— Ч… что вы имеете в виду?

— Что подконтрольная нам МАРИ управляет чипами пилотов, связанных с ней ментально, физически и психологически. Тех людей, кто нам нужен. Тех, у кого то, что нам нужно. Куда бы они ни отправились теперь, мы пойдём за ними и используем их в нужный момент.

Бариус вздрагивает и кланяется снова.

— Если это… только если ИНРИ 0.3 сможет незаметно вмешаться в работу МАРИ, но МАРИ обучаема, она обладает развивающимся интеллектом и почти неотличима от самих людей на этом уровне развития.

— Неотличима? — Барнибил задумчиво касается рукой лба. — Значит, обмануть её будет нетрудно. А если нет… Что, если нет?.. Хотя стой, не отвечай. Скажи, что может случиться в самом лучшем случае?

— В лучшем случае, — без запинки произносит Бариус, — ИНРИ 0.3 подменит собой предыдущую систему корабля, запустит вирус в чипы и, возможно, даже сможет вмешаться в сознание пилотов и изменить его. Как вы и сказали.

— Заманчиво, а в худшем?

— А в худшем, — Бариус настороженно молчит, он боится, но всё же собирается с силами и отвечает, — наши коды доступа попадут к врагам.

— Щиты пятьдесят пять процентов, — сообщила МАРИ, прерывающимся голосом. Со всех сторон слышались гулкие удары торпед о щиты, в иллюминаторах, с какой стороны ни посмотри, мелькали вспышки. — Выполняю подготовку к прыжку.

— Обратный отсчёт в три пункта, нет времени на калибровку, — бросил Антон, влетая на мостик. Нина уже садилась в кресло второго пилота, впопыхах застёгивая воротничок кителя.

МАРИ попыталась ответить, но новый удар по щитам сбил связь, и ответ пришёл позже и совсем не такой, как ожидал Антон.

— Срочный запрос связи с адмиральского корабля, — сообщила Мари.

— Соединяй! — сказал Антон, позволяя ремням безопасности обхватить его плечи.

— Принято, — подтвердила Нина.

Смотровое стекло пошло рябью, искажённое дёргающееся изображение показало Гидеона.

— Майор, вы в порядке?

— Неуместный вопрос, — высказался Антон, — при всём моём уважении. Вы сами-то как? Нас хотя бы не видно… — он перевёл дыхание, — и да, у нас приказ.

— Я знаю и вынужден его изменить, — сказал Гидеон. — Адмиралом подтверждено, она занята ранеными. Сделайте кое-что, прежде чем уйдёте.

— Щиты сорок пять процентов, — сообщила МАРИ. Новый удар по кораблю временно отключил изображение, однако голосовая связь осталась.

— Скорее, — поторопил Антон, — что нужно сделать?

— Мы не успели забрать главу Конфедерации. Она в открытом космосе. Не хотелось бы, чтобы её подобрал кто-то нежелательный.

— Координаты, — Антон хотел обратиться к МАРИ, но Нина перебила его.

— Она жива? Её корабль…

— Она Акустико, Нина, — устало объяснил Гидеон. Новый удар вернул изображение. За спиной советника оборвался провод и заискрил, из-за чего советнику пришлось отклониться и отойти в сторону, — да, жива, — проговорил он, возвращаясь в зону видимости мониторов, — но ранена. Координаты прямо сейчас передаю вашей бортовой системе.

— Принято, — произнёс Антон.

— Принято, — добавила Нина, — и связь прервалась.

— Так мы что теперь, пленники? — голос Антона казался гулким и далёким, будто они находились под водой или по разные стороны толстого стекла.

— Если вам нравится так думать, — ответил ему переводчик, в точности подражающий тембру и интонациям Октавии Асмирату.

Нина лежала на чём-то твёрдом — руки затекли, спина болела, белый свет вокруг казался таким ослепительным, что даже сквозь веки приносил головную боль и вызывал слёзы.

— Ты выйдешь в открытый космос? Сейчас! — воскликнула Нина, когда на Антоне уже закрылся защитный шлем. Она догнала его у шлюза, страшно напуганная тем, что ему предстояло сделать.

— А что ты предлагаешь? Транспортники нам ещё не завезли, надо вручную, — Антон проверил шлем и костюм. — Отключай щиты, как только я выйду в открытый космос, и включай сразу, как только я коснусь обшивки корабля. Ты меня поняла?

— Антон… — Нина качнула головой, не веря, что он действительно на это пойдёт, и уже понимая, что не сможет его отговорить. Иного выхода не было.

— Нина! Ты меня поняла?

Нина сжала кулаки и кивнула.

— Поняла. Действуй, только…

— Что? — раздражённо спросил он.

Нина прерывисто вздохнула.

— Будь осторожнее.

Его взгляд потеплел, а в следующий миг его скрыла пелена густого тумана, и внутренний шлюз закрылся, оставляя Нину одну. Она вернулась на мостик, вывела камеры шлюзов на смотровое стекло и сказала:

— Мари, готовность десять секунд.

— Надеюсь, этих доказательств вам достаточно, майор? — произнесла Октавия со всей язвительностью, на которую была способна её раса.

— Достаточно, — обречённо произнёс он после короткого молчания и больше не сказал ничего.

Октавия не уходила: Нина чувствовала её, а вместе с тем витающее в воздухе напряжение и незримое присутствие чего-то большего, чем пустота.

— Мы должны работать сообща, — не дождавшись от Антона продолжения разговора, сказала Октавия, — дайте мне подсказку. Хоть какую-нибудь.

Антон тяжело вздохнул.

— Принесите мне всю информацию по текущему положению в секторах Млечного Пути, что происходит со станицей КРИ и на Авроре. Когда я смогу понять хоть что-нибудь, найдётся и решение. По крайней мере, шансов на это станет больше.

— Всё необходимое вам передаст мой помощник через защищённый канал связи, — голос Октавии утонул во мраке, каком-то потустороннем гуле и взрывах — гулких ударах по корпусу корабля.

— Готово! — воскликнула Нина, когда камера с внешнего шлюза показала Антона и Октавию, успешно попавших на борт. — Мари, щиты, активируй щиты.

Корабль тряхнуло, где-то заискрились провода, все датчики стали красными. Нина выбралась из кресла пилота и кинулась Антону на помощь.

— Щиты недоступны. Повреждена… — МАРИ не договорила, что-то снова прилетело по корпусу, раздался страшный треск, корабль тряхнуло, и Нину отбросило в сторону, приложив её о стену и пол несколько раз.

— Мари! — откуда-то слева крикнул Антон. — Вводи координаты станции «Илларион» с внешнего чипа главы Конфедерации, стартуем по экстренным протоколам…

Нина увидела его размытый силуэт в дверном проёме, попыталась встать, но боль расколола мир надвое и всё погрузилось во тьму, а вместо координат в угасающем разуме почему-то прозвучала голосом Антона уже знакомая, но такая неуместная здесь фраза.

— Мы должны друг другу целую вечность… целую вечность…

«Фиксирую движение глаз, состояние стабильно», — отрапортовал компьютерный голос. Что-то с шорохом скользнуло мимо лица и исчезло, кто-то сел рядом, взял её руку — Нина улыбнулась, вспоминая, как в больнице на «Авроре» после того случая с Еленой Нейтан кто-то так же держал её руку, гладил и сжимал бережно, как великую драгоценность. Сознание стало проясняться, и Нина, наконец, смогла приоткрыть глаза. Линии белого света касались ресниц, делая мир вокруг смазанным, словно воду пролили на акварельный рисунок.

— Ты как? — над ней появилось обеспокоенное лицо Антона, и руку сжали чуть крепче. — Нина?

Нина глубоко вздохнула и произнесла сухими губами.

— Не знаю пока… где мы?

Антон коснулся её лица, убирая волосы за ухо, и помог ей сесть, а потом приобнял за плечи не столько из нежности, сколько ради поддержки. И не зря. Голова сразу закружилась, Нине пришлось упереться руками в коленки и переждать, прежде чем снова взглянуть вокруг ясным взглядом. Мир обрёл чёткость, и сердца коснулось неприятное предчувствие. Они сидели на гладком плавном выступе в кристально-белом помещении, где, кроме таких же выступов и прозрачного высокого стекла в стене, не было ничего — прохладный чистый воздух проникал в лёгкие, пахло лавандой и чем-то свежим, за стеклом маячили два ярких огонька, точно полуночные светлячки, освещая углы совсем маленького замкнутого помещения, находящегося с той стороны.