— Думаете, это бред? — проницательно спросил Лар. — Тогда подумайте… вам ведь снятся странные сны? Вы легко овладеваете сложными науками? Вас распознают системы и существа, которых прежде вы не видели? Вы говорите на языках, которые не изучали?

Перед внутренним взором Нины ярко встала карта детализации, встроенная в «Гаусс», а затем реакция главы Конфедерации на неё и взявшееся из ниоткуда понимание языка Акустико.

— Даже если и так… — сказала она, — это просто совпадения, ничто не доказывает ваши слова.

— Пока я не могу предоставить вам доказательства, но они будут. Она моя мать, и я вижу её в вас… — он откашлялся в кулак. — Вы, конечно, не она, в вас часть её души, знания и информация, которые важны для галактики и всего живого. Клянусь вселенной, мы не преследуем иных целей, кроме как узнать то, что Королева так и не сообщила нам. Мы лишь хотим позволить её душе говорить вашими устами…

Нина хотела ответить, сказать, что душа у неё цельная и никакая Королева внутри неё не живёт, но не успела. Именно это время бортовой компьютер выбрал, чтобы сообщить.

— Корабль заходит на посадку. Межзвёздная обсерватория Флёрсарин. Межгалактический войд ТИ-20.

За единственным в каюте иллюминатором, который Нина до этого не замечала, что-то ярко сверкнуло, корабль дёрнуло при выходе из экзо-пространства, под потолком зашуршали механизмы очистителей воздуха. Нина и подумать не могла, что этот корабль даже старше, чем она предположила сначала. В двадцать первом веке на Земле такие корабли стали первым удачным экспериментом для выхода человека в дальний космос, тогда они летали медленно и за границы Солнечной Системы не выходили. Люди проводили исследования на планетах системы, не пересекаясь и не вступая в контакт с другими цивилизациями. Почти тысячелетие спустя, с появлением варп-двигателя, такие корабли изъяли на модернизацию и доработку, один из них даже взлетел с Земли, но так и не вернулся… а потом не стало и Земли. Конечно, остатки могли чудом уцелеть, их могло выбросить в космос, галактические старьёвщики и коллекционеры могли покопаться в обломках и собрать заново, только вот… Нина, задумавшись об этом, отвела взгляд, и наткнулась на выгравированную короткую надпись.

«RUS 2910.01.KOR»

Сначала она не могла понять, что видит, но потом, когда корабль тряхнуло снова, её будто пронзило молнией осознания. Россия. Две тысячи девятьсот десятый год. Первый сборочный сектор космических кораблей. Королёв. Нина хорошо знала об этом, ведь космический исследовательский центр в Королёве был основоположником и первооткрывателем всех известных и доступных Земле механизмов до вступления в контакт с Регилианцами.

Сердце ушло в пятки, а уши заложило — Нина не сразу осознала, что это произошло не потому, что она оказалась так близко к столь исторической вещи, а потому что эта историческая вещь вошла в атмосферу какой-то планеты и стала спускаться к поверхности. За иллюминатором появилось пламя, но корпус корабля стойко держал нагрузку, а явно модернизированные системы поддерживали жизнеобеспечение и более или менее комфортную обстановку внутри.

— Откуда этот корабль? — спросила Нина, вспоминая, что на Земных самолётах старого типа при взлёте тоже закладывало уши, а при резком спуске сердце уходило в пятки. Так говорили на ненавистной ей истории, которую она всё же знала назубок. — Откуда он у вас?

— Я ждал этого вопроса, — Лар обернулся и коснулся надписи кончиками пальцев. — Мой отец был с Земли. Его корабль потерпел крушение… первое присутствие людей в далёком космосе, первый полёт по дорогам экзо-пространств…

— В три тысячи девятьсот десятом году, — тихо произнесла Нина, — с Земли стартовал первый модернизированный под варп-переходы корабль старого типа, стартовал с людьми, с экспериментальным варп-двигателем, якобы способным преодолеть границы Солнечной системы. Они не вернулись… Я думала…

— Вся команда погибла, выжил только мой отец. Моя мать спасла его. Она знала что-то такое о нас и людях, что хранители Флёрсарин передавали из уст в уста лишь избранным через ритуал передачи знаний. Избранным наследником должен был стать мой брат, но мать погибла, так и не передав ему информацию. Ты нужна нам, чтобы это узнать. В нашей связи с людьми кроется тайна нашего происхождения, тайна, которую с уходом королевы мы утратили… Мы утратили слишком много…

Их вдруг тряхнуло так, что Нина отлетела в сторону и врезалась в стену рядом с Ларом, Марго бросило на пол, и только Лар остался стоять, будто ничего не произошло.

— Компьютер, — спокойно произнёс он, — стабилизируй внутренне состояние корабля.

— Отказано, — ответил компьютер. — Системы неисправны, нарушены важные протоколы управления…

— А можно попроще, — выдохнула Марго, с трудом принимая удобную позу.

— Мы падаем, — всё так же спокойно произнёс Лар, и корабль, будто бы это был приказ, резко накренился, Нина попыталась схватиться за стену, но не нашла никакой опоры, и укатилась к Марго, сгруппировавшись так, чтобы получить минимум повреждений.

— Опасность! Опасность! — заверещал компьютер. Все лампы загорелись красным.

Однако это было не всё. Корабль закрутило, Нину и Марго откинуло назад и придавило к полу. Нагрузки для Нины не были чем-то новым, и она относительно легко переносила их… до сих пор. Ей показалось, что её зажало между двух прессов, и с минуты на минуту расплющит — голова раскалывалась, глаза слезились, дышать было невозможно, кровь пульсировала в висках так, будто собиралась надуть их как воздушный шарик и лопнуть. Нина потянулась к чипу, надеясь, что сможет активировать защитный костюм, и ценой невероятных усилий сделала это. Пусть МАРИ не слышала её, но владельцу активного чипа всё равно были доступны базовые функции, среди которых защита стояла на первом месте. Защитный костюм лёгкой бронёй охватил её тело, завершая преобразование удобным шлемом. Сразу стало легче, и Нина смогла сосредоточиться не только на себе, но и на других. Лар уверенно стоял на ногах, глядя в сторону, а вот Марго… Непривыкшая к нагрузкам, обласканная удобством «Авроры», она никогда не бывала в похожих ситуациях и будучи учителем танцев не стремилась к ним, поэтому теперь просто потеряла сознание. Нина дотянулась проверить пульс, но тут же вскрикнула, хотя из-за шлема её не мог никто услышать — у Марго из носа обильно шла кровь. Лар без промедления бросился к ним.

Он присел рядом, и Нина с удивлением обнаружила, что их накрыла плотная воздушная сфера, внутри которой, несмотря на происходящее с кораблём, было тихо и спокойно. Лар коснулся щеки Марго, вздохнул и щёлкнул пальцами. Его рука рассыпалась на мелкие частицы и стала обращаться тёмным туманом, постепенно увлекая в туман и всё тело. Нина отпрянула, врезаясь в плотную грань воздушной сферы, подняла взгляд на Лара и изумлённо застыла, увидев в его глазах мольбу, надежду и безграничное доверие. А потом в голове раздался его тихий голос — Нине едва удалось разобрать слова:

— Вот доказательства, моя королева…

Раздался треск, в каюте снесло часть стены, полетели обломки, комки какой-то породы с элементами растительности, но внутрь сферы, созданной Ларом, ничего не попадало. Сферу выкинуло из корабля, она прокатилась вместе с Ниной, Марго и Ларом несколько километров и вдруг растворилась. Нину протащило по инерции вперёд, она стукнулась обо что-то твёрдое и потеряла сознание.

Старый регилианский дом на окраине большого города с покатой крышей и неровными стенами из местной вулканической породы выглядел брошенным, но Нина не могла представить, чтобы кто-то на Ригеле бросил свой дом. Регилианцы, являясь врачебной элитой галактики, жили на широкую ногу, у них не было ни бедных, ни представителей среднего класса, не было и преступлений. Целеустремлённые, спокойные, мудрые они занимались своим делом, вкладываясь лишь в то, что шло на пользу развитию их главного дела — медицины. Всё, даже оборонные структуры и армия служили этой цели. Но при всём своём богатстве Регилианцы имели ещё и очень добрые сердца, могли сочувствовать, безоглядно бросаться на помощь тем, кому она нужна, и отдавать последнее за любую жизнь, если она того стоила. Регилианцы считали, что люди стоят того, чтобы их защищать, чтобы им помогать и оберегать их. Колония действительно никогда не тяготила Ригель своим присутствием. И тем более странно в свете этой информации было видеть брошенный дом.