— Ты это видишь? — спросил Антон, забыв уточнить, к кому обращается.

— Да, капитан, — ответила МАРИ. — Я не могу определить назначение этого предмета.

— Вижу, — ответила Нина и замолчала.

Антон улыбнулся.

— Мари, это не панель управления?

— Нет, капитан. Это вещь для передачи информации, она не опасна и не может быть предназначена для управления. Возможно, старые технологии, в доступной базе данных нет информации.

— Антон… — голос Нины дрогнул, а следующие слова она прошептала. — Ауро! Кто-то из них на корабле.

Антон выругался.

— Включай прямую связь с ригелианцами, с «Гауссом» и «Ястребом», У этих может не быть Аур-эсинада, и Мари не поможет… держись, я возвращаюсь.

— Нет! Нет, — проговорила Нина страшным шёпотом. — Ни в коем случае, я справлюсь. Не беспокойся за меня.

В датчиках связи зашуршала фоновая радиация и послышался голос Ричарда.

— Делай своё дело. Я на «Пегасе»… транспортеры очень кстати. Всё будет нормально.

— Рич… — хотел было возразить Антон, но услышал выстрел и передумал. Он должен был закончить дело бабушки, должен был довести всё до конца.

За прозрачным корпусом сферы над ними вспыхнуло зарево, несколько кораблей взорвались белыми вспышками, но кому они принадлежали отсюда сложно было определить — единственное, что Антон понял точно, среди них не было исследовательских кораблей. Он шумно втянул носом воздух и вошёл в металлический круг, направляясь прямо к постаменту, когда в небе снова взорвались корабли, Извлекатель задрожал, и из металлического круга вырвалась другая, внутренняя сфера, она замкнулась так стремительно, что Антон не успел ни подумать, ни отступить, и оказался закрыт вместе с постаментом.

— Мари, связь с кораблём, — бросил он.

Никто не ответил.

— Чёрт, — он набрал запрос МАРИ через чип, и только тогда она сказала.

— Капитан, я перестала вас слышать, окружающие вас звуки мне тоже недоступны, но я всё ещё хорошо вас вижу.

— Что на корабле?

— Ауро. Лейтенант и пилот «Ястреба» в порядке.

Антон сжал кулаки.

— Ладно. Помоги им, чем сможешь. Я продолжу. Держи меня в курсе всего.

— Не вмешаемся? — спросил Лар, стоя за спиной Кристины, которая следила за уровнем щита и за тем, что происходит между ригелианцами и Ауро.

Бой неумолимо приближался, обломки взорванных кораблей врезались в щиты. Кристина не понимала, о чём говорят принцы, но тихо переглядывалась с Бобби и думала о том же самом. Почему они не помогают?

— Надо, — согласился Мейксанейро. — Сколько видишь целей?

Лар прикрыл глаза.

— Много. Двое на «Пегасе», один пытается увести «Ястреб», кто-то у нас в отсеке сброса мусора… с Марго, — Лар испуганно обернулся и хотел было переместиться, но Мейксанейро схватил его за руку.

— Нет. Я сам. Останься.

— Мейс! — окликнул его Лар, но тот уже исчез, и лишь гул торпед и удары обломков о щиты гулко разносились повсюду.

Антон посмотрел на постамент. Сердце сжималось от тревоги за Нину и от предчувствия, причину которого он не знал, но должен был принять во внимание. Не мог не принять. Либо с этим местом было что-то не так, либо с ним самим. Он сжал кулон Нины в руке, заставляя себя сделать шаг вперёд, но понял, что не может его сделать — любовь к ней, страх за неё держали его сильнее.

— Капитан, — включилась МААРИ, — ваш пульс нестабилен, и хотя я не могу принимать иные сигналы от вас, даже мысленные, я всё же вынуждена предупредить и напомнить, что вы там совершенно один, прошу вас успокоиться.

— Ты не помогаешь, — проворчал Антон.

МАРИ его, конечно, не услышала, но настойчиво повторила.

— Не беспокойтесь за лейтенанта и корабль, в бой вступил принц флёрсарин, люди вне опасности.

Антон выдохнул и прикрыл глаза. Он должен был собраться, должен был, ради себя, ради бабушки, ради всего, что годами вело его в эту точку. Антон раскрыл ладонь и погладил рассечённый кулон, а потом усилием воли заставил себя идти. И тело, наконец, подчинилось ему.

До постамента оставалось с десяток шагов, когда кулон задрожал, а углубление для него подсветилось голубым — Антон поспешил подойти ближе, и кулон выскользнул из рук, примагнитился к углублению, щёлкнул, хрустнул и провернулся, становясь похожим на маленький ключ в скважине замка с цепочкой. Антону показалось, что рассечение на кулоне стало глубже, хотя он точно не помнил, насколько глубоким оно было изначально. Наверное, так и должно быть. А может, в этом и есть смысл? Кулон был дан Александре королевой Флёрсарин, и будет символично, если именно сейчас ему пришло время сломаться. Память зачем-то услужливо подкинула разгром в кабинете Томпсона на «Авроре», где когда-то похитили Нину, а потом Антон нашёл этот самый кулон на полу… Он вздохнул.

— И что дальше? — Антон осмотрел постамент, далеко не сразу осознавая, что большая сенсорная кнопка теперь не просто светится, а мигает. — Надеюсь, здесь не нужны особые отпечатки пальцев, — усмехнулся он и не позволив зародиться сомнениям протянул руку и приложил ладонь к кнопке.

Плечо прошила резкая боль. Увлечённый всем этим он чуть не забыл о своей ране, но как тут было не забыть? Постамент вдруг весь вспыхнул ярким белым светом, и Антон отшатнулся, когда луч света ударил вверх и коснулся сводов сферы над его головой — глаза заслезились, и какое-то время Антон вообще не мог ничего видеть. Он отошёл ещё и лишь тогда, протерев глаза и прикрыв их сверху ладонью, смог разглядеть очерченный белым силуэт. Голограмму, передающую облик женщины, которую Антон никак не ожидал увидеть здесь, хотя именно ради неё прибыл сюда и начал свой путь тоже из-за неё. Светлый, почти божественный облик его бабушки в полный рост проявился на постаменте — она обернулась к нему и тепло улыбнулась.

Мейксанейро возник рядом с братом, с трудом собирая свой гуманоидный облик — обернуться человеком ему не хватило сил.

— Что? — испугался Лар, и тоже обернувшись флёрсарин помог ему, передал часть своей энергии.

Рубины глаз Мейксанейро сверкнули под капюшоном, и он всё-таки нашёл в себе силы принять знакомый человеческий облик. Лар повторил за ним.

— Не трогай меня, — сказал Мейксанейро, — ты слишком силён. Твою силу неплохо бы сначала проверить Лучом Возрождения.

— Да брось, Мейс, это же не зараза какая-то, я тебе не наврежу.

— Я не о себе, — проворчал тот и вышел с мостика.

Они прошли до кают-компании и сели там, долго молчали, каждый погружённые в свои мысли.

— Прости, — сказал, наконец, Мейксанейро, — я не боюсь, что ты что-то сделаешь мне или кому-то ещё, я боюсь, что ты можешь навредить себе. Наш народ не имеет права тебя потерять.

Лар резко вскинул на него взгляд.

— Почему?

Мейксанейро склонил голову.

— Потому что я услышал тебя. Всё, что ты сказал о матери. Она говорит твоим голосом, и я только что понял, что она на самом деле имела в виду.

— Посвятишь?

— Не сейчас, — Мейксанейро сцепил руки перед собой, — сейчас важнее другое. Там на станции что-то происходит, и я уже уверен, что это что-то напрямую касается нас. Я подозреваю невозможное, но если это действительно так, я должен быть предельно внимателен.

— На станции? На Извлекателе? Подожди! — Лар склонился вперёд и поставил локти на колени, поворачивая голову к брату. — Давай сначала. Марго ты спас, это я почувствовал, а что было дальше? При чём тут станция?

Мейксанейро усмехнулся.

— Тогда давай с самого-самого начала, раз уж речь о Марго, — он передразнил брата, назвав Маргариту таким же сокращёнными именем. — Ей больше не нужна ничья помощь, и она знает почему. Она всё знает, всё помнит, и она всё поняла.

— Ты говорил с ней?

— Я видел достаточно, — Мейксанейро качнул головой. — Я не знаю, как это случилось, и знать не хочу, но она надела багровый плащ нашего народа, надела его снова, и если ты не выберешь её теперь, каждый из нас, кто ещё остался в живых, проклянёт тебя и посчитает предателем.