Хазаран, столица каханата, находится в дельте реки (из-за чего эллины называли город тем же именем), и в нём постоянно проживает не менее тридцати тысяч человек. Царский двор расположен на западном берегу, и парни с сожалением узнали, что попасть им туда никто не даст, а проникновение в сам дворец кахана, находящийся на отдельном острове и возведённый из обожённого кирпича, неминуемо закончится смертью безумного смельчака.

На левом берегу реки расположена торговая столичная часть, где люди проживали в юртах, шатрах и землянка. Как ни странно, но в столице жили выходцы из различных земель, говорившие на множестве языков. Это было довольно непривычно и неудобно, поскольку парни с помощью лингвистических амулетов только-только начали постигать язык хазар. За несколько серебряных монет в день удалось снять два деревянных шатра в одном из постоялых дворов, где остановились и купцы-попутчики. Восприняв многочисленные неудобства как своеобразную дань за любопытство, ни Берхард, ни Матис, не проявили особого недовольства. Что же касается Урюрвкоса, то он ранее жил в несравнимо худших условиях, хотя и в более тёплом климате.

Последующие дни парни посвятили знакомству с городом, в каждом районе которого компактно проживали выходцы из разных мест и стран. Причём, иудеев было не только больше всех, но и их религия стала одной из двух государственных. Именно её исповедовала привилегированная часть общества, в то время, как старая вера оставалась достоянием бедных слоёв населения.

Столичный базар настолько захватил внимание, что несколько дней были отданы только осмотру товаров, привезённых из разных государств, как правило, восточных, и молодые люди возвращались на постоялый двор довольно поздно. По правде говоря, кроме торжища в данной части столицы смотреть было не на что. Возможно, их отец Евпл отправился бы знакомиться с местными кузнецами, гончарами и прочими ремесленниками, но его сыновьям это было не очень интересно.

Довольно поздно парни решили, что надо совмещать приятное с полезным и периодически стали искать одарённых. Как ни странно, но особых успехов они не достигли, — пара пожилых мужчин, к которым и подходить не хотелось. Молодые люди старались высматривать одарённых среди симпатичных девушек, но тут их ждало полное разочарование.

Время, отведённое на посещение столицы, подходило к концу, когда знакомый купец, проживающий в том же постоялом дворе, решил нанять отряд на время кратковременного посещения Дербента.

— Ну чего вы отнекиваетесь? — настаивал торговец. — Три дня туда, столько же обратно и три дня в самом городе. Через десять дней, почти как вы и намеревались, вы отправитесь обратно.

— Мы хотели отправиться уже через пару дней, — сопротивлялся Берхард.

— Даю вам слово, что после того, как мы вернёмся из Дербента, я отправлюсь выше по течению, а вы уже самостоятельно потом доберётесь до Белой крепости и сядете на свои корабли. Ну прождут вас на несколько дней дольше, вот печаль-то, — с усмешкой добавил купец.

В конце концов, старый торгаш сумел уговорить парней сопровождать с его с отрядом до города, расположенного у самого подножия кавказских гор. Решающим аргументом было то, что на обратном пути они остановятся в Хазаране лишь на несколько часов.

Дербент представлял собой довольно большую крепость и ближайшее поселение, расположенное на узком пространстве между морем и горами. Парни снова отправились на базар, но теперь уже не тратили время даром и смотрели на всех магическим зрением. Как обычно, никаких успехов они не достигли, пока кривые проходы не привели их к торговцам рабами, среди которых засветилась красная аура, принадлежавшая мужчине средних лет, говорящему на каком-то диалекте фарсского языка.

Парни остановились в непродолжительном недоумении, поскольку внешний вид невольника не внушал уверенности, что он переживёт долгое морское путешествие даже если Берхард будет всеми силами стараться поддерживать его здоровье. Но торговец запросил за него небольшую цену и ромеи согласились, поторговавшись для вида. Мужчине объяснили, что его новые хозяева родом из Ромейской империи, и уже через день они поплывут домой, и что никакой тяжёлой работой заниматься его никто не будет заставлять, чему тот несказанно обрадовался.

На следующий день парни снова отправились в город. Вдоволь находившись по базарным рядам, они увидели продавца уличной еды, источающей настолько аппетитные запахи, что молодые люди не удержались и купили себе по большой лепёшке с овощами и мясом. Усевшись подальше от снующих туда-сюда людей, они с жадностью стали поглощать пищу, а насытившись, почувствовали желание вздремнуть в тени.

Пробуждение было тяжёлым и неприятным — руки-ноги были связаны. В довольно тёмном помещении кроме них было ещё несколько человек. Матис попробовал позвать на помощь, но соседи-невольники дали понять, что это небезопасно. Некоторые же из них рассказали, что они тоже очутились во власти дербентского работорговца, после того, как попробовали на базаре уличную еду.

— Скоро придёт надзиратель, — добавил какой-то мужчина, — и будет выводить каждого на осмотр и последующую оценку.

— Мы же свободные люди! — возмутился Берхард, — Какое право они имеют захватывать нас?

— В Дербенте никого не волнует кто ты, если тебя продают на невольничьем рынке, — объяснил мужчина. — Даже если начнёшь громко кричать и требовать, то заткнут рот кляпом, а покупателям скажут, что ты выдумываешь о себе небылицы.

Действительно, примерно через час дверь открылась и наружу стали выводить по несколько человек. Вскоре очередь дошла и до братьев, которые под шумок потащили за собой и Урюрвкоса.

Пройдя через длинный коридор их затолкали в просторную комнату, где на невысоком помосте сидел крупный мужчина, неторопливо поедающий какое-то блюдо, похожее на плов. С его коротких пухлых пальцев капал жир, которыми, время от времени, он поглаживал по своим волосам.

— Интересный товар! — узкие глазки работорговца заблестели на его потном лице. — Откуда вы родом?

— Мы из Ромейской империи, — ответил за всех Берхард. — Ты не имеешь права нас захватывать и продавать.

— Вы оказались в загоне для рабов, — неторопливо и с ленцой ответил мужчина. — В Дербенте это достаточный повод для того, чтобы перестать думать о вас, как о свободных людях.

Толстяк ещё раз запустил свою ладонь в плов, запихал всё в рот и облизал пальцы. Его заинтересованный взгляд переходил с одного пленника на другого и довольно скоро он обратился к двум подручным:

— Развяжите их, я хочу получше рассмотреть на их тела.

— Хозяин, — начал один из них, — ты же сам запрещаешь развязывать пленников, чтобы они чего не учудили.

— Да что они смогут сделать? — работорговец лишь хмыкнул. — Твоя рука толще ляжки любого из них, — и, махнув лоснящейся от жира рукой, повторил — Развязывайте.

— Матис, Урюрвкос, приготовьтесь их атаковать, — тихо промолвил на языке аборигенов Собачьих островов Берхард, растирая затёкшие руки.

— Интересно, — произнёс довольный толстяк. — Подойди ближе, — и он ткнул пальцем в Берхарда.

Один из подручных подтолкнул парня и прошёл несколько шагов вперёд вместе с ним. Торговец сделал было попытку встать, но съеденного плова было слишком много и он остался сидеть на подушках, лишь взглядом рассматривая пленника.

— Атакуйте! — чётко произнёс Берхард и почти сразу увидел краем глаза, как ближайший к нему громила со стоном падает на пол, а узкие глаза толстяка вдруг стали круглыми.

Удар ногой в широкую переносицу повалил работорговца на спину, а из его рта толчками стала выходить наружу рвотная масса, мешая разбитому носу дышать. Через несколько мгновений толстое тело перестало дёргаться навсегда, а в воздухе начал разноситься противный запах горелого сала.

— Надо обыскать трупы, — начал командовать Берхард. — Вдруг, найдётся какое-нибудь оружие. Вы начнёте всех бить огнём, а я буду подстраховывать.