В этот раз беседка была пуста, и Евпл зашёл в лавку. В лавке Калабанов не спеша торговался с крестьянкой из-за ножниц, которые поступили на днях.

— Да ты сама посмотри, инструмент сделан из хорошего железа и разрежет почти всё, что есть у тебя в избе!

— Я ничего не понимаю в железе, — попыталась юлить женщина. — Мне нужны просто ножницы, а за эти ты хочешь в три раза дороже, чем я отдала за прежние год назад.

— Не знаю, что и за сколько ты покупала, — отмахивался Андрей. — За качество этого замечательного изделия я ручаюсь. Если твои ножницы так хороши, то зачем тебе новые?

— Те погнулись месяц назад, вот и хочу купить эти.

— Потому и погнулись, что никудышные были. Если бы сразу купила хорошие, как эти, то пользовалась бы до самой смерти.

Евпл стоял в сторонке и внимательно следил за торгом. Крестьянка старалась сбить цену вдвое, а купец не уступал ни медной монетки, лишь приводил и приводил новые аргументы в пользу своего товара. Видимо, женщина и сама всё понимала, но не поторговаться она не могла, никто бы её не понял.

— Ты пойми, — уже начал заводиться Калабанов. — если бы я хотел тебя обмануть, то сразу запросил бы вдвое больше, а потом бы немного снизил цену, поторговавшись с тобой часок. Но мне время дорого, поэтому хочу получить столько, сколько и стоит товар.

— Ну, хорошо, уговорил, — процедила крестьянка. — Но если ножницы погнутся через месяц-другой, я тебе их верну.

— Ты и через двадцать лет за новыми не придёшь. Я барахлом не торгую. — с горделивым оттенком ответил Андрей.

Когда лавка опустела, внимание было переключено на мальчика.

— Что ты присмотрел?

— Хочется новых крючков для удочки купить, но пока денег нет.

— Неужели Николай готов потратиться на покупку?

— Нет, денег дядька точно не даст.

— Откуда же ты возьмешь деньги?

— Может, заработаю где-нибудь, — тихо ответил мальчик.

— Неужели дядька разрешит тебе подработать на стороне и оставить деньги себе? — купец с грустью посмотрел на паренька.

Евпл промолчал. А что тут скажешь? Прижимистость его дядьки была известна всей деревне, но подобной прижимистостью обладали многие крестьяне, да иначе и прожить сложно. Не будешь экономить — быстро обнищаешь. Если начнёшь разбрасываться деньгами, то никто всерьёз и воспринимать не будет, да ещё в долг просить станут.

— Хорошо, пожалуй смогу тебе помочь. — после недолгого молчания произнёс Калабанов. — Я дам тебе небольшой кулек сладостей из тех, что мне привезли на днях. О них в деревне пока мало кто знает. Ты сегодня весь вечер просидишь в беседке и медленно-медленно будешь их есть. Наслаждаться будешь так, чтобы все видели — ничего более вкусного тебе в жизни не приходилось пробовать. Если будут спрашивать, откуда деньги взял на угощение, то отвечай лишь, что на подобную вкуснятину никаких денег не жалко, и каждый может в этом убедиться, если сам купит и попробует. Понял?

— Понял. А что дальше?

— Если люди купят этих сладостей не менее, чем на пятьдесят оболов, то я в награду дам тебе три острых рыболовных крючка, которые не погнутся. Только ты должен будешь молчать о том, что я тебе сказал. Никому не слова, даже если Николай узнает и будет с угрозами у тебя допытываться.

Евпл кивнул в ответ и пообещал прийти в лавку ближе к вечеру, когда молодёжь будет собираться на посиделки. Он не очень надеялся, что парни и девушки готовы выложить пятьдесят монет за неизвестные сладости. Половина этой суммы — уже немало, а вот пятьдесят оболов — это уже значительная сумма для любого крестьянина. На эти деньги один человек может покупать продовольствие в течении месяца. Но договор был заключен и нарушать его глупо. В конце концов, Евпл ничего не терял, кроме возможности приобрести крючки, которые не мог купить. А вот то, что в любом случае он немного полакомится сегодня, — что случалось с ним лишь в крупные праздники, — это точно. Ну и будет в центре внимания молодёжи, которая раньше его не особенно-то и замечала.

«Кстати, — подумал мальчик, — это неплохая возможность завести разговор о странном свечении». Приободрившись, Евпл отправился домой и места себе не находил, пока движение солнца не стало явственно указывать на приближение вечера. Мальчик умыл лицо и руки, почистил как мог одежду и даже попытался причесаться. Не сказать, что вид у него стал иной, но, хотя бы, он перестал выглядеть замарашкой. Зайдя в лавку Калабанова, Евпл дождался, когда покупатели выйдут и многозначительно посмотрел на хозяина. Купец без лишних слов протянул ему кулёк.

В беседке была всего лишь парочка парней лет шестнадцати, которые скользнули взглядами по подошедшему мальчику и продолжили негромкий разговор. Тот присел в сторонке. «Надо подождать, когда сюда придут девушки, — стал размышлять Евпл. — Они увидят сладости, начнут расспрашивать и их парни, хотят ли того или нет, купят желаемое».

Так всё и получилось. Через полчаса к беседке подошла компания молодежи, девушки расселись и почти сразу же зоркими взглядами выцепили странный кулёк в руках мальчика. Томными голосами они начали выспрашивать о сладостях, посматривая на своих парней. Те намёк поняли правильно и через некоторое время девушки наслаждались новым вкусом принесённых лакомств, иногда угощая и своих ухажёров. Время от времени какой-нибудь хахаль снова отправлялся в сторону лавки, где, якобы ценящий своё время Калабанов, терпеливо ждал покупателей, попавших в любовные сети и расплачивающихся за это звонкой монетой. На Евпла никто особо не обращал внимания, а он всё думал и думал, как начать расспрашивать о том, что его занимало целый день. Но подходящая идея так и не пришла в голову.

Неожиданно кто-то начал обсуждать предстоящую рыбалку и мальчик понял, что это хороший шанс повернуть разговор в нужную сторону:

— Я сегодня ходил на рыбалку, но рыба ещё плохо клюёт после схода весеннего паводка. А когда возвращался домой, то увидел, как радуга своим концом упиралась в середину луга.

— Глупость ты говоришь про радугу, — сказал один из парней. — Только дети верят в то, что к ней можно подойти и потрогать рукой.

— Но я видел как светилось такое место. — проговорился Евпл и тут же закусил губу.

— Ты наслушался сказок и веришь в них. Какой же ты ещё маленький! — продолжил насмехаясь тот же парень.

Все громко рассмеялись, и Евпл понял, что надо уходить, пока не сделался объектом последующих шуток.

Поздно вечером мальчик долго ворочался, но сон так и не приходил. Мальчик думал о радуге, о загадочном свечении... потом мысли-кони понеслись галопом, и он как бы перенёсся в дальние тёплые страны, где люди живут постоянном тепле и не знают, что такое снег. Там везде растут фруктовые деревья, и любой человек может подойти, сорвать плод, съесть, и ничего ему за это не будет. Можно не беспокоиться о еде и не работать, а когда надоест греться на солнце, то можно пойти купаться в море. Оно большое, больше ближайшего болота, и в нём плавают удивительные животные-дельфины. В тех далёких краях любят жить боги. Они спускаются с горы Олимп и могут заговорить с любым человеком, который встретиться им на пути. Иногда они запросто заходят в чей-нибудь дом и просят ночлега. Уж если бы у Евпла была своя изба в тех тёплых краях, то он с радостью приглашал к себе богов и угощал их яблоками...

Прошло несколько дней. Евпл сделал до обеда все дела по хозяйству и сидел на лавочке около избы, благостно переваривая обед. В такие минуты он особенно любил жизнь... жизнь с желудком полным еды, когда не надо никуда бежать и что-то делать. Когда можно сидеть под тёплым солнышком и через полузакрытые глаза наблюдать за миром, в котором почти никогда ничего не происходит нового.

Мальчик почти погрузился в полудрёму, когда взгляд заметил одинокую фигуру, идущую по дороге в деревню. В Поддубье редко когда кто приходил и каждый новый человек вызывал неподдельный интерес местных крестьян. Если кто-то находился в избе и случайно замечал проходящего путника, то обязательно подходил к самому окну и чуть ли не высунувшись из него разглядывал незнакомца. Всем было интересно кто это, куда идёт и зачем. Будет что обсудить с соседями. Хоть какое-то развлечение.