— Евочка, а почему ты не хочешь в лесной поселок съездить, отдохнуть на природе, на всем, так сказать, готовом? Товарищи тебе командировку оформят, с официальной оплатой. Ты же потом хотела в школу устроиться, ну, вот и наберешься сил перед работой. Как раз один месяц тебе и остался гулять, а потом за тетрадки засядешь и готовы не поднять, доведут еще тебя наши охламоны. Год у тебя тяжелый выдался, Ева, тебе надо отвлечься от всех забот. Мой тебе совет, поезжай!

— Это, конечно, прекрасно, природа и птички, но…

Я посмотрела на Рая, а он только на меня и пялился, впрочем, успевая контролировать все и всех в маленьком помещении.

«А, собственно, что я теряю… Только уникальный шанс провести какое-то время с гостем из космоса».

— Рай, ты можешь дать мне сейчас в присутствии этих людей самую страшную для тебя клятву?

Мне показалось или Сергей фыркнул от смеха, а Аркадий только мило улыбнулся.

— И в чем я должен поклясться? — Рай недобро сузил свои янтарные очи.

— Что ты и пальцем ко мне не прикоснешься без моего на то письменного разрешения.

В комнатушке повисла напряженная тишина. И пускай… Пускай «специальные» думают, что хотят, не им же придется бок о бок существовать с импульсивным Рыжиком. А я должна хотя бы какие-то гарантии получить для спокойствия невинной души и почти невинного тела.

Теперь уже все мужчины в комнате — кто открыто, кто исподтишка наблюдали за реакцией Рая. Кажется, последний был несколько сбит с толку моим решительным манифестом. А что? Пусть знает, что земные русские девушки не вешаются на шею первым встречным звездолетчикам, какими бы они не были мускулистыми и златовласыми.

Тоже мне Тристан нашелся! В космосе свою Изольду ищи, а я уж как-нибудь местным генофондом обойдусь.

— Я даю клятву, которую ты просила. Моего слова достаточно?

Отчего-то показалось, что Рай хитро прищурился и даже усмехнулся уголком губ. А может, это была всего лишь гримаса пренебрежения, мол «не очень-то и хотелось тебя трогать»…

Мне дали десять минут, чтобы я уложила в дорожную сумку необходимые личные вещи. И тут стало совсем не по себе, я вовсе не планировала спешить ночью из привычных маленьких Кулебак в Москву, в аэропорт, чтобы вскоре лететь за Урал в Сибирь.

Пока металась по квартире, лихорадочно собирая сумку, меня колотила нервная дрожь. Рай сидел на табурете все у той же балконной двери, словно египетский фараон на троне — прямой, как истукан, с чуть удлиненными к вискам янтарными очами, с золотистой гривой, которую зачесал назад собственно пятерней.

И с этим вот «божественным существом» мне предстоит прожить как минимум месяц в лесу один на один… Кажется, предстоящее путешествие запомнится на всю оставшуюся жизнь. Только бы не поддаться инопланетным чарам, не позволить Раю стать для меня чем-то большим, чем просто спасенный иноземец.

Сергей постоянно торопил, подпирая крутым плечом дверной проем в залу — ныл, что мы опоздаем на ближайший рейс до Тюмени, а потом придется ждать до утра. В итоге мы с Раем даже поужинать не успели. Скоро наша делегация оперативно спустилась с пятого этажа во двор. Там уже ожидала огромная черная машина непонятной мне марки.

Сергей уселся рядом с водителем, а мы с Раем разместились на заднем сидении. Аркадий и еще пара мужчин, дежуривших у подъезда, должны были ехать следом на другом внушительном авто.

«Охрана по высшему разряду! Когда бы ты еще так прокатилась, Ева Александровна, будущая занудная училка?»

И вот спустя пять муторных часов мы приближаемся к МКАД, скоро будет Внуково. У меня сами собой закрываются глаза и, после некоторых колебаний, я нахально приваливаюсь виском к плечу своего молчаливого спутника. Мне-то можно к нему прикасаться, он же не брал с меня никаких обещаний по личному пространству.

Рай осторожно отодвигает меня, снимает свою спортивную ветровку и, свернув ее наподобие подушки, приглашает устроиться у себя на коленях. И я настолько мечтаю хоть куда-нибудь уложить свою тяжелую голову, что даже не спорю.

А потом проваливаюсь в сон, и в последние секунды перед забытьем чувствую, как Рай ласково гладит меня по волосам, собранным в небрежную косу. И никакое мое разрешение на это ему сейчас, похоже, не требуется. Но мне пока не до споров.

Слышу сквозь дрему тихий голос Сергея:

— Может, сиденье разобрать — будет гораздо удобнее.

Интересно, долго ли я спала, голова еще тяжелая, за окнами машины густая ночь, приятно наблюдать мелькание круглых фонарей вдоль дороги. Аэропорт.

Мы успели к самой посадке на очередной Тюменский рейс, Аркадий забрал у меня паспорт и побежал договариваться насчет билетов. Я чувствовала себя неважно, внезапно возникли знакомые тянущие боли внизу живота. «Только не это, только не сейчас! Еще целая неделя в запасе… неужели из-за стресса…»

Хорошо, что у меня в сумочке всегда женские средства гигиены на всякий случай. Решительно поднимаюсь с металлического кресла в зале ожидания и, скромно опустив глаза, объявляю спутникам о необходимости немедленно удалиться в дамскую комнату.

Нисколько не удивляюсь тому факту, что Рай собирается меня сопровождать, но вот насколько далеко он собирается зайти? Есть предел и самой трогательной заботе.

В итоге к женскому туалету мы направляемся всей милой компанией — раздраженный Сергей впереди, затем я и Рай, который зачем-то придерживает меня за плечо, нервно озираясь на толпы людей вокруг, а по сторонам и сзади несколько неприметных на вид «дядечек» с самым равнодушным видом. И зачем мне такая охрана…

— Это неприлично! У тебя есть понятие о деликатности? — ворчу я.

Рай даже не собирался спорить. Он, видите ли, всерьез считал, что в дамском туалете меня подстерегает опасность. Я начала злиться всерьез, а тут еще Сергей добавил жару:

— Из-за вас рейс придется задержать! Засуньте уже свою стыдливость куда подальше и сделайте, наконец, свои дела.

— Не кричи на Еву, — жестко одернул его Рай, и впервые за вечер мне захотелось улыбнуться.

Однако во избежание конфликта пришлось завести Рыжего внутрь комнаты с кафелем нежно-малахитового цвета. Сергей в это время «работал» вахтером у дверей, чтобы в случае необходимости объяснять подошедшим дамам, что в туалете сейчас нестандартная ситуация — беременной женщине стало плохо и с ней находится муж.

Когда из кабинки я вернулась к зеркалам, чтобы помыть руки, Рай странно фыркнул в мою сторону и озадаченно выпалил:

— У тебя идет кровь! Где ты поранилась?

Даже не видя физиономию Сергея, я уже представила брезгливую гримасу на ней. Самые сумасшедшие сутки за всю мою жизнь. Никакого личного пространства! И главное сейчас, как говорят японцы, «сохранить лицо».

— У здоровой взрослой женщины раз в месяц идет кровь. Это не страшно и означает, что она не беременна, понятно?

— Понятно, — в его голосе послышалось странное удовлетворение, — ты не беременна.

Со стороны дверей раздался тихий смешок, и я уже круто повернулась, чтобы произнести гневную отповедь, как встретилась взглядом с Аркадием. Мой воинственный запал исчез, — Аркадий мне нравился. Казался старше и серьезней или просто умело прятал эмоции.

И вот мы сидим в салоне «Тушки», что увезет нас в Тюмень. Уж скорее бы добраться до места и в спокойной обстановке обдумать все произошедшее. Самолет разгоняется и взлетает, Рай судорожно вздыхает, прикрыв глаза, а мне нехорошо. Не люблю самолеты и поезда, не люблю большие вокзалы и аэропорты, суету и спешку, томительное ожидание… И неизвестность впереди. Представить не могла, что когда-то навещу места отцовской ссылки.

Пассажирам раздали еду. Рай проглотил свой сандвич за пару секунд и я, с грустью посмотрев на половину собственного холодного бутерброда, отдаю ему оставшийся кусок. Порыв гуманизма, что поделать, Рай большой, ему надо хорошо питаться. По счастью сбоку раздается осуждающий голос Аркадия: