— Эх, видела бы вас мать, была бы счастлива… — произнёс он напоследок, — пойду посуду после мяса помою. А вкусное было, а?

— Замечательное, — искренне улыбнулась Нина, стряхнув наваждение.

— Поддерживаю, — сказал Ричард. В его словах была искренняя любовь и уважение к отцу.

Кристофер выглядел счастливым, его взгляд лучился радостью и светлой надеждой, которая успокоила Нину. Все её тревоги приносят сны, всего лишь сны. Просто сны.

— Ты сегодня какая-то странная, — сказал Ричард, когда отец ушёл.

Нина потёрла лоб и сложила руки на коленях.

— Кошмар приснился, никак из головы не идёт…

Ричард сразу поднялся с места и обнял Нину со спины — лёгкий ветер растрепал их волосы, алые лучи заката отразились в глубине глаз.

— Всё будет хорошо, мы как-нибудь это исправим, — он невесомо коснулся губами её волос и спросил. — Когда ты собираешься за платьем?

— Завтра утром, чтобы после обеда ещё немного позаниматься. Дипломный год, не хочется входить в него с выветрившимися знаниями.

Ричард сжал её плечи на мгновение и отстранился.

— Я бы с тобой согласился, но ты не могла бы завтра мне компанию составить? Двоюродный брат приезжает, будет другом жениха… Я хочу вас познакомить.

Нина, не оборачиваясь, подняла руку и в шутку ущипнула его, куда достала.

— Вот вечно ты мне учиться не даёшь! — и счастливо хихикнула. — Но раз брат, то ладно. Ты много рассказывал, мне интересно на него посмотреть.

— Самому интересно, каким он стал, — Ричард прижался подбородком к макушке Нины и мечтательно вздохнул. — Я так счастлив.

— Я тоже, — Нина почти не врала. Если не брать в расчёт сны, она чувствовала себя довольной этой жизнью. — Я, наверное, домой пойду. Проводишь?

— Ещё спрашиваешь! Конечно, я только рад побыть с тобой подольше.

Если бы ещё год назад кто-то сказал Маргарите, что она будет пробираться с бластером в густом тумане в компании Иссинианца по кораблю Юмаради, который летит на Ауро-эс, она бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но жизнь умеет удивлять тех, кто отказывается верить в невозможное, и в особенности тех, кто не ждёт и не хочет принимать никаких изменений. Прошлое будто больше не принадлежало ей. Ричард остался всего лишь старым другом, Тиана казалась теперь просто взбалмошной девчонкой, дочерью богатого дяди, Лар — хорошим, но завершённым приключением, а сама жизнь — безрадостной дорогой вникуда. По крайней мере сейчас Маргарита чувствовала именно так, хотя никогда не смогла бы себе признаться, что это вовсе не потому, что её будущее тонет во мраке космической бездны, а потому, что единственный для неё путь к счастью отныне закрыт. Она верила, что, если не погибнет, вернётся на «Аврору», к людям, со временем успокоится, станет снова учить танцам, танцевать сама, но никогда уже не сможет почувствовать того, что почувствовала к этому странному существу. Получеловеку-полуфлёсрсарин. К Лару… Нет. Нет, точнее к принцу Ларсиону Ук Солу. Отныне и навсегда он будет для неё принцем и никогда тем Ларом с Реги. Больше никогда.

— Осторожно! — взвизгнул переводчик, и Си Мусс, оттолкнув Марго в сторону, сбил с ног кого-то в тумане. Дубинка заискрила, послышался вскрик и запахло палёным.

Марго врезалась в какую-то металлическую балку, повела ушибленным плечом и оттолкнулась, чтобы встать ровно, но и металлическая балка оттолкнулась от неё. Марго не удержалась и упала вперёд вместе со страшным грохотом, который, казалось разнёсся по всему кораблю. Металлических балок оказалось много и все они вполне устойчиво стояли до тех пор, пока не встретились с Марго. Грохот уходил вдаль, смешиваясь с разного рода вскриками, кряхтением и вздохами, оповещая весь отсек о том, что зацепило кого-то из обитателей корабля. Си Мусс вслух насчитал пятерых и сказал что-то нечленораздельное, что переводчик счёл нужным перевести как: «пусти бабу на поле боя — врагу кранты».

— Вы как слоны в посудной лавке, — сквозь шум фоновой радиации послышался голос Ричарда, доносящийся из динамиков связи по кораблю. Это стало неожиданностью и сильным облегчением: значит, Ричард и Тиана достигли мостика и захватили управление.

Си Мусс, всё ещё ворчащий что-то себе под нос, помог Марго подняться и сделал свой хрюкающий переводчик потише. Чтобы не заглушать голос Ричарда.

— Знаю-знаю, — хохотнул Ричард, — вы очень хотите мне сейчас ответить, но давайте попозже. Ориентируйтесь на голос, я буду вас вести. У нас тут небольшая проблема.

— Неужели, — притворно изумилась Марго, хотя Ричард не мог её слышать. — Прямо проблема? А до этого так, видимо, развлекались.

Си Мусс шумно хрюкнул, огляделся и, найдя под потолком камеру, едва видимую из-за тумана, дал Ричарду знак, что они его услышали.

Антон не помнил, когда в последний раз был так счастлив, как сейчас. Да, служба часто отпускала его на встречи с семьёй, но это был какой-то особенный случай — будто бы он не видел их очень и очень давно. Фотография прабабушки улыбалась с чёрного рояля в центре гостиной, вокруг собралась вся семья, мать играла романс, бабушка пела, а дед и отец, опираясь на закрытую глянцевую крышку, разливали вино, специально купленное к приезду Антона. Последние лучи солнца ложились на старинный интерьер из красного дерева, искрились в стёклах и посуде, пахло запечённой с грибами рыбой и пионами, которые мама специально покупала у соседа Лео Леоновенса, чтобы они всегда стояли в гостиной и радовали глаз.

— Как же я рада тебя видеть, — мама встала и в который раз за последние полчаса обняла его. — Когда нам сообщили, что ты в госпитале и что-то с самолётом, я страшно испугалась…

— Ну что ты, ничего же серьёзного, мам, — Антон обнял её в ответ.

— Ладно, хватит нежничать, — бросил дед, хватая бутылку с вином и свой бокал, — идёмте к столу, сейчас ужин принесут.

Антон и забыл, что в доме помимо семьи, есть ещё повар и экономка. Он любил этих двух женщин не меньше, чем всю семью — одна из них худенькая, маленькая и уже в преклонном возрасте вышла в гостиную с подносом, накрытым крышкой.

— Привет, София! — Антон махнул рукой, и та ахнула, едва не выронив блюдо. — Приехал, надо же, — она бережно установила блюдо на столе и кинулась его обнимать, а потом сказала. — Я сейчас ещё салатов принесу, и Марта испечёт тебе твою любимую шарлотку.

Задвигались стулья, все стали усаживаться за стол — Антон сел и, посмотрев на всех присутствующих, украдкой бросил взгляд на фотографию прабабушки. Александра Чехова рано вышла замуж за старшего по званию офицера Михаила, но брак их продлился недолго. Началась война, Михаил погиб в первый год, а прабабушка родила сына, успела сделать ещё множество боевых вылетов, взять около пяти государственных наград и занять один из руководящих постов. Антон улыбнулся. Он совсем не помнил её голоса, зато хорошо помнил, что она всегда пахла персиками, которые здесь можно было только купить и никогда вырастить. Её сын — Алексей — дед Антона, уже поседевший, морщинистый, но всё ещё статный и суровый офицер сидел сейчас напротив, он тоже был лётчиком и, как и мать, заслужил несколько боевых наград. По его стопам пошёл и отец Антона — Павел. На Антоне же война закончилась после двух боевых вылетов, и пришлось заслуживать почести не в боях, а на испытательных аэродромах.

— Сынок, а я писала тебе, что твой брат женится? — спросила мама. Она сняла крышку с блюда, выпуская аромат утки по-пекински, придвинула к себе и стала нарезать её так, чтобы досталось всем.

Антон пожал плечами, отвлекаясь от мыслей о прабабушке и остальных.

— Он и сам мне писал. На соседке, той рыжей, да?

Отец хохотнул и покачал головой, а бабушка вздохнула.

— Ох и не подходят они друг другу, не того поля ягода она, ох не того.

— Да будет тебе, мам, — произнёс отец.

Мать согласно кивнула.

— Да, мам, дело это их личное, не нам судить, — она положила большой кусок утки сыну, щедро досыпала рядом овощного салата и сказала. — Мы завтра собираемся к Кристоферу, я уж тоже сто лет с ним нормально не сидела. Пойдёшь с нами?