— Значит, вы побывали и на «Гауссе»?

Крис задержала на нём взгляд и отмахнулась.

— Да какой там! Меня не пустили. Уровень доступа только для техников «Гаусса» и адмирала, — она вдруг прерывисто вздохнула и притихла. — Простите мою импульсивность, майор, но это действительно возмутительно… мой отец работал на «Гауссе» и был в мастерской на Ауро-эс! Как можно было меня не допустить?

Антон задумчиво постучал пальцами по столу и, помолчав, спросил снова.

— Вы упомянули, что адмирал Картер сказала, будто только ваш отец умел работать с развивающимися системами?

— Да, — Кристина пожала плечами, — бортовые системы «Ястреба» и других исследовательских кораблей статичны, они умны и развиты, но имеют ограничения в развитии… своего рода потолок… — она резко замолчала и, сглотнув, спросила, — а что?

Антон скрестил руки на груди — в его глазах сияли настороженность и интерес, и Нина, угадав его рабочий азарт, напряглась как струна и будто бы вся обратилась в слух.

— Что вы знаете о системе искусственного интеллекта Инри, Кристина? — спросил Антон и изменился в лице, когда она, не задумываясь, ответила.

— Вы тоже про неё знаете? Вот так удача!

— Хотите сказать, — уточнил Антон, решив, что, возможно, она просто не поняла, о чём он спрашивает, — что вам знакома старая модель Ауронского искусственного интеллекта Инри? Та самая, что готовилась к установке в «Гаусс»?

— Конечно, — Кристина улыбнулась, — я знаю, что это секретно, но отец всегда доверял мне и ничего не скрывал… возможно, он знал, что однажды… — она сглотнула и отвела взгляд, но быстро взяла себя в руки. — И. Н. Р. И… майор, Инри никогда не планировали устанавливать в «Гаусс», я знаю, потому что училась на ней. Отец не только рассказывал, но показывал и разрешал практиковаться, к моменту его последнего вылета я могла за несколько секунд подключиться к точной симуляции Инри. Она всегда была и остаётся частью «Пегаса», частью Мари… поэтому я так хорошо справилась, поэтому скрывала от всех свои знания, но согласилась помогать вам.

— Не может быть, — возразил Антон, — я уверен, что Инри была заготовлена для формации в «Гаусс», как она оказалась основой Мари?

— Ваш источник, — сказала Кристина, — видимо, передал вам неточную информацию, а я всё видела своими глазами. Инри была обнулена без возможности восстановления данных, её отправили обратно в систему Ауро, где доработали и заложили в основу более совершенной модели. Вашей Мари.

Антон встретился взглядом с Ниной, хотел спросить что-то ещё, но передумал.

— Как я и сказала, — продолжила Кристина, — сейчас «Гаусс» скрыт под адмиральским уровнем доступа. Это всё.

— Ясно, — Антон загадочно прищурился и перевёл тему. — Как вам новый уклад жизни? Тяжело было перейти на новый режим?

— Нет, — Кристина запоздало повела плечами, — режим не изменился, изменились сутки. Первое время спать не получалось, а потом… — она взмахнула руками, не зная что ещё сказать, и предложила, — давайте всё-таки выпьем. Мне, кажется, нам всем это необходимо.

Нина думала, что Антон станет возражать, но они пока были не на службе, и он первым взял бокал в руки.

Кристина была права. В первые дни выспаться не получалось, требовалось очень много времени, чтобы организм привык к ярким утренним лучам. Вот и сегодня Нину разбудил рассвет, и она, поворчав на излишнюю яркость солнца, укрылась одеялом с головой, только снова заснуть не смогла. Сначала её мысли обратились к методичке по устройству «Новой Земли», затем к ежедневным встречам с Кристиной и их разговорам, а затем к необъяснимой тоске, поселившейся в сердце, которая вот уже третий день не давала покоя.

Каждое утро Антон вставал раньше неё и куда-то исчезал на весь день — Нина почти не видела его и не чувствовала, даже если обращала все свои мысли к их связи через чип, оттого ощущала себя брошенной. Он был одной из последних ниточек к её прошлому, к той стабильности, которую она ощущала на «Авроре» в семье приёмных родителей, но Фармеров больше не было, и не было никого, к кому она могла бы обратиться. В глубине души Нина признавала, что это чувство могло быть одиночеством или даже ревностью, но предпочитала называть его тоской.

Тоска.

Нина притихла, вслушиваясь в собственное сердцебиение. Вставать не хотелось, но остаться в постели — значило позволить тоске поглотить себя, утянуть в бездну печали и отчаяния. Пришлось переступить через себя и откинуть одеяло. Нина, нехотя, жмурясь от яркого света, поднялась, оделась и, решив сразу пойти к Кристине, открыла дверь спальни.

На диване сидел растрёпанный невыспавшийся Антон и медленно цедил кофе из бумажного стаканчика с трубочкой. Значит, принёс с собой из какого-нибудь кафе или офицерской столовой. Ворот белой рубашки измазан чем-то красным, на шее подозрительный след. Нина сделала вид, что её всё это совсем не касается, хотя видела его утром впервые за много недель.

— Привет, — осторожно сказала она и прошла мимо него к синтезатору еды и кофемашине. Нина успела взять кофе, ароматные сырные булочки и сесть за стол, прежде чем Антон ответил.

— Доброе утро, — он отсалютовал стаканчиком с кофе, наблюдая за действиями Нины, и делал этим ситуацию до крайности неловкой.

Нина не ответила. Ей не хотелось на него смотреть, не хотелось говорить, хотелось отправить его туда, откуда пришёл. Эти дни до получения координат и пояснений к заданию от адмирала, затянувшиеся на недели, создавали впечатление, словно в сутках было не двадцать четыре часа, а тысяча двадцать четыре.

— У тебя есть сегодня дела? — вдруг спросил Антон, и Нина, в этот момент запивающая булочку кофе, чуть не подавилась.

Она удивлённо посмотрела на него, прожевала и только потом на выдохе произнесла:

— Ты — капитан, ты мне скажи.

Он усмехнулся, залпом допил остатки кофе и встал, чтобы в следующий миг запустить стаканчик в урну через половину комнаты.

— На следующей неделе будет приём в честь новичков, — Антон поправил китель и рубашку, когда стаканчик попал точно в цель, — мне необходимо там быть, а ты можешь пойти со мной или… если хочешь, могу тебя освободить…

— Нет, я пойду! — прервала его Нина неожиданно даже для самой себя. Да, она не любила такие мероприятия, но остаться в квартире, пока все празднуют, казалось ещё хуже, чем появиться на людях. Мысли свернули не туда, и Нина замерла, шокированная внезапным предположением. — Или ты предлагаешь пойти вместе?.. Ну, то есть… вдвоём?

— Нет! Нет… я имел в виду, что… — он будто испугался того, о чём она подумала, замялся, но быстро взял себя в руки, — мне нужно будет провести церемонию с основным офицерским составом, но после, если хочешь, я могу составить тебе компанию.

— Хорошо, — сердце Нины неприятно кольнуло от его слов, и она вдруг вспомнила, что ей нечего надеть. Женщины и девушки наверняка нарядятся как принцессы, а у неё с собой не было ничего, все свои нарядные платья и костюмы она оставила на «Авроре». Тогда, в спешке собираясь на «Пегас» она взяла лишь необходимое, а позже ей так и не хватило сил вернуться в пустую квартиру. Она просто не смогла.

Антон выдохнул с облегчением.

— Тогда насчёт сегодня… у меня свободный день. Предлагаю сходить в бассейн и в тренировочный сектор… мы в последнее время совсем не тренировались вместе, Мари это не оценит, — он улыбнулся, — потом на обед, а после посетим, наконец, Гаусс. Я выпросил у Кейт разрешение.

Нина почти физически ощущала его волнение и странное смятение, которое прямо сейчас испытывала и сама. В сердце закралось странное предчувствие и надежда, но она поспешила избавиться от них — ещё не хватало влюбиться и потерять голову. Они росли вместе, они столько прошли за последние месяцы, он ей как брат, не более того.

— Хорошо, — Нина допила остатки кофе и выразительно посмотрела на него. Антон не понял её взгляда. — Я готова, а ты так пойдёшь? — пояснила она.