Зал загудел, обсуждая услышанное, и Муэнья дала всем возможность чуть выпустить пар:

— Да, мы знаем, что для вас это будет несколько непривычно, но для этого имеются определённые причины, о которых сейчас нет смысла говорить. Поверьте, что те переселенцы, что прибыли раньше вас, успели ощутить удобство нового времяисчисления. Больше на сегодня новостей нет.

Руководитель группы развернулась и вышла, а люди продолжили бурную дискуссию.

— Что скажешь, Мапенци? — спросил я у соседа.

— Всё это непривычно, конечно, — почесал щетину на подбородоке мужчина, — но настаивать на полном копировании времяисчисления нелогично поскольку тут многое иначе. Хорошо, что в общих чертах всё примерно одинаковое с нашими.

— Скажешь тоже! — фыркнула Мрема. — Я посчитала, и получилось, что сутки тут почти на тридцать минут короче, если местные минуты совпадают с теми, что на Нне. Мы и там постоянно не успевали, а тут и подавно!

— Думаю, что это наименьшая из возможных неудобств, — ответил Мапенци. — Людям всегда будет не хватать часа или двух…

Я не стал вникать в дальнейшую дискуссию, поскольку обратил внимание на Боруну. Её потерянный вид говорил о том, что женщина испытывает серьёзные проблемы.

— Привет! — подойдя, обратился я к Боруне. — Меня зовут Фанух. Тебе помочь?

— Да, наверное… — с небольшой паузой ответила женщина, смутившись. — Я не могу понять, как мне увидеть номер свой очереди.

— Номер очереди? — переспросил я. — Если позволишь, то я тебе покажу.

— Вот, — Боруна протянула планшет.

Я произвёл несколько движений и протянул предмет обратно.

— Благодарю тебя, Фанух!

— Обращайся, если будут проблемы, — ответил я и вернулся к своим знакомым, продолжавшим увлечённо спорить.

— Я знаю, сколько человек отказалось от установки нейросети, — ухмысльнувшись сказал я.

— Как? — лицо Мремы вытянулось от изумления.

— Очень просто!. Увидел номер очереди Боруны, а она последняя в списке.

— Почему ты так решил?

— Потому что номера давали по мере отправки анкет.

— Уверен? — недоверчиво спросила Мрема. — Может, в алфавитном порядке.

— Я был одним из первых, кто сдал свой планшет Муэнье, и мой номер — восемь, а Боруна стала последней и её номер… — я сделал драматическую паузу — сто семьдесят восьмой. Изначально в группе было двести человек, не считая восьмерых детей, но сюда пришло на шесть меньше. Следовательно, имеется шестнадцать отказников.

— Вон они, — указал подбородком Мапенци. — Стоят возле Нефи́мы Мостана́ и Тана́фы Салума́.

— Её зовут Тана́фа Салума́? — переспросил я, рассматривая двадцатилетнюю красотку.

— Она тебе понравилась? — прищурился собеседник. — Забудь! Все они останутся тут на два года, а за это время многое изменится.

— Ты уверен? — задумчиво переспросила Мрема.

— Ты о чём?

— Да так… Потом скажу… Дня через четыре… — с таинственным видом ответила женщина.

Четыре дня прошли довольно быстро, учитывая, что переселенцы только и делали, что обсуждали полученную информацию, смотрели фильмы на планшетах, баловались с планшетами и играли в настольные игры. Некоторые же не желали проводить время в праздности и почти не отходили от спортивных тренажёров.

Утренняя побудка и последующий завтрак прошли в некотором напряжении. Да, мы последний раз видим тех, с кем пробыли более двадцати дней в этом закрытом помещении.

Вскоре появилась Муэнья, и все разговоры как по команде стихли.

— Сегодня вас ждёт насыщенный день, ведь мы приступаем к подготовке к установке нейросетей. Кроме того, мы прощаемся с теми, к кому успели привыкнуть. Не стоит устраивать церемонию прощания и нагнетать обстановку. Просто возьмите свои вещи и выходите через эту дверь. Не забудьте надеть защитные очки. Всего доброго!

В основном выходили женщины, но было и трое мужчин. Как мне сказали, они члены какого-то культа, и отказ от установки нейросети обусловлен религиозными догмами, суть которых никому не интересна.

Проводив взглядом Тана́фу Салума́, я тихо вздохнул и опустил глаза.

— Одиннадцать… Двенадцать… — еле слышно считала Мрема. — Четырнадцать… Пятнадцать. Кто-то решил остаться.

— Пятнадцать? — удивился я. — Может, ты ошиблась?

— Я не Боруна, чтобы ошибаться в простых вещах! — вскинулась женщина. — Если сказала пятнадцать, то так оно и есть.

— Действительно! — поддакнул Мапенци. — Я тоже насчитал пятнадцать. Интересно, кто же остался?

— Ослеп?! — со злорадством ответила женщина. — Осталась Нефима.

— Нефима Мостана? Как?! Ведь она же всю эту кашу заварила!

— Готов услышать ответ? — с неким превосходством и злорадством в голосе ответила Мрема. — Я почти с самого начала стала подозревать истинную подоплёку разыгранной комедии, а теперь вижу, что не ошиблась.

— Не томи!

— А ты что скажешь, Фанух? — не спешила открывать все карты женщина. — Ты догадаешься или нет?

— Нет, — покачал я головой. — Никаких мыслей у меня нет.

— Эх, мужчины!.. Вы всегда тугодумы. Ладно, слушайте… — Мрема сделала паузу. — Нет, всё-таки я вас помучаю. Вот скажи, Мапенци, сколько Нефиме лет?

— Лет тридцать или тридцать пять. Обычно у женщин сложно определить возраст из-за косметики, а у Нефимы еще и внешность…

— Да, скорее всего столько и будет. А теперь ответь ты, Фанух, каков средний возраст большинства отказниц?

— Лет двадцать или двадцать пять, — продолжая недоумевать, ответил я.

— Тоже правильно. Таким образом, — насмешливо продолжила Мрема, — нашу группу, в которой взрослых незамужних мужчин и женщин было примерно одинаковое количество, покинуло десять девушек и женщин. Заметьте, что все, кроме троих, младше Нефимы. Теперь дошло?

— Ты хочешь сказать, что эта рыжая убрала из группы молодых конкуренток? — мои глаза расширились.

— Молодец! — хлопнула в ладоши Мрема, чем привлекла внимание людей поблизости. — Именно это я и хочу сказать. Всё было сделано специально. Вот только я не понимаю, почему Муэнья её оставила? Возможно, подробности узнаем позже и…

И в этот момент мой планшет пискнул. Я открыл сообщение под пристальным взглядом собеседников.

— Через час, — тяжело выдохнул, и почувствовал, как вспотели ладони.

— Зато не будешь долго волноваться как мы, — улыбнулась Мрема. — Счастливчик!

Раздались сигналы из планшетов.

— Моя очередь завтра, — с облегчением произнёс Мапенци.

— А я — послезавтра, — Мрема изобразила на лице улыбку.

— Дорогие переселенцы! — раздался голос Муэньи. — Вы все ознакомились с очерёдностью. Прошу первых двадцать пять человек взять свои планшеты и защитные очки, и подойти ко мне. Медицинские капсулы находятся в другом строении, так что всем нам придётся выйти наружу. Предупреждаю, что даже через очки не стоит смотреть на светило!

На ватных ногах я подошёл к руководителю группы и оглянулся. У людей из первой партии были испуганные выражения лиц.

— Всё будет хорошо и даже отлично! — постаралась нас ободрить Муэнья. — На самом деле процедура пройдёт проще, чем удаление аппендикса.

Мои руки опять похолодели.

— Ой! — прикрыла рукой рот женщина. — Я и позабыла, что на вашей планете это до сих пор болезненная операция. Извините! — и на её лице отобразилось сожаление.

Возможно, что Муэнья хотела ещё что-то сказать, но дверь открылась, и на пороге показался незнакомый мужчина.

— Пора! — сказал он. — Следуйте за мной и не забывайте о защитных очках.

Все закивали. Как правило, нашу группу выпускали погулять вечером, когда светило подходило к горизонту, и освещённость становилась похожа на обычный день на планете Нне. В такие моменты даже позволялось снимать очки, а вот днём подобные эксперименты пресекались самым жёстким образом — запретом на последующие выходы. Как минимум, человек тридцать успели получить такое наказание и, чтобы пресечь дальнейшие подобные действия, днём больше никому не позволялось покидать помещение.