Он ошибся. План его судьбы не предполагал спокойствия.

Вириус вздрогнул, потому что вместе с мыслью о спокойствии открылась серая дверь в конце короткого широкого коридора, в котором он стоял, и впустила командующего флота с личной стражей. Акари Эс был братом главы, но даже у него вряд ли имелся в запасе хотя бы один аргумент против гнева Барнибила, тем более, если Акари Эс сам оказался здесь так скоро — дела хуже, чем можно было предполагать. Вириус, соблюдая протокол и тщательно исполняя свои обязанности, проверил у всех коды доступа и нажал кнопку открытия двери. Прямо в стене образовались очертания входа, затем камень покрылся пикселями и растворился — командующий и стража прошли внутрь, и пиксели вернулись, вход стал закрываться, постепенно отрезая Вириуса от звука их шагов и тихих, но чётких приветствий.

У него было меньше секунды, чтобы решиться на невозможное. И он решился.

Вириус дождался, когда последние пиксели начнут преобразовываться в стену и вдавил кнопку длинным нажатием. Одно из преимуществ и хитростей технологий Ауро было в том, что они, скрываясь за флёром высоких технологий, встраивали в сложные системы и процессы детали настолько базовые, что любой техник со стороны вряд ли сразу мог распознать, в чём состоит весь фокус. На сверхсекретных объектах наряду с биометрическими замками, стояли электронные и механические, а заодно использовались разного рода скрытые рычаги, перед которыми даже опытные преступники терялись. В конфедерации давно привыкли взламывать сложные схемы, но когда дело касалось простой логики, никто не мог соревноваться с Ауро — никто, до появления людей. К счастью, люди мало навещали их до недавнего времени, люди… странные, удивительные и всё же так похожие на них существа.

— Разве я разрешал тебе говорить⁈

Вириус так сильно погрузился в размышления о людях, что дёрнулся от прозвучавшего голоса, поскользнулся на ровном месте и чуть не упал — эфир в его голове пошёл пузырями — он со страхом осмотрелся и снова уставился на дверь. Никого не было, а голос главы, который Вириус в задумчивости принял за чей-то оклик, шёл из-под двери. Там, у самого пола пиксели встали не до конца, что без слов сообщало ему — у него получилось, он сможет услышать разговор, пусть это будет стоить ему жизнь, но он должен знать их судьбу.

— Ты злишься, потому что не получилось, — прозвучал голос командующего так близко, что без сомнений можно было сказать: он стоит прямо с другой стороны двери, — а не потому что Бариус сделал что-то не так. Он служил тебе верно сотни лет, ты должен отменить казнь.

— Я её отменил, Акари, — прозвучал ответ Барнибила Эс. Его голос дрожал от гнева, но он не лгал. — Бариус не умрёт, но я позвал тебя не за тем, чтобы говорить о нём. Я хочу, чтобы вы отключили все системы планет, кроме Ауро-эс. На неё направляем все ресурсы, и всю защиту. В мастерской-лаборатории мы исполним задуманное.

В кабинете наступила тишина, и не та, что витала в воздухе до этого, а хуже. Гораздо хуже. Она проникла и в коридор к Вириусу, заставляя его замереть вместе с эфиром, который блестяще-глянцевой смолой застыл внутри него.

— Вообще все? — после минутного молчания переспросил Акари. — Даже эту? А как же дворец Ак-Ауро? Как же тысячи Ауро, работающие и проживающие на других планетах?

— Небольшая потеря во имя великого будущего, — бросил Барнибил Эс. — Я позволю вам вывезти свои семьи и тех, кого посчитаете нужным, но никакой публичности, никакой паники. Я рассчитываю на твоё благоразумие, Акари. И да… дай знать этим двоим на человеческой станции, что пора действовать… ты понимаешь, о ком я говорю. И отправь отряд, сделай что угодно, только поймай мне этого полукровку! Найди мне его! Лучшая пища для цветка, как и его мать.

Вириус прислонился к стене рядом с кнопкой, затаив дыхание, и тут же вытянулся по стойке, когда дверь открылась, и командующий со стражей почти вылетели в коридор. Они стремительно направились к выходу, но когда кабинет главы закрылся, остановились.

— Я знаю, что ты слушал нас, — Акари Эс не смотрел на Вириуса, но ему и не нужно было смотреть. Вириус едва не потерял сознание от страха и потому с трудом смог разобрать его следующие слова. — Сияния звёзд и вечного мира, мальчик. Да поможет нам космос, да пребудет с нами свет звёзд, — Акари всё-же обернулся и встретил взгляд Вириуса без всяких сомнений и превосходства, а потом вдруг поклонился. Поклонился, не просто соблюдая акт вежливости, а будто был не чужим человеком, близким родственником или братом, и Вириус, преисполнившийся благодарности, поклонился ему в ответ.

Нина долго общалась с Кристиной, Марго и Тианой — Бобби в их разговор почти не лез. Они обсудили прошлое, будущее и настоящее, ещё раз прошлись по основным важным моментам прошедших событий и, наконец, перешли к весёлой болтовне, Бобби только и оставалось удивляться, как женщины могут прощать друг друга и становиться близкими подругами после одного-двух эмоциональных разговоров. Нина хотела поддержать Кристину, но и Марго тоже, которая за время пребывания у флёрсарин стала ей близка, с Тианой же она нашла язык прямо сейчас, и их прошлые разногласия были забыты. Удивительно, как менялась Тиана, когда ей не нужно было поддерживать образ высокомерной красотки: она была дипломатичной, остроумной и местами смешной. Да, она ещё испытывала чувства к Антону, но больше не скрывала, что именно по просьбе Ричарда стала встречаться с ним, и не могла отрицать, что так, как Антон смотрит на Нину, он не смотрел ни на кого. Нина в этом сомневалась. Вообще с того момента как они очнулись после выматывающей пиксельной битвы в компании с МАРИ, Нина сомневалась во всём. Антон будто не придавал особого значения тому, что произошло между ними, будто бы не понимал, что их миссия, война и дела не единственные темы, которые стоило бы обсудить. Но он молчал. Со стороны казалось, что времени катастрофически не хватало, что их постоянно носит по звёздным волнам судьбы, но стоило Нине замедлиться, как она поняла — это совсем не так. На то, что мы действительно хотим, всегда есть время. Вот и сегодня они договорились встретиться, когда в медицинском отсеке все лягут спать, чтобы пойти на «Гаусс» и проверить свои догадки насчёт карты детализации — ни слова о личном, ни слова о том, что тогда случилось. А ведь до встречи с Ричардом, Ларом и другими, пока их проверяли и лечили, у них было много времени наедине, а он не сказал ни слова, даже не поцеловал её ни разу по-настоящему. Может быть, она поспешила? Может быть, Антон и правда, добившись своего, потерял к ней интерес?

Голографический браслет чипа появился над запястьем, сообщая, что пора уходить, и Нина, распрощавшись со всеми, замкнула шлем защитного костюма, вышла в коридор, где её уже ждал блестящий двухместный шаттл.

Антон ждал её в техническом отсеке «Гаусса» с ключами доступа. Акустико, суетившиеся там, позволили им войти — они только что вернулись с перерыва и были чем-то очень взволнованы и что-то искали, но Нина сразу поняла, что с ней и Антоном это не связано.

— Что они ищут? — спросила она, твёрдо решив, что будет вести себя так, будто ничего не происходит. Если ему этого хочется, она не станет ничего требовать и ничего ждать, но как же это тяжело. Как, чёрт возьми, тяжело!

— Глава конфедерации потеряла какой-то объект, кажется, того голубого мотылька, который нас встречал в первую с ней встречу, — Антон открыл шлюз и первым вошёл на корабль, Нина больше не стала ничего спрашивать.

Вспыхнуло верхнее освещение, подсветились шахты, ведущие в дополнительные отсеки, и двери, в одну из которых совсем недавно вошёл Лар. Конечно, сейчас ни его, ни Октавии на корабле не было: приход Нины и Антона был заранее согласован, и Октавия нашла достаточно веский предлог, чтобы увести внезапно ворвавшегося на корабль полукровку-флёрсарин, однако она и подумать не могла, какую на самом деле оказала этим услугу. Антон сказал ей, что они с Ниной хотят вспомнить прошлое, попросил, чтобы никто им не мешал, и эта ложь сработала.