Этот поиск редких трав продолжался несколько часов. Было видно, что Эразм устал. Он уселся рядом с мальчиком и предложил подкрепиться. Вынув из мешка еду, он предложил Евплу часть своего обеда. Паренёк вначале отказывался, но потом сдался и присоединился к поглощению пищи.

— Почему ты смотришь не под ноги, а всегда вдаль? — вырвалось у него.

Травник пристально посмотрел на него, что-то обдумывая. Наконец, он решился и сказал:

— Я ищу необычные места. Они видны издалека. Представь, что ты идёшь вечером и хочешь найти свет типа костра. Не будешь же ты искать этот свет под ногами?!

Мальчик как бы онемел и не мог даже пошевелиться. Эразм вначале не обратил на это внимание, поглощая еду, а потом заметил и перестал жевать. Потом он выплюнул всё, что не прожевал на землю и спросил предательски задрожавшим голосом:

— Ты видел это?

— Да, наверное— только и смог выдавить из себя Евпл.

Теперь настала очередь мужчине замолкнуть. Они так и смотрели друг другу в глаза, не шевелясь. Казалось, прошёл целый час. Вдруг мужчина схватил мальчика за плечи и начал трясти:

— Где? Где ты видел это свечение? Какое оно было?

— Оно... оно было похоже на кусочек радуги, — запинаясь, промямлил паренёк. — Оно было на поляне почти около деревни.

Эразм вскочил, и еда полетела с колен на землю, но травник (или всё же не травник?) этого даже не заметил. Он взял в руку свой мешок и произнёс только одно слово: «Веди!» И они пошли. Путь был неблизким. Что думал спутник, мальчик не знал. А что думал он сам? На этот вопрос не было ответа. Мысли в голове Евпла летали как ласточки перед дождём. Вроде бы вот она, мысль, хочешь ухватить, но её и след простыл. Через час начали подходить к той самой поляне, а мальчик понял, о чём он хотел подумать, но не мог. Первая мысль: «А если свечения там уже нет?!» Руки задрожали, ноги стали заплетаться. Если бы мужчина его не поддержал, то паренёк упал бы. Наконец, они вышли на то самое место и остановились. Трава уже подросла, и Евпл растерялся, поскольку не увидел сферу. А вот Эразм увидел, остановился и молчал. Его правая рука задрожала и начала протягиваться по направлению к этому разноцветному свечению. Было видно — он очень возбуждён. Вероятно, он наконец-то отыскал то, что долго искал.

Мужчина подошёл поближе и стал двигать рукой. Евпл стоял на небольшом отдалении, но увидел, как от сферы стала отделяться разноцветная нить и потянулась к протянутой руке Эразма. Когда они соприкоснулись, то кисть руки чуть засветились, и нить втянулась в неё. Свечение вокруг кисти пропало несколько позже. Потом к ней потянулась новая нить из сферы, и она тоже вошла в Эразма. Потом ещё одна... и ещё... Евпл смотрел во все глаза и молчал. Молчал и его спутник. Потом мужчина опустил руку и недолго простоял, как бы прислушиваясь к своим ощущениям. Обернувшись к мальчику, сказал: «Теперь ты!»

Что именно теперь тот понял без объяснения и протянул дрожащую правую руку. Нити показывались из сферы и... ничего не происходило. Сфера их втягивала обратно через некоторое время. Евпл удивлённо посмотрел на Эразма, а тот хлопнул себя по лбу и сказал:

— Тебе надо пожелать, чтобы эта нить потянулась к твоей руке. Смотри на неё и мысленно приказывай: «Лети ко мне! Ты мне нужна». С первого и, даже, со второго раза может не получиться, но ты не отчаивайся и продолжай приказывать ей.

Мальчик кивнул и снова протянул руку. Время мучительно тянулось, но ничего не происходило. Ни первая, ни вторая, ни третья нить к руке не желали тянуться. Евпл даже вспотел от напряжения. Лицо его покраснело, он начал сердиться. Вдруг, очередная нить немного отклонилась в его сторону и замерла. Потом медленно-медленно, словно паук, выпускающий из себя паутину, стала двигаться. И, наконец, почти дотянулась до дрожащей руке мальчика, а потом... Словно десятки иголок вонзились в руки мальчика. Он даже не смог пошевелить ими, они словно затекли от неудобной позы. Евпл забыл, как дышать. Это продолжалось мгновение, а потом по всему телу, от рук до ступней, закололи сотни, тысячи мелких иголочек и всё заволокло как бы туманом. Стало страшно, а потом покалывание пропало. Всё стало как прежде, дыхание, зрение, слух вернулись.

Мальчик посмотрел на Эразма.

— Если бы я предупредил тебя заранее, то ты наверняка испугался бы, и наотрез отказался, — ответил на немой вопрос мужчина. — Ты принял... я назвал это силой... возможно, эта сила какого-то бога... я не знаю, но собираюсь узнать. Так вот, ты принял часть силы... её очень малую часть. И входя в твоё тело, она будет собираться в нём. Сила будет расти и по чуть-чуть изменять тебя. Я расскажу, как это будет происходить, и что с ней можно будет делать. Сейчас мы пойдём в деревню. Сегодня мы взяли всё, что сможем унести. Завтра вернёмся и снова возьмём свою часть. Но помни: никому, никогда ты не должен рассказывать об этих наших делах. Я запрещаю тебе говорить об этом месте, если только сам не разрешу. Я запрещаю говорить о нашей способности видеть это свечение, если только сам тебе не разрешу. Иначе, ты умрёшь. Иначе, умру я. Поклянись мне водами Стикса.

— Поклясться водами Стикса?! — Евпл широко раскрыл глаза от изумления. — Это очень сильная клятва, даже боги не могут нарушить её.

— Именно поэтому ты её и дашь мне, — без тени сомнения ответил Эразм.

— Х-х-хорошо, — немного запинаясь, ответил мальчик. — Перед всеми богами я клянусь водами Стикса, что без разрешения Эразма Альберуса никому и никогда не скажу об этом месте, о том, что мы видим свечение и притягиваем от неё силу. Если я нарушу эту клятву, то тогда пусть моя душа никогда не сможет переплыть через воды Стикса и найти упокоение в мире мёртвых. Пусть моя душа вечно скитается без надежды обрести покой и наказывается богами.

— Я принимаю эту клятву, — подтвердил Эразм. — Я передумал идти сейчас в деревню. Давай присядем где-нибудь поблизости, и я расскажу тебе то, что ты сможешь понять.

Они пошли к перелеску и расположились в тени.

— Слушай и не перебивай. Когда я закончу, ты можешь задать свои вопросы, — сказал мужчина. — Это случилось более десяти лет назад. Мой отец был одним из хранителей в велгородской библиотеке, а я был его помощником. В одну из ночей какой-то камень (я не уверен, что это был именно камень) пробил крышу моего дома в Велгороде. Мы спали в одной комнате: я, моя жена и наш мальчик. Так вот, от удара было много осколков и щепок, которые разлетелись по комнате. Меньше всего пострадала моя жена — в неё вонзилось вроде бы всего несколько щепок, а вот я и сынишка пострадали больше. Было много крови, и жена кое-как нас перевязала. Мы несколько дней лежали без сил, а моя супруга нас выхаживала и раны вскоре успешно зарубцевались.

Мужчина замолк ненадолго и продолжил рассказ.

— Через несколько месяцев я стал замечать, что сын начал часто упоминать о поисках кладов, которые находятся там, где радуга касается земли. Я не придавал этому значения, ибо и мне в детстве рассказывали подобные байки. В один из дней сынишка попросил у меня лопату, чтобы откопать клад. Я подумал, что это хороший повод закончить всю эту несмолкаемую детскую трескотню и пошёл за ним посмотреть, как он оконфузится. Сын пошёл в сторону Волхова, где находится пристань. Обычно мы не пускали его туда, поскольку там много лиходеев, крыс и прочих неприятностей. Он привёл меня на задворки какого-то полуразрушенного склада (сказал, что со старшими пацанами туда недавно залезали поживиться брошенным товаром) и я обомлел — рядом со стеной на голой земле горел как бы костёр, — невысокое, переливающееся оттенками красного цвета, пламя.

Пока я стоял и раздумывал, что это такое, сынишка подошёл этому пламени с намерением начать копать. Мне привиделось, как один из языков костра стал тянуться к сыну. Потом ещё один и ещё один. Я крикнул сынишке, чтобы он отошёл, но тот не обращал внимания и просто стоял и смотрел на пламя, а потом начал падать. Тогда я подбежал, схватил его и оттащил подальше, но сын уже не подавал признаков жизни. Я отнёс его на руках к асклепиаду, но тот лишь смог сказать, что ребёнок мёртв.