Инквизиция понимала, что Ильза – волк в овечьей шкуре, поэтому на все ее мольбы о помиловании отвечали молчанием. Когда журналисты узнали про нее, ее стали называть Бухенвальдская ведьма, Бухендвальское чудовище, Бухенвальдская сука. Ильза лишь хохотала и грозилась, что как только выйдет на свободу, то всем отомстит. Прошло два года после окончания войны. Про безумную узницу забыли, и она бы так и сгнила в заключении.

Разделенный между инквизицией и ковеном магов-чернокнижников город раздирали на части, превращая его в два противоборствующих лагеря. Тюрьма Ильзы находилась под контролем чернокнижников. Глава ковена магов Люциус Клей освободил молоденькую ведьму из камеры. Он надеялся, что она раскроет ему, где находятся артефакты, собранные ренегатами. Но девушка ничего об этом не знала, а попытки чернокнижника через постель втереться к ней в доверие не принесли никакого результата. Слежка, магия, насилие над Ильзой не дали результата. Она так и не призналась, кому из богов теневого мира возносит молитвы, – покачал головой Азраил. – Два года чернокнижники пытались подобрать ключ к мрачному созданию, в которое превратилась Ильза Кох. Наплевав на договоренности с инквизицией, чернокнижники осудили ее на пожизненное заключение, предупредив, что как только она вспомнит, где книга, ее отпустят. Девушка упорствовала и сопротивлялась. В тюрьме над ней регулярно издевались и унижали. Десятки раз охранники ее насиловали, но Ильза ни разу не вскрикнула. Она ела и спала. Когда она бодрствовала, то молчаливо раскачивалась, подобно кукле.

Наконец, кому-то из чернокнижников надоело содержать бесполезную пленницу и ее задушили, обставив все как самоубийство. Ходили слухи, что ее книга попала к инквизиторам или чернокнижникам, но мне на этот счет ничего не известно, – сказал Азраил, закончив свой рассказ.

– Получается, я освободил из чистилища ее проклятую душу? – спросил я.

– Да, ее держали здесь, чтобы выманить ее покровителя, да и очищающий огонь Инферно не сделает душу Ильзы более чистой, – грустно улыбнулся ангел. – А теперь ты выпустил ее в мир, и, как мне кажется, она рвалась туда не просто так, – заметил Азраил.

Я дернулся в своих кандалах, словно от удара.

– Видимо, ты даже не подозревал, какое чудовище было с тобой рядом в течение всего дня? – спросил меня ангел.

– Нет, не знал, – заверил я ангела.

– Что она тебе такого наплела, что ты пошел на штурм нашей цитадели? – спросил меня Азраил.

– Она сказала, что ее хотели превратить в инкубатор для новых тифлингов, – процедил я сквозь стиснутые зубы.

Ангел рассмеялся и, утирая глаза белоснежным платком, пояснил:

– Ильза добровольно ублажала тифлингов. Этим рогатым необходимы женщины, а она сама предложила им себя ради возможности бывать за пределами крепости.

– Но она сказала, что в деревне жили люди, – сказал я.

– И сейчас живут, правда, уже не там, а в нормальных домах, – подтвердил мою догадку ангел. – Чистилище стало убежищем для угнетенных древних народов. Ацтеки, майя, инки, индейцы, атланты, титаны. Считай этот мир своеобразным заповедником для редких видов, – произнес ангел, которому, видимо, нравилось наблюдать, как я мучаюсь от боли в пострадавшей руке. – Ладно, рано или поздно Ильзу вернут сюда инквизиторы или же ее схватит Харон, но, раз ты и вправду попался на ее удочку, как последний болван, то я постараюсь смягчить твою участь. Что происходит в большом мире? – спросил меня Азраил, делая какой-то знак тифлингу.

– Грядет война, и через десять дней я должен буду сразиться с первожрецом Мораны.

Азраил вскочил как ужаленный и в мгновение ока оказался рядом.

– Только не говори мне, что эта тварь осмелилась вернуться в ваш мир! – рявкнул ангел.

– Я небольшая сошка в своем мире, но, как сказал Танатос , Мойры решат судьбу этого мира. Они плетут нити судеб и уже скоро все решится.

– Что ты сказал? Повтори, червь, что ты только что сказал?! – заорал Азраил, приблизившись ко мне вплотную.

Я, зажмурившись, ожидал удара.

– Учти, если ты соврал, твоя душа сгниет в этом каземате, – сказал ангел и спешно выбежал из камеры.

Висеть на стене пришлось невыносимо долго. Тело затекло. Жутко хотелось в туалет. Было холодно, так как эти уроды срезали с меня всю одежду. Видимо, искали артефакты. Стороживший меня тифлинг откровенно скучал.

– Эй, ты, как там тебя? Гниль!

– Я Гных, – спокойным голосом поправил меня тифлинг, который уселся на деревянную скамью и перебирал какие-то железки.

– Гных или Гниль, какая разница?

Тифлинг не реагировал.

– Будь человеком, мне надо в туалет сходить, – заканючил я.

– Ага, как же, – усмехнулся мой надзиратель.

– Да правду тебе говорю, – сказал я, делая страдальческое лицо.

– Уже бегу, волосы назад, – рассмеялся тифлинг.

– Ну, как знаешь, я же сейчас свои дела сделаю прямо здесь, – пригрозил я.

– Не ты первый, не ты последний, кто сгниет в этих кандалах, – пожал плечами охранник.

Дверь скрипнула и в помещение зашел еще один тифлинг, при виде которого стороживший меня Гных вытянулся в струнку.

– Значит, это и есть тот диверсант, из-за которого мы потеряли двенадцать бойцов? – спросил незнакомец, разглядывая меня оценивающим взглядом.

– Истинно так, мастер Таллус, – затараторил мой охранник.

– Оставь нас на пару минут, нам нужно с ним поговорить, – сказал тифлинг.

Гных направился к двери. Хруст шейных позвонков. Тихий стук упавшего тела.

– Теперь нам никто не помещает поговорить, – сказал мастер Таллус.

«Мля, чувствую, сейчас меня будут убивать», – мелькнула у меня паническая мысль.

– Не дергайся здесь, – рыкнул Таллус, заметив, как я напрягся. – Тебе нужно бежать. Архангелы решили, что появление нефилимов отрицательно скажется на балансе сил.

– Меня казнят? Я же им рассказал все, что они просили! – возмущенно воскликнул я.

– Через час Азраил явится, чтобы лично тебя охранять, а пока, у тебя есть шанс сбежать отсюда, – сказал Таллус.

– И какая тебе выгода от помощи мне? – спросил я.

– Не знаю, что там задумали архангелы, но мы, тифлинги, помним нашу клятву и служим лишь владыкам Инферно. А раз ты служишь госпоже Халфассе, то мой долг – помочь тебе сбежать.

– Но ведь Азраил сразу поймет, что мне помог кто-то из тифлингов, – сказал я.

Ты – нефилим, а значит, позор их рода, врядли они тебя отпустят, – рыкнул тифлинг, продолжая возиться с моими кандалами.

– Погоди, что ты задумал? – спросил я.

– Расскажешь госпоже, где нас искать. И скажи, что мы для тебя сделали, – сказал тифлинг.

Обруч на моей шее расстегнулся и с лязгом упал на пол. Таллус скорчил недовольную гримасу и, заметив, что я начинаю отключаться, похлопал меня лапой по щекам. Я немного пришел в себя.

– Слушай сюда, нефилим, и запоминай, – наставлял меня тифлинг. – Иди прямо по коридору. В его конце будет лестница. Выйдешь на крышу и бросишь себе под ноги этот амулет, – сказал тифлинг, протягивая мне кроваво-красный камень на цепочке.

Щелкнул захват на моем поясе. «Все, свобода», – облегченно подумал я. И тут же едва не рухнул на пол.

Таллус подхватил меня и протянул мне пузырек с какой-то алхимической дрянью. Я недоверчиво посмотрел на тифлинга, тот лишь хмыкнул, но, все же, пояснил:

– Это стимулятор. Выпей, иначе так и останешься калекой, – Таллус кивнул на уродливый обрубок, оставшийся от моей руки.

Выдернув зубами пробку, я залпом опорожнил пузырек.

– Мля, – только и успел пробормотать я.

По моему желудку и телу прокатилась волна адского пламени. Мыщцы затрещали от напряжения.

– Все, давай уходи, – сказал тифлинг.

Я поковылял к выходу, несколько раз оглянувшись на Таллуса.

– Спасибо, – шепнул я ему.

– Давай-давай, иди. Через пять минут подниму тревогу, – услышал я последнюю фразу воина, прежде чем открыть дверь.

Длинный сырой коридор с парочкой масляных ламп. Кругом ни души.