— А теперь вы, — Гидеон скривился от боли и поплёлся к койке. Он долго усаживался, кряхтя, продолжил, когда смог расслабиться. — Я хочу, чтобы «Гаусс» и «Ястреб» сопровождали «Пегас» туда, куда он летит. Старые планетарные руины далеко не случайная точка, я уверен, Антон и Нина уже знают маршрут.

— Я сообщу на КРИ, — сказал Ричард, но оборвал себя на полуслове и в изумлении открыл рот. — «Гаусс» и «Ястреб» вы сказали? А как же «Аврора»?

— Ну, тут уже всё решено. Ты совершенно правильно услышал, — Гидеон тепло улыбнулся. — Лети, помоги брату. А вы, Кристина, будьте осторожны и передайте адмирала в добрые руки медиков, прежде чем рванёте на помощь к подруге.

Кристина отсалютовала ему и отключила связь.

От тела Елены осталась одна оболочка, когда Нина и Антон закрыли его в отсеке сброса мусора и подожгли — эфир вытек и испарился, оставив серую безликую массу. Нина не плакала, лишь ощущала досаду и пустоту, какая бывает после полыхнувшей ненависти. Во все века месть не приносила людям ни спасения, ни облегчения, и Нине не принесла: Джона Фармера, Эмилию, Кристофера Нейтана, семью Антона и Землю было уже не вернуть. Антон стоял рядом с Ниной у закрытого шлюза и смотрел сквозь стекло на пламя, ощущал тоску и боль в плече. Рана оказалась серьёзнее, чем он думал. Елена была слишком близко, сгусток энергии прошёл насквозь — медицинская капсула залатала его как смогла, но для полного лечения потребовала системного и длительного подхода, от которого Антон отказался. Сейчас не было времени болеть. А ещё он сожалел. Не о себе, о том, что могло быть. Елена могла быть хорошей матерью, но не стала. Могла быть хорошим человеком, и не сумела этого. Вспомнилось из старых сводок истории Земли, как животные принимали и опекали детей других видов, помогали им выжить: от котят, воспитанных собаками, до детей, выращенных в волчьей стае, — хотя последнее Антон считал полной выдумкой. И всё же, всё же. Елена могла бы стать Ричарду и Кристоферу семьёй, но выбрала другой путь.

— Внимание, — вдруг сказала МАРИ, — красный сигнал принят, отмена тревоги. Военные крейсеры Ригеля и «Авроры» перекрыли путь кораблям Ауро, к нам присоединяются «Гаусс» и «Ястреб».

— Что? — Антон обернулся и наткнулся на голографическую фигуру МАРИ в лиловом платье, отшатнулся и схватился за сердце. — Напугала!

— Простите, капитан, — она встретилась взглядом с Ниной и улыбнулась ей.

— Заговорщицы, — проворчал Антон, шумно выдохнул и прошёл прямо сквозь МАРИ. — Запроси связь с «Гауссом» и «Ястребом», переведи на мостик.

— Выполняю.

— Что ты хочешь сделать? — Нина пошла за ним.

— Зачем здесь исследовательские корабли? Если им приказано лететь с нами, я против, — говорил Антон на ходу, — мы понятия не имеем, что там впереди, и подвергать опасности сразу всех пилотов-одиночек, не очень хорошая стратегия.

— Подожди-подожди, — Нина схватила его за руку, остановила и обратилась к МАРИ. — Мари, отмени пока связь.

— Не… — начал было Антон.

— Сначала поговорим, — перебила его Нина. — Ты что, хочешь лететь по маршруту? Сейчас?

— А что делать? — Антон пожал плечами. Если ригелианцы и наши преградили путь кораблям-преследователям, опасаться нечего. Они как минимум задержат Ауро, как максимум разнесут их к чертям. Мы всё ещё можем сделать всё одни. И должны.

— Нет, — Нина коснулась цепочки кулона на шее. — Я чувствую, что всё правильно… Знаю, ты сейчас скажешь, что в нашем деле непрофессионально опираться на чувства, но давай всё же попробуем? — она посмотрела ему в глаза и, увидев в них обречённое согласие, перевела взгляд вверх. — Мари, ты сказала, мы проходим астероидные пояса. Что за ними?

— Неизвестно, лейтенант. Территория не исследована, в конфедерации считается, что это радиоактивная зона, однако, последние сведения об этом были внесены в общий реестр конфедерации около восьми тысяч лет назад.

Нина снова выразительно взглянула на Антона.

— Восемь тысяч! — повторила она.

Антон кивнул — в последнее время он приноровился угадывать, что Нина имеет в виду, хотя и не без помощи чипа, конечно.

— Мари, а координаты, которые мы открыли на Неллее, находятся за вторым поясом?

— Да, капитан, — сказала МАРИ, — прямо по курсу за вторым астероидным поясом, в центре.

— В центре? — удивился Антон. — Хочешь сказать, наши координаты являются гравитационным центром астероидных поясов?

— Да капитан.

Нина покивала своим мыслям.

— Как только заговорили про радиацию, я что-то такое и предполагала. Интересно, почему никто не проверил это место раньше?

— Слишком очевидно или слишком опасно… — предположил Антон.

— Но если Извлекатель там… — Нина нахмурилась, — нам нельзя отказываться от помощи. «Гаусс» и «Ястреб» пришли к нам на помощь, на красный сигнал. Ты не думал, что это может быть задумано твоей бабушкой? Может, так нужно?

Антон вздохнул.

— Я уже не знаю, как там было задумано, и что вообще мы делаем, но ладно. Давай для начала поговорим с ними. Мари, активируй прерванный запрос связи.

— Выполняю.

— Вот, ты доволен⁈ — сказал Лар брату, когда они остались одни.

Пока летели на красный сигнал, Марго выпросила у Крис каюту, чтобы поспать в тишине, и действительно уснула, Бобби и Крис ушли на мостик, а больше никого на «Гауссе» и не осталось.

— Доволен чем? — его человеческая фигура возвышалась у стола.

Лар сидел на стуле, глядя на него снизу вверх.

— Тем, что я выполняю твой приказ и лечу за информацией?

— Почему я должен быть этим доволен? Это твой долг, и я не понимаю, почему ты решил, что можешь пойти против долга?

— Я пошёл не против долга, а по своему пути! — возразил Лар. — Мать тебе не говорила?

Мейксанейро взглянул на него, будто впервые увидел по-настоящему.

— А что она говорила тебе? Наследник я.

— Да, — согласился Лар, — я просто встретил её в карте детализации, остаточный эффект её силы, и знаешь, какую интересную вещь она мне сказала?

Мейксанейро качнул головой.

— Какую?

— Следовать за своим сердцем — наше предназначение, — Лар развёл руками.

Мейксанейро усмехнулся.

— У нас нет сердца, Флёрсарин не люди. И не говори со мной на языке людей.

— А какая разница? — пожал плечами Лар. — Ты ведь понимаешь в совершенстве любой язык.

— Да, но у нас есть свой. Язык есть, сердца нет.

— Пусть так, — сказал Лар, — но ты его чувствуешь. Не отрицай. Я знаю.

Мейксанейро тяжело вздохнул. Возразить ему было нечего — надевая человеческий облик, он всегда чувствовал себя собой и будто бы более защищённым, чем в своей истинной форме. Это упоминали и другие флёрсарин, ещё способные менять форму.

— Что ещё? Что она ещё сказала? — Мейксанейро хотелось продолжать говорить, правота брата не только ранила его, но и в какой-то степени вызывала зависть.

— Что идти за информацией нужно тебе, — в лоб ответил Лар. — Лишь тому даются знания прошлого, лишь тот сможет стать хранителем, кто сам отправится на поиски этих знаний, кто сам погрузиться в глубины памяти. Сам, понимаешь? Чтобы стать правителем, хранителем, чтобы вывести наш народ из чёрной бездны, ты должен идти по этому пути сам. Не я.

Мейксанейро долго молчал, потом сказал.

— Мне следовало догадаться.

На некоторое время между ними опустилась тишина — не напряжённая, но и не спокойная. Как братья, как флёрсарин, они чувствовали друг друга и не могли не принять живые эмоции друг друга, не найти друг в друге то общее, чего раньше не видели. Мейксанейро неотрывно смотрел на брата, думал и думал, но Лар не читал его мыслей и не хотел их знать, лишь чувствовал, как эмоции откликаются в них обоих.

— Ты хоть понимаешь, что сделал на Ауро-эс? — неожиданно спросил Мейксанейро, меняя тему.

Лар покачал головой.

— Я правда ничего не помню.

— Искренность за искренность, — Мейксанейро сел напротив него, — ты вобрал в себя мощь умирающей планеты и цветка. Цветка перерождений, пусть и извращённого Ауро. И в этот момент с тобой был человек.