Жизнь в округах тоже имеет свои различия: в одних выращивают рис, в других занимаются скотоводством, в третьих производят ткани… Кухня в каждом округе тоже отличается: сладкая, перченая, мясная, вегетарианская… Правда, эти различия постепенно смешиваются, особенно на границах округов, но общее разделение остаётся пока незыблемым.

Внешне люди тоже отличаются: на юге темнокожие и кучерявые, на севере — более светлокожие с прямыми волосами. Поговаривают, это потому, что когда-то все люди на планете имели разных предков, но большинство смеются над этим невежеством, показывая пальцем на светило, — где оно сильнее палит, там у жителей кожа и волосы темнее.

Весь флиночский народ делится на затины, которые иноземцы неправильно называют сословиями. Сословия же указывают на происхождение: дворяне, простолюдины и рабы, а затины — на общественное положение флиночцев.

Дворянские затины: чиновники, духовники, воины. Все они делятся на соответствующие классы или ранги. Если с чиновниками и воинами всё почти обстоит, как и в других государствах, то духовники делятся на две группы: жрецы и хранители. Первые приносят жертвы богам и объявляют их волю людям, а вторые занимаются перепиской книг и прочими премудростями.

Рабские затины: учёные, умелые, неумелые и ксаби. Учёные — рабы, имеющие редкие непроизводственные навыки, а умелые — специалисты в ремёслах. Неумелые — рабы, годящиеся для самых простых занятий. Ксаби — это проститутки-попрошайки обоих полов.

Простолюдины — все остальные подданные короля. В каждом округе они разделяются на свои затины, ранее закрытые даже для представителей схожих затинов из других земель. То есть, торговец едой в одном округе не мог стать торговцем едой в соседних округах, как и брать оттуда жену.

— То есть, — усмехнулся Олег, — дворяне и рабы могут жениться без препятствий?

— Получается, что так, — в ответ улыбнулся Харагош. — На самом деле ещё отец нашего короля публично заявил, что такое ограничение в жизни подданных является пережитком тёмных времён. И действительно, дворяне от него в последние годы почти освободились, но традиции простолюдинов во Флиноче оказались сильнее желания монарха.

— А как дела обстоят с иноземцами вроде меня?

— Свободных иноземцев включают в дополнительный затин аджнабов, что позволяет принимать специальные законы, под которые не попадают флиночцы, и наоборот. В целом до иноземцев мало кому есть дело, поскольку ваша жизнь проходит вне наших древних традиций. К примеру, в храмы вас могут и впустить, но жертвы нашим богам вы приносить никак не можете.

— А как насчёт того, могу ли я стать торговцев или военным? — задал Олег важный для себя вопрос.

— Можешь, наверное, — пожал плечами собеседник. — Сословные различия распространяются только на тех, чьи оба родителя флиночцы, или хотя бы отец флиночец.

— А если мать из этого королевства, а отец чужестранец?

— До недавнего времени потомство той, что выходила замуж за иноземца, исключалось как из подданных короля, так и из любого затина. Поэтому, такие браки были запрещены, но прежний король тоже отменил эту традицию.

— А если иноземец женится на рабыне?

— Ну ты и спросил, приятель! — от смеха схватился за живот Харагош. — Кто же женится на рабынях?! Их просто берут и всё тут.

— Я понял. Расскажи мне ещё о вашей денежной системе на примере денег, что имеют хождение в пустыне.

— Одна мелкая медная королевства Аэзид равна примерно пяти нашим чоти, самым мелким монетам. Большая медная монета Аэзида — это примерно двадцать пять чоти, половина сака. Четыре больших — один серебряный бада. Серебряная монета Аэзида — два бада и два сака.

— А золотая монета королевства Аэзид?

— Да откуда у тебя такая?! — снова расхохотался Харагош. — Ты себя-то видал?

— Вот ещё что хотел спросить…

— Ты заплати вначале, а потом спрашивай.

— Вот, держи… Сдачи не надо. Так вот, если у вас такие сложности с затинами, то как люди определяют принадлежность к ним? Ведь каждый может сказаться кем-то.

— После рождения ребёнку делают татуировку в виде нескольких точек в определённой части тела, которые уже при взрослении доводят до особого знака, уникального для каждого затина. Изменить знак не получится, поскольку это станет видно. За подобное пожизненная каторга…

[Скоро вечер и тебе надо подумать о месте ночёвки]

~ Мне кажется, что после стольких ночей, проведённых на палубе корабля, я сумею заснуть где угодно, даже на голой земле.

[Что решил насчёт жемчужин и денег?]

~ Перед продажей надо приодеться получше, а то в этих лохмотьях меня могут принять за беглого раба.

[Не примут. У тебя рабской татуировки нет]

~ Хоть в чём-то плюс по сравнению с Эллагусом! В Аэзиде попасть в неволю проще некуда, а здесь нужна определённая процедура, хоть и формальная. Но я сейчас говорю просто про первое впечатление. Идти же к меняле или к торговцу в обносках — плохая идея. Встречают-то всегда и везде именно по одёжке.

[Хорошо, что ты это понимаешь. Конечно, можешь поступить как хочешь, но я бы тоже посоветовала приодеться и снять комнату в приличной гостинице, а потом пойти к меняле или к торгашу, и продать жемчуг. Всякое же может случиться, а так у тебя деньги будут]

~ Тогда надо поспешить, пока светило не зашло.

Такое простое дело — купить одежку, как оказалось, имело подводные камни. Одежда во Флиноче указывает на место рождения, сословие и затин. Конечно, не так как военный мундир с погонами, но всё же. От предложения продать простую одежду уличные продавцы отмахивались и делали удивлённые глаза, — это противоречит традиции, да и одежду обычно шьют на заказ. Но даже не это важно, а то, что из себя представляет покупатель.

~ И кем, Инна, мне себя назвать?

[Тем, кем ты и есть — дворянином Мэ-Тэн-А]

~ И кто мне поверит? Документы же пропали в Дабасуне.

[А кто их сможет прочитать? Если придерутся, то так и скажешь, что потерял документы на войне. Правда, тут вряд ли вспомнят, что такое война, но это уже не твоя проблема, наверное]

Пришлось Олегу идти к дорогому портному — Лохешу Суидаджу, которого многие называли опытным в своём ремесле, но он может быстро смекнуть, что получится хорошо навариться на заказе, а этого совершенно не хотелось.

— Завтра всё будет сделано, чужеземец! — сказал портной, выслушав посетителя. — Платишь половину сегодня, остаток — завтра в полдень.

— У меня только монеты королевства Аэзид.

— Не страшно, — махнул рукой портной. — Серебро оно везде серебро.

Пришлось Олегу расстаться с немногими монетами.

— Не подскажешь, где я могу снять комнату на ночь?

— Почему бы и не подсказать, — улыбнулся Лохеш. — Как раз напротив моей мастерской находится гостиница. Скажешь, что от меня и не пожалеешь! Там никаких клопов и вшей.

Олег не удивился ответу. Понятно, что гостиницу портной посоветовал не просто так и имеет с этого доход, наверняка. Но искать какую другую, — и не факт, что та окажется лучше, — сил уже не было. По крайней мере, рекомендуемое здание внешне вполне приличное, хоть и требует некоторого ремонта.

— Добрый вечер, иноземный путник! Меня зовут Малик Джута, — приветствовал парня мужчина. — Хочешь снять комнату на ночь или на большее время?

— Пока на ночь, — уклончиво ответил Олег. — А там посмотрю. Меня Лохеш Суидадж заверил, что никакой пакостной мелкой живности тут нет.

— Да как можно?! Клянусь сандалиями богини Нанги!

В чём именно клялся хозяин гостиницы, — или кем там на самом деле был этот мужчина, — уточнено не было.

— Просторная комната с кувшином чистой воды для мытья обойдётся в один сак. Скромная комната в половину сака.

— Меня устроит и скромная, — сказал Олег, кладя на стол большую медную монету Аэзида.

— Прекрасно! Сейчас раб покажет тебе дорогу. Лежанка будет такой мягкой, что утром не захочется вставать!