Эразм сглотнул и замолчал. Было видно, что ему трудно вспоминать события, пусть и прошедшие так давно.

— А что потом? — спросил Евпл.

— Жена не смогла принять смерть сына и покинула этот мир. Я... я как-то жил. Лет пять назад случайно оказался рядом с речным портом и решил посмотреть то место. Красный огонь горел на том же месте. Я подошёл и долго смотрел на него, а потом ко мне потянулась «нить» и соединилась с моей рукой. Что произошло, ты уже понял. Я испугался и убежал, а потом долго размышлял о произошедшем. Так я понял, что нельзя сразу принимать много «нитей». Если бы я оттащил своего сына раньше, то он, наверное, остался бы жив... Потом снова пришёл туда и опять получил силу. Так я приходил ещё несколько дней. На пятый день не увидел ни одной нити. Ни на шестой, ни на седьмой, и после этого уже не приходил. Через седмицу я стал замечать, что зрение стало острее, а руки крепче, сильнее.

— Ты больше не приходи на то место?

— Я пришёл через месяц. Языки от красноватого пламени стали снова тянуться ко мне, и я втягивал их уже по два за день, а через несколько дней «языки-нити» опять пропали. Думаю, что пламя не может давать их постоянно, и нужен отдых. Ну как плодовое дерево не даёт фрукты круглый год, а только в определённое время.

— Значит, и от этого сияния мы будем получать силу два или три дня? — спросил мальчик.

— Думаю, что так и будет.

— А почему тот «костёр» был красным, а этот разноцветный?

— Я видел около полудюжины «костров» и только одну полусферу, похожую на эту. Все «костры» имели высокое, мне до пояса, одноцветное пламя, а полусферы — многоцветные, невысокие, зато более широкие. Я не знаю в чём различие, но оно, наверняка, есть. Теперь нас двое и мы, наверное, поймём это быстрее, если только боги не сговорятся помешать.

— Мы? — удивился Евпл.

— Мы, — кивнул Эразм. — Я заберу тебя в Велгород.

Мальчик уже устал удивляться, но вопрос явственно читался у него на лице.

— Я предложу твоему отцу деньги и думаю, что он согласится.

— У меня нет отца. Я сирота.

— Сирота? — протянул Эразм. — Вот как?! Хм... а у кого ты живёшь?

— У дяди и тёти. Дядя — далёкий родственник моего отца.

— Становится всё интереснее и интереснее, — настала очередь удивляться мужчине.

Он замолк. Мальчик тоже молчал. Приближался вечер. По лицу Эразма пробежала усмешка.

— Вставай, — произнёс он ободряя парнишку. — Нас ждут великие дела...

Евпл никогда не был в доме Калабановых. Это был двухэтажный дом, очень отличавшийся от обычных местных изб. В средней по размеру комнате сидело трое: сам мальчик, Эразм и купец. Мужчины уже час как беседовали о Николае и его родственниках.

— Странно, что отца Евпла никто никогда не видел в этой деревне, — отхлёбывая пиво из кружки, произнёс мнимый травник.

— Если у него с Николаем общий предок, то ничего удивительного. Такое бывает, что дети двоюродных-троюродных братьев проживают в разных местах. Они даже могут проживать в разных провинциях, — размышлял Андрей.

— Может быть, может быть... — задумалcя Эразм. — Значит, Николай ни разу на людях не называл Евпла сыном?

— Я такого не слышал, — ответил купец. — Да и кому в деревне до этого дело? Вот если кто у соседа курицу стащит — об этом будут говорить несколько месяцев. А кто как детей в своей семье называет, никому интереса нет.

— Значит, Николай скуповат?

— Все крестьяне скуповаты. За вовремя не отданную драхму могут и зуб выбить.

— Если я предложу ему передать мне опекунство над Евплом и простимулирую это кошельком, тот наверняка согласится, — задал долго вынашиваемый вопрос Эразм.

— Вполне возможно.

— А как староста деревни относится к Николаю?

— Скорее, с безразличием. А причём тут староста? — спросил Калабанов.

— Я попрошу старосту быть свидетелем при передачи прав опекунства. Ну и еще парочку свидетелей надо пригласить, чтобы потом Николай на попятную не пошёл.

— Неплохо придумано, — одобрил купец. — Хотел бы я на это взглянуть.

На следующий день Эразм вошёл в избу к Николаю. Тот уже отобедал и пребывал в неплохом расположении духа. Альберус положил перед ним одну драхму и два обола.

— Я принёс плату за два дня, в течении которых Евпл помогал мне. Но я пришёл не только для этого.

Крестьянин безмолвно ожидал продолжения.

— Я предлагаю тебе три мины, и мы идём к старосте, и ты подтверждаешь, что я опекун Евпла.

Николай ошалело посмотрел на говорившего, но не произнёс ни слова. Эразм выложил на стол монеты. Пауза затянулась.

— Я люблю этого мальчика как своего родного сына, — начал торговаться крестьянин.

— Я не претендую на эту любовь, — принял игру Эразм. — Я хочу быть лишь опекуном.

Николай закашлял, но быстро взял себя в руки.

— Без него в хозяйство развалится, и мы пойдём по миру, — зашёл он с другой стороны.

— Ты хочешь сказать, что всё хозяйство, всё благополучие твоей семьи лежит на плечах тринадцатилетнего подростка?

Николай смутился.

— Я даю тебе достаточно денег, чтобы твоё хозяйство начало процветать, — пошёл в атаку Эразм. — Если ты мудрый глава семьи, то ты с умом воспользуешься этими деньгами. Евпл всё равно через семь лет станет совершеннолетним и может уйти от тебя куда захочет. На эти деньги ты можешь купить себе хорошую корову и раба. На них ты разбогатеешь быстрее, чем используя труд этого мальчика.

— Я хочу купить лошадь и раба, а для этого трёх мин будет мало, — продолжил торговаться крестьянин.

— Я думаю, этих денег будет вполне достаточно, — ухмыльнулся Эразм. — К тому же официально ты не имеешь никаких прав на мальчонку. Или я ошибаюсь?

Николай чуть задохнулся от изумления.

— Все соседи знают, что он сын моего брата, — выкрикнул он.

— Они знают это на основании твоих слов, — невозмутимо сказал заранее подготовленную фразу Эразм. — Но твоего, якобы, брата никто никогда в глаза не видел. Даже если отец Евпла и вправду твой брат, то каким документом ты это подтвердишь? Где свидетельство, что ты его наследник и опекун мальчика?

Крестьянин покраснел от возмущения, но промолчал.

— А, может, отец Евпла тебе и не брат? Может, нет никакого родства, а на деле просто украл свободного человека, чтобы он работал на тебя?

Лицо Николая стало пунцовым, и он лишь с шумом глотал воздух ртом.

— Я тебе предлагаю два варианта дальнейших событий: или ты свидетельствуешь перед старостой деревни, что я теперь являюсь опекуном Евпла, или я иду к префекту и объявлю тебя вором, который украл свободного человека. Выбирай.

На Николая было страшно смотреть. Потом он обмяк и протянул руку к деньгам.

Через два часа Эразм Альберус убирал в свой мешок свидетельство о признании опекунства, а Евпл стоял рядом с мешком за плечами. Все, кроме Николая, выглядели явно довольными...

Велгород. Некоторое время спустя.

— Заходи Евпл, не бойся, теперь ты будешь жить здесь.

— А я и не боюсь, — сказал мальчик. — Просто непривычно входить в такой большой дом. Он больше избы, в которой я жил.

— Не намного больше, просто выше, — с благожелательной улыбкой произнёс Эразм.

Прошло две седмицы после того, как он покинул Поддубье, уводя с собой опекаемого мальчика. По пути он не терял возможности продолжить свои поиски визуального явления источников силы. Ему посчастливилось лишь однажды, когда остановившись в одном трактире, он обнаружил разыскиваемое место прямо в птичнике. Это была полусфера бело-серебристого цвета. Эразм пока не смог разобраться, почему у найденных «костров» и полусфер разные цвета. Вполне возможно, что существуют и другие, но до них он просто не добрался.

Пареньку была выделена целая комната, и он был этим ошарашен. В избе Николая он спал под лавкой, а здесь у него была даже кровать. Своя кровать! Конечно, богатые горожане только бы скривились при виде этой домашней мебели, но для бывшего крестьянского мальчика она показалась поистине царским ложем.