приблизить настолько, что о них можно будет говорить как о вполне реальных.

— Да ты спятил, сынок! — Эразм уже давно не выглядел настолько изумлённым. — Ты предлагаешь прорыть канал длиной почти в сотню миль?

— Не совсем так, отец, — голос Евпла казался несколько обескураженным. — Если прорыть канал из Средиземного моря до Красного, то по нему начнут плавать все, кому не лень, и я никак не смогу на это повлиять, даже если перегорожу его цепью. Поэтому, я предлагаю прорыть часть суши до небольших, часто высыхающих солёных озёр.

— И что это даст?

— Воды из Красного моря заполнят те впадины и образуют большие озёра, что сократит дальнейшую перевозку грузов на верблюдах чуть ли не наполовину. То есть вместо восьмидесяти миль путь по суше займёт примерно пятьдесят.

— И сколько надо прорыть?

— Миль пятнадцать и поступившая вода зальёт большую впадину. Вот только насколько протяжённым получится озеро, я не знаю. Возможно, тоже миль пятнадцать.

— Просто забудь об этом, сынок, — твёрдо заявил Эразм. — Или надо делать полноценный канал, или вообще ничего. Тридцать миль — это всего лишь два сэкономленных дня пути. К тому же неизвестна ещё глубина того будущего озера, на которое ты надеешься и, возможно, потребуется углублять фарватер. Не исключено, что всем этим проектом заинтересуются власти, и ты останешься не у дел.

— Значит, нет? — тридцатипятилетний мужчина был сейчас похож на школьника.

— Нет. Я до сих пор удивляюсь, что твой окружной путь в Хиндский океан ещё не стал известен по всей Империи. Если ты отправишься осуществлять задуманное в египетских землях, то это точно вылезет наружу. Все начнут пользоваться этим коротким путём, и твоё поселение Лисас просто прекратит существование из-за ненадобности, поскольку останется далеко в стороне от торговых путей. Более того, Антиохия тоже потеряет своё значение и полис захиреет. Оставь всё, как есть, ибо в погоне за отличным ты только потеряешь хорошее. Лучше сосредоточься на поисках одарённых, это и безопаснее, и намного полезнее для нашего с тобой будущего.

Евпл покинул Эразма и не спеша побрёл по улицам в сторону своего дома. Он заигрался и самое неприятное, что сам догадывался об этом, но не мог признаться в этом даже самому себе. Слова отца оказали эффект вылитого ведра ледяной воды, которым нет-нет да и окатят кого-нибудь в его саду. Надо заняться действительно важным. Например, своими старшими сыновьями, ведь им скоро будет по двадцать лет. И не только ими, но и четырнадцатилетними двойняшками Пакором и Артистоной.

Если с последними пока всё просто — они уже второй год познают прелесть тренировок в горной местности, начаткам знаний о целительстве с Ильвой и владений силой огненной стихии с Эразмом, то старшие парни уже вовсю бьют копытами в предвкушении самостоятельной жизни. Вот только у Евпла щемит сердце, когда он начинает думать о том, что его дети — самостоятельные люди, которые сами могут выбирать себе путь. Хорошо, что юношеская увлечённость противоположным полом немного утихла, и по мере получения новых магических знаний они натали думать тем местом, которым и следует.

Ну вот, накаркал, — парни стоят неподалёку и о чём-то оживлённо переговариваются. Обычно спокойный Берхард активно жестикулирует, и это выглядит довольно странно, — половинчатое бюргерское происхождение отличало братьев от всех остальных более эмоциональных и нетерпеливых подростков. Увидев отца сыновья подошли и без особых предисловий, как и любил Евпл, продолжили начавшийся ранее диалог:

— Отец, ты уже несколько раз говорил, что мы вполне самостоятельные маги, — произнёс Берхард. — Мы хотим отправиться в путешествие, посмотреть мир… и вообще.

— Да, — поддакнул Матис. — По всем законам мы взрослые люди и можем делать всё, что захотим.

— Не думаю, что делать, всё что захотим, — это признак взрослого поведения, — начал было назидательно вещать Евпл, но вовремя сообразил, что подобные нотации ни к чему хорошему не приведут. — Ладно, если хотите путешествовать, то подумайте куда, и собирайтесь.