– Милая, ты забываешь, что истинный хозяин в серых пределах лишь один. То, что ты еще жива – лишь моя прихоть, – сказал Танатос, откровенно забавляясь над обнаженной богиней.

Морана, бросив на меня полный ярости взгляд, рявкнула:

– Он вылакал воду из колодца с мертвой водой. Искупался в реке вечности.

Заполучил две печати, и ты не даешь мне его убить?

Бог смерти засмеялся.

– Наивная маленькая дурочка. Ты испытываешь судьбу и играешь на нитях человеческих судеб. Ты наверняка забыла, что боги оставили этот мир. Мы призваны творить новые миры, купаться в потоках праны верующих, а ты хочешь заполучить чужой кусок пирога. Этот мир не для нас с тобой, мы получили от него все, что могли. Поэтому, мой тебе совет, уйти отсюда и забудь к нему дорогу. Во вселенной множество миров. Найди себе новый дом.

Богиня бессильно сжимала кулаки.

– Мой первожрец уже начал темный ритуал, и если он закончит, то я обрету плоть и смогу забрать этот мир.

– Ты хочешь сжать все поле разом, не оставив ничего на потом? – удивленно спросил Танатос.

– Я хочу обратить этот мир в безжизненную пустыню. Забрать каждую никчемную жизнь, – рыкнула богиня.

– Да уж, тяжелый случай, – вздохнул Танатос, – Если ты уничтожишь этот мир на потребу своей темной душе, то начнется война. Другие забытые боги не позволят тебе это сделать. Пусть они не так сильны, как прежде, но их много и вместе они превратят тебя в прах. Чтобы восстановить свою сущность, тебе потребуется немыслимое количество времени.

– Ты слишком долго пробыл в могиле, – сказала Морана, – Халфасса лишила старых богов их алтарей, и никто из них даже не попытался ей помешать.

– Морана, девочка моя, ты так очаровательно глупа, – рассмеялся Танатос. – Боги живут в человеческой душе и воображении. Уничтожив жизнь в отдельно взятом мире, ты обречешь себя на гибель.

– Я лучше знаю, как мне поступить, никчемный идиот! – рявкнула богиня.

–мПомнишь, кто тебя создал? – неожиданно ласковым тоном спросил Танатос.

На лице богини появился испуг, и она отступила на несколько шагов.

– Вижу, что помнишь, – кивнул Танатос, – Моя воля такая: до следующего полнолуния тебе запрещено помогать своему первожрецу. Если он справится и сможет воплотить тебя в этом мире, то я не стану тебе мешать.

– Ты отдашь этот мир? – удивленно встрепенулась богиня.

– Отдам этот мир, – кивнул Танатос, – но если ты протянешь свои шаловливые ручонки к чужим владениям, то тогда тебя постигнет суровое наказание.

– Хорошо, возлюбленный, – сказала богиня и протянула руку.

В руке Танатоса появился кинжал и, полоснув себя по ладони, он протянул оружие богине. Морана проткнула свою ладонь кинжалом, и ее темная кровь закапала на землю.

Я затаил дыхание. Два божества пожали друг другу руки, скрепив договор кровавой клятвой. Хлопок телепорта, и Морана исчезла. Танатос обернулся и, заметив мой интерес, произнес:

– Пойдем, прогуляемся по моим владениям.

Едва я переступил через порог, как мы оказались посреди гигантского кладбища. Разом помолодевший бог смерти вздохнул полной грудью и прикрыл глаза.

– Чувствуешь, как здесь тихо и спокойно? – спросил он.

– Да, миленько тут у вас, – сказал я, осмотревшись по сторонам.

– Морана молодая богиня и, как ты понимаешь, именно я ее создал. Даже богу смерти свойственно ошибаться. Женские чары растопили мое железное сердце, и я попался на ее удочку, разом лишившись всей своей силы. Теперь, когда ты восстановил равновесие, я буду отдыхать и восстанавливать свои силы.

– Что требуется от меня? – спросил я, заметив, что бог смерти медленно пошел в сторону закатного солнца.

– От тебя требуется соблюдать баланс. Смерть не должна быть напрасной.

Даже богам не позволено напрямую вмешиваться в естественный ход событий. Кому жить, а кому умереть, решают Мойры, а Морана нарушает естественный порядок вещей и хочет уничтожить саму жизнь. Прочие боги смерти довольствуются тонким ручейком силы, которую они получают после естественно смерти живых существ, а Морана желает всего и сразу.

– То есть вы за естественный ход вещей, а ваша… эээ…, как бы помягче сказать…, бывшая возлюбленная хочет все уничтожить?

– Именно так, – кивнул Танатос. – Раньше Нефилимов были тысячи, и они заставляя многих существ придерживаться порядка, но сейчас старые устои рушатся. Демоны, вампиры, забытые боги, новые боги. Все это терзает и без того хрупкое равновесие. Мне не нужна гибель этого мира, – покачал головой Танатос.

– Но и убивать Морану вы не хотите? – спросил я.

– Она совершенна, как воплощение смерти, и, убив ее, я потеряю часть себя, – казал Танатос.

– Но ее это не останавливает, она хотела вас убить, – сказал я.

– Она молода и для нее потеря части своей сущности – это мелочь, пожал плечами бог смерти.

– И что я должен со всем этим делать? – прямо спросил я.

– Ты должен выбрать путь, – сказал Танатос, когда мы подошли к пересечению нескольких дорожек. – Видишь этот перекресток? – спросил он, указывая рукой на кладбищенскую аллею.

Я кивнул.

– Это перекрестки человеческих судеб. Ты сам должен найти правильное решение, но я бы хотел, чтобы ты оставил Морану в живых, – поджав губы, ответил Танатос.

– Боюсь, это мне не под силу, – заметил я.

– Ты ошибаешься. Выбрав путь экзорциста, ты пробудил в себе дремавшие способности и теперь страшишься собственной силы, – усмехнулся Танатос. – Для тебя нет разницы, кто перед тобой, смертный или бессмертный, ты караешь и тех и других. Лишь таким, как ты, дозволено играть на нитях человеческих судеб и вершить правосудие над богами, – сказал Танатос.

– Правосудие? – я удивленно хмыкнул. – Ты спутал меня с кем-то.

– Нет. Никакой ошибки здесь нет, – покачал головой бог смерти. – Когда пытаешься идти напролом и использовать силу, ты проигрываешь. Истинная сила не в ударе меча, а в тонком стилете, который наносит выверенный удар.

Маленький камешек может вызвать целый камнепад, а ты, как и мы все, живешь по законам бытия, – усмехнулся Танатос.

– Как же сложно с вами, богами, – покачал я головой. – За словесными кружевами вы умело прячете суть, – сказал я.

Танатос улыбнулся.

– Придет время, и ты найдешь свой путь, а пока, выбирай свою дорогу, – сказал он, и его фигура растаяла в воздухе.

Стоило мне повернуть на перекрестке направо, как пространство закрутилось спиралью. Перед глазами полыхнуло. Яркая белая вспышка заполнила мое сознание.

В себя я пришел довольно быстро. Только что я был в параллельном измерении, и вот, уже нахожусь в другом месте.

Облокотившись о кирпичную, стену я пытался унять забастовавший желудок. Глубоко дыша, я, пошатываясь, направился к выходу. Открыл дверь склепа и выбрался наружу. Хм, бог смерти тот еще шутник, его портал выкинул меня почти рядом с домом. Я оказался на Ольшанском кладбище в паре километров от окраины города.

Было раннее утро. Развернувшись к выходу, я удивленно замер. На лавочке у соседней могилы со стаканом в руках замер мужик бомжеватого вида.

– Привет! – помахал я ему рукой.

Мужик испуганно икнул и легонько кивнул.

– Который час?

– Без четверти семь, – перекрестившись, ответил мужик.

– Я смотрю, ты уверовал.

Мужик снова кивнул.

Я, сдерживая смех, направился к выходу с кладбища. Похоже, одним трезвенником в мире станет больше.

Надо быстрее разобраться с похитившим родителей уродом. А потом пошлю на хрен всю эту инквизицию. Долг перед магистром, как мне кажется, я отработал, а вздумают попытаться меня засадить за решетку, сбегу из страны и залягу на дно в каком-нибудь захолустье. Хотя, вряд ли у меня получится свалить из страны, даже если меня перенесет Азазель, рано или поздно меня найдут.

«Нет, наверное, лучше просто попрошу отпуск. Отдохну где-нибудь в глубинке от этой чертовщины. Махну на рыбалку или на охоту», – подумал я.