– Рожать! – тихо проговорила Лиза, устало закрывая глаза.

– Как? Как ты сказала? – вытаращил голубые глазищи Хати.

– Да, ничего, дело житейское! Ванюш, будь другом, сбегай ко мне в дом, попроси у Володи косметичку, ну, или сам возьми, если его нет дома. Она в тумбочке у моей кровати, в комнате на первом этаже – синенькая такая сумочка с замком, там всякие пластыри, бинтики, таблетки… Принесешь? Я пока дойду до Кати.

– Ага, я быстро! Ф-фух, ну та сказала – рожать. Это ж серьезное дело… это же не так сразу…

– Да-да, – пробормотала Лиза ему вслед, – срок небольшой, успеете подготовиться.

Осунувшееся личико Катюши Пермяковой выражало всю мировую скорбь.

– Лиза, я умираю! Со мной творится что-то странное, мне плохо уже третий день. Уже не ем ничего и все равно тошнота не проходит. Все хуже и хуже… Я отравилась, да? Это все Хати и его натуральные продукты. Он нарочно издевается.

– Да уж, без Хати здесь точно не обошлось! – сухо заметила Морозова, вытирая влажные после мытья руки.

– Я видеть его больше не желаю, я уеду в город!

– А как же ваш малыш? Лучшего папочки, чем Иван тебе не найти, да и сам он тебя никуда не отпустит, на краю света отыщет, благо опыт имеется.

– Какой малыш? Ты о чем? – всхлипнула Катя.

– Дорогая, могу поздравить! – пафосно начала Лиза. – У тебя налицо все признаки беременности. Как сама-то еще не поняла?

– Я думала, у меня не будет… Лиз, а, может, я все-таки отравилась? Вдруг, я тебе сейчас поверю, а это не правда?

– А вот мы скоро убедимся! Нашел?

Лиза взяла из рук вошедшего в комнату Хати свою косметичку-аптечку.

– Так… где-то у меня тут пара тестиков завалялась, ага… вот, возьми, там все подробно написано, иди вниз и проверь.

– Прямо сейчас, да? – вспыхнула Катя, покосившись на милого друга, застывшего у дверей с пылающим взором.

– Ну, а чего ждать-то еще? – повысила голос Лиза.

«Доберусь я сегодня до родного диванчика… ноги гудят, а эти все не наиграются…»

– Скажи ему, чтобы ушел! – почти вежливо попросила Катя.

– Никуда я не уйду, вы что-то тут странное собираетесь одни делать!

Хати демонстративно встал у дверей, скрестив на груди руки.

– Рукоблудием займемся на пару, – раздраженно проворчала Лиза, – или предадимся нежной женской любви, раз вы мужчины такие ветреные, мы теперь будем с Катей обниматься.

– Я при нем не хочу, пусть уйдет! – упиралась Катя.

– Слушайте, я устала, хватит уже психовать, закройся в туалете и подтверди мой профессиональный взгляд, которому не нужно никакое медицинское оборудование, – гневно заявила Лиза.

– С ней что-то серьезное? Она, правда, заболела? Это из-за рыбы?

Когда Хати метнулся к Лизе, готовый выслушать любое обвинение в свой адрес, Катя тоже сорвалась с места и пулей вылетела за дверь, чтобы проверить предположения более опытной подруги.

Хати бы точно кинулся следом, но Лиза, смеясь, удержала его за футболку, а вырываться из рук беременной женщины он не посмел, чтобы случайно не причинить боль, не обидеть.

– Да, вернется она сейчас, никуда не денется!

– Одну ее в город не отпущу, пусть даже не планирует от меня спрятаться, везде найду. Не хватало еще из-за рыжей вертихвостки нам ссориться.

Кати не было уже десять минут, уверенная в себе Лиза снисходительно улыбалась, одним глазом наблюдая за тем, как Хати ходит из угла в угол.

– Первый раз всегда хлопотно, но после третьего, полагаю, привыкнешь. Папочка! – Лиза зевнула, прикрыв рот ладонью.

– Ух, да я даже не думал, что вот так скоро! Лиза, я самый счастливый буду… я все для нее, ты же знаешь…

Они даже не заметили, что Катя возникла на пороге бледной тенью и тихо проговорила, будто обращаясь сама к себе:

– Там две полоски получилось, это значит «да», и что мне теперь делать?

– Два месяца никакого секса, и потом строго по расписанию – раз в неделю. Очень осторожно! Не более трех минут за раз, – выпалила Лиза, мстительно сузив глаза.

– Это как же? – обомлел Хати, переведя взгляд с одной женщины на другую.

– Лиза, а почему так? – недоверчиво поинтересовалась Катя, немного загрустив.

– Очень уж серьезное заболевание, дети мои, целых восемь месяцев будет длиться. Господи! Да, шучу я, шучу, что ж вы как младенцы-то, честное слово! Не-ет, Короткову премию надо выдавать за каждого малыша. Сразу в генералы его! В ма-аршалы! Та-да-да-дам…

– Катюша, у нас будет ребеночек, правда? – радости Волка не было предела.

– У меня будет, а насчет вас, молодой человек…

– Катюха моя, значит, я в самом деле стану папкой! Ух-у-у… Ур-ра, вашу мать!

– Что за реплики, – трагическим шепотом возмутилась Катя, часто моргая. – Лиза, ну смотри, он совершенно дикий человек, его невозможно воспитать. Как такому доверить дитя…

– Начались завывания! Шел бы ты в чащу, Маугли-переросток, – бесцеремонно отодвинула его Лиза, подбираясь к двери.

Невзирая на бурное сопротивление Кати, Волк обнял ее и горячо поцеловал.

– Сладкая моя, любимая моя! Я для тебя горы сверну, зайчонок! Ну, ты чего опять плакать? Ты же маленького хочешь?

– Хочу…

– Вот и все будет, как у людей.

Лиза грустно рассмеялась, надо же, сколько событий в один день, так еще и взрослых с виду людей приходится наставлять.

– А если бы не было у вас детей, что вы – нелюди сразу? Эх, ребята! Заботы ваши пустяковые оставьте и живите мирно. Не так уж много в жизни настоящих ценностей, которые надо беречь и хранить у самого сердца. А с Викой я хорошо поговорила, уверена, больше не будет проблем.

С чувством выполненного долга Лиза пошла к себе. Кажется, молодые люди, занятые друг другом, не очень вникали в последние наставления доктора, – шептались, сидя на кровати – успокоенные, сближенные общим счастьем.

Узнав о беременности, Катюша резко смягчилась, оттаяла, и уже благосклонно принимала пылкие оправдания Хати и его заверения в бесконечной верности. Правда, сомневалась, нужно ли закреплять примирение немедленным тесным контактом.

– Лиза же сказала «два месяца нельзя вообще».

– Она же пошутила, Кать, ну, если осторожненько, ведь можно. Я соскучился же за весь день, ты такая сердитая была.

– Ты осторожно не умеешь, – вяло сопротивлялась Катя.

– Ну, сама руководи ситуацией, – сейчас он был готов выполнить любой ее каприз.

– Уж придется взять командование на себя, рядовой Волков, и первый мой приказ…

– Все что пожелаете, барыня!

– Разве так отвечают командиру, рядовой Волков?

– Ну, если командир сам не знает, куда направить тяжелую артиллерию… Какой же он тогда командир?

– Какую еще артиллерию? Да еще тяжелую… Что ты делаешь, ведь сказано тебе обращаться со мной осторожно.

– Давай меняться ролями, теперь я буду главнокомандующим.

– Подожди, – прошептала Катя, переводя дыхание.

А потом вдруг взяла его лицо в ладони и отстранила от себя, чтобы сказать что-то очень важное.

– Ваня, прости меня. Я больше не буду в тебе сомневаться и устраивать дурацкие сцены. Мне ужасно стыдно за то, что набросилась на вас с Викой. Она может быть какой угодно, но тебя я уже хорошо знаю. Я тебе верю.

– И правильно… Правильно веришь, Кать, я не подведу.

Только в девятом часу вечера Вика смогла незаметно выскользнуть из дома и пробраться к лесу. Полковник Коротков ушел к Ольге, кажется, с намерением у нее и заночевать. Хати увез Катюшу за озеро, остальные сладкие парочки тоже сидели по своим «берлогам».

Вика не была твердо уверена, что Туран явится на берег, а может, он уже ушел, прождав ее пару часов напрасно. О времени ведь она ему ничего не сказала. Гулять по лесу до темноты не хотелось, но, с другой стороны, ведь она сама пригласила человека, значит, слово надо держать.

Вика побродила немного по лужайке, где загорала в обед, а потом прошла ивовые заросли и углубилась в березовую рощу. Скоро приглядела небольшой пенек, едва успевший обрасти мхом, там и расположилась на краткий отдых.