Может быть, в иной ситуации, Нина бы ограничилась этим, не позволила бы большего, но после встречи с Флёрсарин жизнь представлялась ей такой эфемерной, такой быстротечной, что отказывать себе в чём-то больше не хотелось. Даже если это на один раз, даже если, добившись своего, Антон больше на неё не посмотрит, она хотела быть с ним. Здесь, сейчас, в эту минуту. И он тоже этого хотел. Тоже.

В каюте Антона Чехова стояла тишина, свет был выключен, и только датчики работы систем создавали мягкий полумрак. На полу валялись оба кителя, юбка от формы Нины и брюки от формы Антона, нижнее бельё и магнитная заколка для волос, с прикроватной стойки сброшенные книги и планшет, сползшее с кровати покрывало сложилось мягкими волнами у изголовья. Нина и Антон спали, укрывшись одним одеялом: он приобнимал её за плечи, уткнувшись носом ей в волосы, она тихо посапывала, прижавшись щекой к его груди. Момент счастья, один из тех, что на самом пике, разгоревшись тёплым ясным пламенем, рассыпается искрами и оставляет после себя холод и пустоту.

— Внимание пилотам, — голос МАРИ разбил в дребезги стоявшую тишину, огоньки систем вспыхнули красным, — внимание пилотам! Необходимость срочного присутствия на мостике. Активирую все системы защиты.

Нина моргнула, приоткрыла глаза, с трудом различая красные огоньки, вздохнула и тут же вскочила, поняв, что происходит.

— Антон, — она склонилась к нему и поцеловала в нос. Он улыбнулся, не открывая глаз, и потянулся поцеловать её, но она отстранилась, выскользнула из-под одеяла, он потянулся следом.

— Внимание пилотам! Необходимость срочного присутствия на мостике, — повторила МАРИ, и Антон открыл глаза.

Нина подошла к иллюминатору, накидывая рубашку на плечи, взялась за воротничок, чтобы поправить его, но так и осталась стоять в неоконченном движении. У Антона упало сердце.

— Что? — он встал и тоже начал собираться.

Нина не ответила, только стала судорожно застёгивать пуговицы.

— Мари, — бросила она, — подготовь мне брюки от стандартной формы…

Антон заправил рубашку, застегнул ремень и, подхватив китель, подошёл к ней. Нина невольно схватила его за руку, и он сжал её в ответ. Они ждали чего угодно, любого поворота после решения вопроса с Юмаради. После! Не до. Не сейчас. Антон прикрыл глаза, надеясь, что ему показалось, но он видел это не один. Там, за стеклом иллюминатора, на орбите Ауро-эс стояла армада Ауро, развернувшая оружие против объединённой армии Конфедерации.

Нина вдруг ахнула, отдёрнула руку и крикнула.

— Мари! Щиты! Щиты на полную!

И лишь после того, как она схватила собственный китель и выбежала, Антон понял, что произошло. Мелькнула маленькая яркая звёздочка, а в следующий миг корабль главы Конфедерации вспыхнул, яркая белая полоса рассекла его пополам, по инерции цепляя и стоявшие за ним крейсеры, а следом армада Ауро и кочевников выстрелила всеми видами оружия. Это было похоже на салют, на тысячи ярких звёзд, явившихся сюда из разных уголков вселенной. Смертельно опасных звёзд.

«Пегас» оставался невидим для любых радаров и систем наведения, но под такой атакой запросто мог попасть на траекторию полёта сразу нескольких ракет. Секунды для Антона растянулись в вязкое тягучее нечто, он не мог пошевелиться и не знал, что делать, до тех пор, пока перед иллюминатором не вспыхнул свет, щиты пошли алыми пятнами, а корабль тряхнуло так, что некоторые системы на время вышли из строя.

— Мари, — неожиданно собранным и чистым голосом произнёс он, — возврат к нулевым координатам, всю энергию на щиты. Быстро!

— Выполняю, капитан.

Скрежет метала, движение механизмов, работа систем. Ядро планеты, вырабатывающее ресурс пышет жаром, горит и плещется сферой концентрированного жидкого огня, и, если закрыть глаза и прислушаться, в этом можно различить некий ритм, музыку, похожую на металлический марш. Дежурный техник Ауро как раз этим и занимается — вслушивается в звук до тех пор пока дрёма не охватывает его. Время мерно движется в такт, замеряя безграничные потоки вселенной. Мерцающая жидкость под полупрозрачной кожей техника Ауро застывает серебристым глянцем, когда стены шахты вокруг технической платформы вдруг освещаются яркой вспышкой, а затем наступает темнота. Системы смолкают, и больше не происходит ничего.

Уже никогда не произойдёт.

Протоколы не срабатывают, механизмы отключены, и технику, оглушённому тишиной, приходится выбираться из шахты собственными силами, взламывать двери, плавить бластером замки, лезть по шаткой металлической конструкции в полной темноте, чтобы где-то там, наверху, активировать систему оповещения и отправить красный сигнал.

Дворец Ак-Ауро виден из любой точки столицы, его высокие скругленные наверху башни поблёскивают в свете прожекторов — солнца тут нет, звезда давно не освещает планеты этой системы, но тем, кто обитает во дворце, на это плевать. Барнибил Эс — глава дворца занят более интересными вопросами, и ему нет дела до гибели какой-то звезды, у него иные цели. Он недвижимо стоит в центре собственного кабинета, внутри многомерной голографической панели управления, окружённый знаками, символами и открытыми окнами с изображением той или иной лаборатории. Позади него часть стены исчезает, растворяясь пикселями в темноте, и Барнибил мгновенно скрывает всё, чем занимался, оставаясь в пустом стеклянном помещении без единого намёка на предметы мебели или декора. Шаги оповещают о прибытии другого Ауро, который кланяется пока стена за ним приобретает прежний вид. Барнибил Эс даже не оборачивается, ждёт, но вошедший молчит, и тогда ему всё же приходится на него взглянуть.

— Что там случилось, Бариус Ти? — его недовольство впитывается в воздух и оседает чувством тревоги и безысходности.

Бариус склоняется ещё ниже, мерцающий эфир внутри его головы трепещет от волнения и страха.

— Планета Ауро-Би послала красный сигнал, ядро угасло, мы эвакуировали население, глава.

Барнибил Эс выдерживает долгую паузу.

— Только население? — его интонацией можно резать металл, Бариус вздрагивает и извиняется.

— В первую очередь оборудование и результаты исследований, конечно, — заверяет он.

— Нам нужны другие системы, эта перестаёт давать необходимый уровень производительности, — тихо произнёс глава Ак-Ауро тоном, выводящим страх и без того напуганного подчинённого на новый уровень. — Но это позже, — заключает он и кивает. — Всё, что вы сделали, хорошо, однако я ждал другую информацию. Жду уже вечность. Что с новой разработкой? Что-нибудь получилось?

— Нет, — тут же прозвучал обречённый ответ. — ИНРИ 0.3. не выполнила поставленных задач. Во время боя при Ауро-эс она не смогла пробить защиты кораблей человеческого адмирала и не смогла найти путь к защите сферы «Илларион» через корабль главы Конфедерации, но она перехватила и перепрограммировала сигнал своей предшественницы. Сейчас она тайно вмешивается в работу так называемой МАРИ, корабль, сделанный нами для людей, вернётся к нам.

Барнибил Эс делает едва-заметное движение, похожее на человеческий вздох, и вокруг него расходятся волны невиданной по силе энергии. Он взволнован и не замечает, как Бариус почти заваливается назад, но успевает удержать равновесие — удар энергии едва не сбивает его с ног.

— Неужели! Насколько это может быть опасно для самой ИНРИ 0.3?

— Сложно сказать, — голос Бариуса становится тихим и прерывистым, — но совершенно очевидно, что вмешательство не пойдёт в обратную сторону, по крайней мере, шанс на это очень невелик. Это неплохой результат, но для нас было важно…

— О нет, — обрывает его Барнибил Эс, — это потрясающий результат. Это то, что решит исход всего этого и станет залогом нашей победы.

Эфир в голове Бариуса начинает клубиться, складывается в вихри и облака.