Я вспомнил показ количества сексуальных партнёров, предписанный в семейном законодательстве на Сайяри, и не мог не признать, что кое-что передовое внедрить там на самом деле хотели. Только зачем, если в конечном итоге нейросети там исчезнут с последним умершим специалистом, и останутся лишь земледельцы? Загадка…

Начальник нашёлся ползающим в застиранном комбинезоне по одному из флаеров. Я вспомнил Камела, одетого всегда в строгий костюм, и пока не понял, хорошо это или нет. Если начальнику приходится заменять работников, то это ему не в плюс. Но окончательных выводов мне сделать не получилось, так как Пернайк Песаве, аккуратно спрыгнул с ремонтируемого средства передвижения и, не нацепляя на лицо фальшивую улыбку, деловито осведомился:

— Права на управление флаером имеешь?

Этот прямолинейный и конкретный вопрос сразу выбил меня из спокойного состояния, в которое я себя упорно запихивал перед встречей.

— Нет.

— Ремонтировать технику?

— Нет.

— Управлять какими-нибудь станками?

— Нет…

С каждым следующим вопросом, на который приходилось в очередной раз отвечать отрицательно, моя самоуверенность проседала.

— Понятно, — лицо пятидесятилетнего Песаве оставалось таким же серьёзным. — Значит, лезть в чужую работу не будешь.

Я чуть не поперхнулся слюной, услышав такой вывод, но смог ответить:

— Я обычно не лезу в то, что меня не касается.

— Хорошее качество. А теперь я задам ещё один вопрос, но хорошенько подумай над ответом: твои руки когда-нибудь тянулись взломать нечто чужое?

Первым эмоциональным позывом было отрицание, но, тяжело вздохнув, бросился в омут с головой:

— Тянулись.

— И каков итог?

— Недотянул. Неприятностей с законом не захотелось иметь.

— Неприятности… — сжал губы в тонкую линию Песаве. — Тогда пойдём, покажешь моим ребятам, что умеешь, — и направился в сторону двухэтажного здания.

Через два часа я сидел в кабинете начальника, который к тому времени принял цивильный вид.

— Ну, что сказать… Глубоких знаний у тебя немного, что и неудивительно. Практики тоже мало, что и так было известно. Ты, скорее, практик, а не теоретик, что ни хорошо и ни плохо, а просто данность.

Я понял, что услышу отказ и приготовился вставать, чтобы уйти.

— Но есть у тебя одно свойство, если так можно сказать, которого нет у других, — ты ничего не знаешь о нашей технике. Да, с серверами ты разобрался в своём торговом центре, но там ничего серьёзного и быть не может… Флаеры — совсем другое. И почти все, кто имеет на Татангге нейросети, более или менее осведомлены о них… Знают, преимущества и недостатки основных моделей, и прочее, и прочее. Это хорошо, но есть и, скажем так, недостатки… Догадываешься какие?

— Хмм… — я не ожидал такого вопроса, и пришлось напрячь мозг. — Обыденность?

— Именно! — чуть улыбнулся Пернайк Песаве. — Для них флаер такая же привычная вещь, как… Как… — мужчина повертел головой. — Как электрический чайник. Мне же хочется иметь в команде человека с не замыленным глазом. Такого, который будет задавать вроде бы детские вопросы… Такого, кто может спросить нечто вроде: «Почему сделано так, а не иначе?» Причём, не только насчёт программного обеспечения, а вообще. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Вот только смогу ли я удивляться постоянно?

— Нет, конечно! Человека, который продолжает задавать детские вопросы в течение нескольких лет, надо увольнять как необучаемого, но к тому времени, надеюсь, случатся некоторые… Как бы так лучше сказать?.. Рационализаторские предложения… — мужчина посмотрел на меня. — Что будет дальше? Я не знаю. Никто не знает. Ну, как? Согласен?

— Попробовать можно, но каковы мои обязанности? Всё сказанное является лишь общими словами, а должны быть какие-то требования. Иначе, как работа станет оцениваться?

— Будут и обязанности, будут и требования. Первый месяц станешь просто смотреть на всё и спрашивать у мастеров. Конечно, не во время конкретной работы, а в отведённое время. Попутно будешь присутствовать при обсуждении проектов… Вникать, короче… Кстати, придётся общаться и с искусственным интеллектом.

— А с ним-то зачем? — я вспомнил кристалл для ИИ, который осуществлял обработку данных с видеокамер Землекаменска, но себя никаким другим способом не проявляющим.

— Для аналитики. К тому же если вдруг какой-нибудь ценный специалист уволится, то его знания и умения не исчезнут из мастерской вместе с ним. Об этом и другом ты узнаешь из заключаемого контракта.

— Интересно! — кивнул я. — Но никак не могу понять, почему вы вот так просто решили довериться человеку с улицы?

— Хорошо, что спросил, — чуть шире прежнего улыбнулся Песаве. — Да, первому встречному никогда бы не доверился, и второму тоже, но за тебя поручился мой отец, а он глава этой компании.

Возможно, мои глаза в этом момент стали огромными как блюдца.

Неспешно потекли трудовые будни на новой работе. Конечно, перед ними пришлось утрясти несколько вопросов, в том числе и жилищный, поскольку оказалось, что местные квартировладельцы совсем не спешат сдавать жилплощадь непонятному парню с дикой планеты, у которого за душой нет даже кредитной истории. Хорошо, что один из новых коллег посоветовал адрес, где пусть и за немалые деньги я получил желаемое – комнату примерно в пятнадцать квадратных метров в паре десятков минут неспешным шагом до работы.

Кстати… Оказалось, что впритык к ней располагается один из военных заводов по производству тех же самых флаеров, заключивший контракт с “мастерской” Песаве, по сути являющейся экспериментальной лабораторией. Когда я спросил, почему таким делом не занимается военное министерство, то мне ответили, что оно слишком громоздко и неповоротливо для осуществления единичных заказов. В детали никто углубляться не стал, да и мне пока неинтересно.

А вот что интересно – общаться чаще всего пришлось не людьми, а с искусственным интеллектом, буквально изводившим меня самыми разнообразными вопросами от моего отношения к сегодняшней погоде до гипотез о происхождения Вселенной. Конечно, он меня и о работе спрашивал, и о работниках… Да, вообще обо всём, и это поначалу выматывало до такой степени, что задавать вопросы мастеровым, – как их назвал Пернайк Песаве, – я даже забывал.

Месяцы сменялись месяцами, и жизнь двигалась своим чередом, который вполне устраивал, так как я смог как бы купить неплохую по моим меркам квартиру и начал выплачивать за неё ипотеку. Хотя после всех выплат денег оставалось немного, но небольшие запросы, которых придерживаюсь последние годы, и неплохая зарплата позволили сделать такое непростое для мигранта решение. Да, выплаты за ипотеку больше, чем за аренду комнаты, но разница между такими двумя объектами недвижимости принципиальная. Возможно, если бы не уверенность, что мастерская и далее будет работать с не меньшей загрузкой, а я в ней наконец-то нашёл свою нишу, то ни за что не подписался на кабалу к банку.

Ещё одним положительным фактором, повлиявшим на моё решение об ипотеке, стало намерение Хебела Песаве, отца Пернайка, основать клан. На это повлияло два фактора, и каждый из них был весомым. Во-первых, со смертью старика будут порваны имеющиеся связи с Министерством обороны, так никто из его двух сыновей не служил. Следовательно, экспериментальная лаборатория останется без заказов. Во-вторых, клан в местных реалиях — вещь более надёжная, чем частное предпринимательство, в том числе и для претензий на государственные заказы. Да, небольшие кланы их редко когда получают, но в случае с мастерской имеющаяся договорённость продолжится, так что выигрывать тендер не потребуется. Конечно, придётся подмаслить, но без коррупции не живёт никакое общество.

Откуда я это узнал? Просто периодических встречаюсь со стариком, — я так и не перестал его называть, — и сопровождаю в походах по магазинам. Не каждый день, конечно, так как у меня и своя жизнь имеется, но хотя бы раз в несколько дней. Для чего ему столько еды? Оказывается, он делится со своими давними друзьями, живущими поблизости. С теми, кому меньше повезло в жизни.