Настя завозилась на ворохе сена, куда я ее уложил. Я похлопал ее по щекам.

– Дальше я сама, – сказала она слабым голосом. – Отвернись! – требовательно произнесла Настя, направившись к закутку с козами.

Похоже, зря я думал, что хозяева дома. Раз животные не на выпасе, а в хлеву, хозяева явно отсутствуют. Выпав из реальности, я едва не выскочил обратно на улицу. Вампирша стояла рядом.

– Отвернись, – прошипела она требовательным тоном.

Я на секунду отшатнулся от девушки, глаза которой горели красным светом.

– Ну, как знаешь, – сказала Шестая, пожав плечами.

Опираясь на стену и прихрамывая, она зашла в загон. По сараю пронеслось паническое блеяние. Не желая наблюдать за трапезой вампирши, я направился к выходу. Не стоит смущать ее. Лучше постою на шухере. Я осторожно приоткрыл дверь. Главное сейчас, чтобы хозяева дома нас не застукали.

За спиной раздались хлюпающие сосущие звуки. Вампирша причмокивала и впивалась в горло отчаянно блеющей козы.

– Давай быстрее там, – шикнул я на рыжую.

– Не мешай мне, – рыкнула Настя, которая, судя по возобновившемуся шуму, продолжила кровавый пир.

Животные мычали и метались в сарае.

– Поторопись, – шикнул я на вампиршу. – На такой шум могут прийти соседи.

– Я только начала, – пьяным голосом заявила девушка, отбрасывая от себя тушу мертвой козы.

– Кровопийца несчастная, – фыркнул я.

Похоже, здравый смысл оставил вампиршу. Вон как блестят ее глаза.

Зло плюнув себе под ноги, я снова выглянул за дверь. Никого.

– Нам везёт, – прошипел я.

– Ну а теперь – десерт, – услышал я весёлый голос Насти.

Мои возмущения потонули в громком мычании испуганных коров. «Что за?», – подумал я, пытаясь понять, что меня насторожило.

Я выскочил за дверь и обомлел. В конце улицы явно слышался звук мотора.

Я осторожно высунул нос за калитку. Черт. По лужам, урча и подпрыгивая, ехала белая нива. Засада! Жопой чувствую, надвигаются проблемы.

– Настя, быстро уходим! – крикнул я, забегая в сарай.

Сытое урчание.

– Шестая, очнись, там местные едут, – зашипел я.

– Пошел вон! – зарычала рыжая, вытирая окровавленное лицо.

Отвесив девушке пощечину и дождавшись, когда ее взгляд станет более осмысленным, я скомандовал:

– Ноги в руки и бегом, пока нас местные не подняли на вилы.

Оказавшись на улице, мы бросились за угол здания. Прыжок через забор.

Пригнувшись и ухватив за руку растерянную вампиршу, я бросился к полю.

Высокие колосья пшеницы были неплохим укрытием от посторонних взглядов.

– Быстрее, мать твою! Быстрее! – шипел я.

Настя пьяно хихикала и едва переставляла ноги. Оглянувшись, я увидел, что ворота дома распахнуты и из машины выходят какие-то люди.

– Ложись, пьянь подзаборная, – шикнул я и сбил Шестую с ног.

Девушка собиралась что-то сказать, но я зажал ей рот. Вампирша, пьяно икнув, рухнула на землю.

– Повезло, нас не заметили, – облегчённо прошептал я.

Убедившись, что пара мужиков возится у машины, рыжая фыркнула.

– Алкашка недоделанная, – сказал я, заметив, как Настя облизывает окровавленные губы, – ползи вперёд, надо пробираться к лесу.

– Почему это я должна ползти первой? – возмутилась рыжая. – Знаю я тебя, на зад мой будешь пялиться, – обличительный тоном заявила она.

– Да сдался мне твой зад! – раздражённо шикнул я.

– А ты что, видел где-то лучше? – нахмурилась вампирша.

Бам! Веер дроби сшиб вершинки колосьев в метре от нашего убежища.

– Бля! – выругался я, кувырком уходя с траектории очередного выстрела.

– А ну, выходь по одному! – раздался громкий мужской голос.

– Считаю до трёх.

– Один!

– Два!

– Шагай!

В спину толкнули. Беснующаяся толпа женщин и мужиков обступила нас с разных сторон.

– Кровопийцы! Смерть им!

Крики озлобленных людей становились все громче. Пару раз взбешенные бабы прорывали жиденькую цепочку конвоиров и бросались на нас с кулаками.

Осыпаемые тумаками и зуботычинами, мы направились к окраине деревни. Скрипнули массивные деревянные ворота. Несколько автоматчиков преградили нам дорогу.

– Мы на божий суд к отцу Кондрату, – пробасил мой конвоир.

Показалось, или голос мужика дрогнул? Чего он так боится? Один из вооруженных людей просканировал нас каким-то артефактом.

– Проходите, – махнул он рукой. – Все остальные останутся здесь! – рявкнул охранник, обведя толпу хмурым взглядом.

Люди подались на несколько шагов назад. Крики словно отрезало. В наступившей тишине мы прошли к крыльцу. Конвоиры заставили меня и девушку встать на колени. На высоком крыльце царила суматоха. Несколько женщин спешно принесли массивное кресло, больше похожее на трон. Затем принялись накрывать небольшой столик.

– Отец Кондрат! Отец Кондрат! – раздался лебязящий голос сухонького старичка в черной сутане встретившего нас на пороге.

– Да иду я, иду! Чего шумишь? – раздался недовольный бас священника.

Первое, что бросалось в глаза, это массивный артефакт из янтаря. Камень сверкал на солнце и, казалось, что в нем беснуется жидкое пламя.

Перевел взгляд на лицо местного церковника. Окладистая борода.

Красная физиономия. Пухлые уродливые губы и мясистый нос. Мужик недоуменно хмурил на нас кустистые рыжие брови и явно был раздражен.

– Мы тут нечисть поганую изловили, – заискивающим тоном сказал один из мужиков.

– Нечисть извести – дело богоугодное, – сказал священник, поглаживая рыжую бороду. – Пафнутий, распорядись, чтобы подготовили все для Божьего суда.

– Уже все сделано, отец Кондрат, – затараторил старичок, тряся своей козлиной бородкой.

Усевшись на массивное деревянное кресло, священник налил себе кваса и, крякнув от удовольствия, задумчиво произнес:

– Одного не пойму, зачем, вы, недоумки, их ко мне привели?

– Как же? Отец родной, ты сам нас на проповеди поучал, что как только заметим что-то неладное, так сразу тебе сообщить.

Священник сделал жест, словно отмахнулся от назойливой мухи.

– Вечером будет суд, там все и решим. Расскажи, где и как вы их поймали? – потребовал священник.

Конвоир начал что-то говорить, но его не было слышно, с улицы раздались крики толпы: «Сжечь их! Кол им в сердце! Порубить на куски!»

– Какие милые люди, – усмехнулась вампирша, но, получив удар под дых, скривилась и замолчала.

Священник поднял руку, и визжащая толпа тут же смолкла.

– Продолжай, сын мой, – сказал священник, обращаясь к нашему провожатому.

Тот благодарно кивнул. Священник тем временем окинул меня равнодушным взглядом. Затем он внимательно осмотрел Настю, словно раздевая ее глазами.

Мля, где мы оказались, и что это за место? Что тут за дикие нравы. В голове роилась куча вопросов. Из задумчивости меня вырвал голос второго конвоира, который решил пояснить, каким образом мы проникли в деревню.

– Значит, сидим мы на посту. И тут как затрещит и замигает. Мы ноги в руки и в сторону портала. Пока суть да дело, а пришлые уже в деревне. Хорошо, что хоть ваша охранная молитва сработала, а то бы так и вырезали бы кровопийцы все село, – закончил мужик.

– А ты что скажешь, Аким? – произнес священник, переводя взгляд на второго мужика.

Конвоир что-то тараторил, и объяснял, но отец Кондрат больше рассматривал прелести Насти, чем внимал рассказу своих подручных. Во взгляде толстяка мелькнули похотливые искры. С явным недовольством он отвёл взгляд от разъяренной вампирши, которую держали несколько человек.

Похоже, девушка поняла причину пристального внимания священника. «Вот же кобель, – подумал я. – Так и шарит по разрывам в одежде девушки. Явно задумал ее попользовать». Тычок под ребра вырвал меня из задумчивости.

– …бросились мы во двор к Игнату, а там…, – произнес Аким, оживлённо жестикулируя.

– Давай ближе к сути, сказочник недоделанный, – потребовал священник, которого явно утомило это представление.