Пришлось Сурушу и Кирс самим постучаться в ворота и ждать пока кто-нибудь не откроет им. Дождались. Некий мужчина лет сорока недобрым взглядом смотрел на незваных посетителей.

– Мы пришли поговорить с достопочтенным Зандиком, – начал Суруш.

– Он давно умер, и этот дом сейчас принадлежит другим людям, – привратник явно не был настроен долго разговаривать с неизвестными.

– Тогда мы хотели бы поговорить с новым хозяином дома, – не сдавался Суруш.

– Его здесь нет и неизвестно когда будет. Больше не стучите в эти ворота, а то позову стражников, – процедил мужчина и уже собрался закрыть дверь прямо перед носом, но внезапно охнул и повалился на землю.

Кирс, как ни в чём не бывало, перешагнула через его тело и позвала за собой мужа, жестом предлагая оттащить труп вглубь пустого двора. В доме Кирс тоже не увидела никого, – вокруг было тихо, если не считать щебетания птиц. Ну что же, тогда можно спокойно побродить по комнатам в поисках библиотеки.

Книги нашлись довольно быстро, покрытые слоем пыли и паутины, фолианты стояли и лежали на полках в том беспорядке, в котором их, вероятно, оставил хозяин много лет назад. Некоторые из них были написаны на незнакомых языках, неопределяемым даже Сурушем. Что же здесь представляет особую ценность? Кирс перелистывала книги целый час, пока очевидный ответ не открылся во всей своей простоте. Женщина заморгала и магическим зрением взглянула на окружающий её беспорядок. Долго рассматривать полки не пришлось, – на одной из них лежала металлическая коробочка, излучающая необычное свечение.

Кирс взяла предмет и долго не могла понять, как его открыть. Как она не хотела, но пришлось обратиться за помощью к мужу, но тот тоже не знал ответа. То, что искомый предмет и есть самая важная часть библиотеки умершего фэридуна, женщина была уверена, но и оставшиеся книги представляли немалую ценность, поскольку их очевидная древность была видна каждому. А уж для Кирс, которая несколько месяцев не вылезала из библиотеки Совета, эти фолианты казались чуть ли не более привлекательными, чем уже виденные ею.

– Вот что, дорогой муж, – решила женщина. – Мы сейчас упаковываем эти книги и увозим отсюда. Они слишком ценны, чтобы оставлять их на произвол судьбы.

– Но это же грабёж! – воскликнул Суруш. – Нас запросто может арестовать стража и придётся долго объясняться. Причём от позора вряд ли получится избавиться в течении многих последующих лет.

– Ты ошибаешься, – это не грабёж, а спасение ценных источников знания от всепоглощающего пожара.

– Какого пожара? – смотрел непонимающим взглядом мужчина.

– Какой тут случится сразу же после нашего отъезда.

К вечеру все книги были перенесены к воротам, а потом ещё всю ночь Кирс и Суруш складывали их в стопки, обматывали тканью и аккуратно переносили в повозку. Когда всё было сделано, и изрядно трусивший супруг настаивал на немедленном отъезде, его жена ещё раз прошлась по дому и насобирала полный тюк различных странных вещей, в беспорядке валяющихся то тут, то там в библиотеке умершего фэридуна.

Утром, когда стали просыпаться люди, они увидели пламя, вырывающееся из окон старого здания. Попытки потушить ничего не дали, поскольку пожар не только распространился по всем этажам, но и успел пожрать почти всю имеющуюся в доме мебель.

Кто-то из соседней опечалился, что дом, где почтенный старец прожил столько лет, разрушился, а другие же злорадствовали, поскольку новый владелец, видимый ими лишь однажды, и который так не понравился всем из-за своего напыщенного вида, так и не смог воспользоваться удачной покупкой. В любом случае, Кирс было всё-равно, поскольку она не собиралась долго жить в этом городе. Более того, теперь она на долгие месяцы была обеспечена интересным занятием – чтением новых книг и размышлениями о таинственном предмете, излучающим необычную магическую ауру.

– Как встретил тебя Император? Понравился ли имперский двор? – встретил Евпл Эразма, вернувшегося из Византия.

– Император со мной особо и не разговаривал, – ответил Альберус. – Да и видел я его лишь разок. Вот с женой и вторым сыном, да, беседы были, но ты и сам понимаешь, что с ними много кто общается.

– Ну рассказывай, не томи, – Евпл был по-настоящему заинтригован. – Неужели надо всё клещами вытягивать?

– Приплыл в Византий, – начал рассказ Эразм. – В порту меня встретил какой-то высокопоставленный военный, который и провёл во дворец через многочисленные охранные посты. Там он и сдал меня на руки управляющему дворца (или как он там называется, я не запомнил), а тот уже передал в ведение главного дворцового асклепиада. Неплохим человеком он оказался, хотя вначале довольно настороженно себя со мной вёл.

– Ну это и понятно, ведь он мог подумать, что ты его подсидеть хочешь, – вставила слово Ильва.

– Об этом я думал ещё по пути в Византий, – признался Альберус. – Асклепиады всегда ревниво относились к своему привилегированному положению. Ну а должность врача Императора к этому ещё больше должна подталкивать. Вот мне и приходилось не столько сына нашего императора подбадривать, сколько его официального лекаря.

– Не позавидую я тебе, отец, – сказал Евпл. – Ну а что происходило дальше?

– Когда всё было сделано, и сын императора пошёл на поправку, – продолжил Эразм, – то мне стали предлагать жить во дворце и лечить всех этих… всех, короче. Я отнекивался, конечно. Говорил, что уже стар и менять привычную тихую жизнь в провинции не хочу.

– И тебя вот так просто отпустили? – удивился Евпл.

– Пришлось заверить, что через несколько лет подрастёт сын, и, если они не передумают, то можно будет его во дворец и послать.

– Ты вот так просто решил распорядиться жизнью нашего сына? – посуровела Ильва.

– А что мне оставалось, жена? – стал оправдываться Евпл. – Ещё неизвестно, кто через пять лет будет Императором. Может, и династия сменится, как это происходило неоднократно. К тому же, непосредственная охрана императоров, – вáранги, – состоит из северян, как ты знаешь, и сыну будет с кем и поболтать, да и в случае нужды, обратиться за помощью.

– Всё-равно, мне это не нравится, – настаивала на своём Ильва. – Окружение восточного императора похоже на мешок, наполненный коварными ядовитыми змеями, чем на безопасное место.

– Лет через пять мы, возможно, и задумаемся об этом, – махнул рукой Эразм. – В конце-концов, второй сын императора может запросто оказаться первым.

– А может и неожиданно умереть вместе со своим ближним кругом, – не успокаивалась женщина. – Ведь всем известно, что при дворе хоть западного императора, хоть восточного, всегда сталкиваются интересы нескольких политических группировок. Более того, вокруг нашего императора своей вознёй занимаются всякие западные интриганы, например, купцы из Венетии, поскольку им хочется как снизить размер таможенных пошлин, так и получить различные преференции в Асийских провинциях. А ты, муж, хочешь в этот змеиный клубок послать нашего сына!

Муж с женой ещё долго препирались, а Евпл думал о том, что несмотря на всю неповоротливость имперской бюрократии, в столице нашлись люди, которые задумались о привлечении мага. Что это, – прозорливость или они насмотрелись на императора фарсов, окружённого фэридунами? Ладно, нечего сейчас ломать голову в попытках понять происходящее.

Придя домой Евпл увидел, как его сын Матис рассказывает домочадцам об увиденном в столице. Во дворец его не пустили, но парню хватило и просто посмотреть на Византий, поскольку во время предыдущего путешествия его не отпускали в столицу надолго. Берхард же, официально представленный помощником мага, по императорскому дворцу тоже особо не ходил, поскольку часто не разрешали, но увидел несколько больше, чем даже Эразм. О некоторых своих похождениях он домашним не рассказывал и лишь признался отцу, что парочке приставленных служанок было интересно провести с ним время.

Северяне? Да, они находятся на особом положении и не склонны болтать с посторонними, но ему удалось поговорить с ними и, даже, быть приглашённым на какое-то празднество, поскольку приняли его за сына какого-то дана. Пришлось ему рассказать о пребывании отца в Оланде и во фьордах, и это ещё больше заинтересовало варангов. Но вскоре Берхард зарёкся общаться с охраной Императора, поскольку понял, что эти люди ему не особенно приятны.