Лежанкой был назван кусок старого ковра, просто кинутого на пол. Вместо подушки — мятый засаленный матерчатый валик с непонятным содержимым, но это усталого путешественника уже почти не волновало, настолько он устал.

Утро началось с громкого шума. Ошарашенный Олег подскочил и бросился к окну. Мимо гостиницы валом шёл народ, неся в руках цветочные гирлянды и скульптуры божеств. Гомон стоял такой, что уснуть не получилось бы, даже проглоти лошадиную дозу снотворного.

— Что на завтрак? — спросил молодой человек вчерашнего раба.

— Завтрак, господин?

— Да, завтрак. Или в этой гостинице утренний приём пищи называют иначе?

— У нас нет никаких утренних приёмов пищи. Постояльцы, если захотят сами могут купить любую еду.

— А если не хочу сам покупать?

— Если господин захочет, я могу сходить и купить. Только деньги вначале надо дать.

— Я заплатил за комнату кучу денег! — начал возмущаться Олег. — А тут даже не кормят!

Но всё было бесполезно. Раб лишь кланялся и настойчиво напоминал о деньгах.

— Больше я сюда ни ногой! — произнёс парень и немедля вышел из гостиницы на поиски ближайшего камараша, но толпа не иссякала, не давая возможности разглядеть вывески на улице.

— Что это за процессия? — Олегу пришлось чуть ли не кричать в ухо стоящему рядом незнакомцу, настолько было шумно. — Какой-то праздник?

— Праздник Воплощения!

Ответ был дан, но ясность не наступила. Когда же Олег решил задать очередной вопрос, тоо рядом никого уже не было. А вот есть хотелось, даже очень. Пришлось пройти какое-то расстояние вместе с процессией, чтобы на ближайшем перекрёстке свернуть на не настолько запруженную людьми улицу.

— Праздник Воплощения — это один из важных праздников во Флиноче, — начал объяснять перекусывающий в камараше мужчина, куда Олег вскоре добрался. Это заведение мало чем отличалось от вчерашнего и даже казалось чуточку чище, но аромат специй и жарений можно было, как говорится, резать ножом.

— Можешь рассказать о нём?

— Две монетки и ты узнаешь всё, — ухмыльнулся случайный знакомый, чьего имени даже не хотелось узнавать. Олег задумался. Тратить деньги жалко, но местный чоти имел настолько незначительную покупательскую способность, что мало влиял на благосостояние обычных людей.

— Хорошо, будет тебе две монеты.

Заказав хрустящий слоёный рис с перцем и луком, посыпанный жареными орехами, Олег начал внимать рассказу.

— В течение этих трёх дней — во время праздника Воплощения — флиночцы приносят в храмы скульптуры божеств, которым будут поклоняться в течение года до следующего праздника. Вместо скульптуры можно выбрать предмет, который тот или иной бог особенно любит. Поклоняясь такому предмету, можно задобрить бога.

— Это как?

— Допустим, иноземец, у тебя есть дорогой конь, и кто-то его похвалит. Тебе будет приятно и ты, возможно, станешь чуточку лучше относиться к такому человеку.

— Зачем нужно поклоняться предметам божеств, если можно поклоняться изображению самого бога?

— Скульптуры дороги, а предметы значительно дешевле. Не все люди могут тратить кучу денег каждый год. К тому же за то, что жрец проведёт особую церемонию, когда божество приглашают воплотиться в скульптуру, через которую после оно будет проявлять своё благословение, надо сделать богатое приношение. В предмет же бог воплощаться не будет, поскольку достаточно общего благословение самого жреца, что опять-таки намного дешевле.

— Теперь понятно.

— Раз понятно, то давай монеты!

Мелкие затёртые кружочки, чем-то похожие на древнерусские «чешуйки», быстро сменили хозяина. Фастфуд был съеден, и теперь можно отправляться к портному. О том, как и где можно хранить свои деньги, Олег решил у местной бедноты не спрашивать. Таковые просто не поймут самого вопроса.

Выйдя на улицу и вдохнув влажный нагревающийся воздух, парень не торопясь направился к мастерской Лохеша Суидаджа…

— Добрый день! — широко улыбался портной. — Всё готово. Примеряй, уважаемый!

Олег с некоторым трепетом облачился в новую одёжку, настолько она отличалась от всего, что он носил в последние годы. Но, на удивление, покрой оказался удобным.

— Отлично! Вижу, что не жмёт. Теперь перейдём к конечной оплате.

Минута, и парень лишился приличной суммы.

— Мне вот интересно, во Флиноче люди, как и в других государствах, хранят свои деньги в сундуках или придумали что-то своё уникальное? — спросил Олег, решив воспользоваться благоприятным моментом, пока портной с улыбкой смотрел на блестящие металлические кружочки.

— Наше государство потому и самое богатое на материке, что мы всегда пускаем деньги в оборот. Монетам вредно лежать в сундуках, как это принято у знати Мэ-Тэн-А, имеющей страсть к накопительству и безразличие к преумножению. Любой флиночец может купить землю или предприятие, если есть деньги, конечно. Дальнейшее зависит от смекалки и благословения Машахиды, богини благополучия и удачи.

— Кстати, а кто такая богиня Нанги?

— Нанги? — удивился Лохеш. — Такой богини нет.

— Как же? — настала очередь удивляться Олегу. — Мне недавно клялись её сандалиями.

— А-а-а… — портной широко улыбнулся. — Это выражение такое… шуточное… Слово нанги является сокращением слова нангипан из языка саф, что означает босоногая. Клясться сандалиями богини Нанги — то же самое, как если бы лысый клялся своими волосами, — Лохеш сделал серьёзное выражение лица. — Мой тебе совет, чужеземец, держись подальше от тех, кто вспоминает Нанги, напуская на себя важность.

— Ты упомянул язык саф…

— За десять чоти я тебе о нём расскажу со всем удовольствием.

— Как-нибудь в другой раз, уважаемый Суидадж. Сейчас у меня нет времени на долгую беседу.

— Всегда раз увидеть тебя снова, чужеземец. Помни, одежда, сшитая мною, по праву имеет славу наилучшей во всём Вэда-Шейхра!

Олег вышел наружу и побрел, куда глаза глядят. Вскоре он заметил, что взгляды, бросаемые на него местными, стали другими, а прежние высокомерные ухмылочки исчезли.

~ Не зря я отдал почти все свои деньги пройдохе портному!

[Почему пройдохе? Тут выживают, как могут. Заметь, что даже небедные люди не откажутся от нескольких мелких монет. Деньга к деньге идёт. Думаю, тебе этот принцип знаком]

~ Знаком. Но ответ на вопрос, как и где сохранить деньги, остаётся открытым.

[Что же ты не спросил у Лохеша о каком-нибудь надёжном меняле или торговце?]

~ Смеешься?! Он уже посоветовал мне одну замечательную гостиницу. Нет, уж, хватит!

[Ты излишне категоричен. Здесь так много людей, что вряд ли даже невзначай встретишься с каким-нибудь знакомым. Следовательно, нажиться на случайном простаке, да ещё и чужаке, — это почти доблесть. Вон, смотри, лавка менялы]

Действительно, у одной из дверей видела вывеска с изображением кошеля. Олег помедлил, но вошёл.

— Приветствую тебя, уважаемый! — скрипучий голос из глубины помещения имел нотки торжественности. — Что побудило тебя зайти в лавку Лалчи Бадални?

— Я хотел бы обменять монеты королевства Аэзид.

— Ты пришёл к нужному человеку… э-э-э…

— Олегус Игумнов.

— Да-да… — кивнул старичок. — Я обменяю всё по самому наилучшему курсу.

— И каков он? — с нескрываемым сомнением спросил Олег.

— За пять больших медных монеты — один серебряный бада. Серебряная монета Аэзида — два бада.

— Это мало. Очень мало.

— Никто на этой улице не предложит больше, уважаемый!

— Возможно, но есть и другие улицы, и другие менялы, уважаемый.

— Сколько же ты хочешь! — поинтересовался Лалчи.

— Я хочу больше, конечно. Вопрос лишь в том, насколько заинтересован ты в сделке. Неужели откажешься от хорошей прибыли в погоне за очень большой прибылью, хотя и призрачной. У меня имеются и золотые монеты Аэзида, а расставаться задёшево с ними я не собираюсь.