Антон хитро ухмыльнулся.

— Если он снова пожарит нам те охотничьи колбаски.

Дед хмыкнул.

— Лишь бы пожрать… Наш человек.

Все рассмеялись, и время пошло незаметно, весело и счастливо, как бывает только в самых волшебных воспоминаниях или снах, но никогда в реальном моменте. И всё же момент был самым что ни на есть реальным. Антон не мог этого не признать, хотя и чувствовал странную тревогу, ту самую, которая приходит, когда всё как-то уж слишком хорошо. Он с аппетитом ел, изредка пытаясь подловить реальность на ляпах, но счастье было столь полным, а мир вокруг столь прекрасным, что эти мысли и подозрения быстро исчезали, сменяясь умиротворением и внутренней тишиной.

После ужина Антон всё никак не мог уснуть, ходил по дому, трогал знакомые до глубины души вещи, напоминавшие о тех или иных моментах его жизни, потом спустился на задний двор и сел там за столик у старого мангала, в котором его семья в летние вечера жарила мясо. Отсюда не было видно моря, зато виднелся дом его дяди Кристофера Нейтана, а за ним цветущие сады Леоновенса. Второго он знал плохо, хотя и встречал иногда в гостях у дяди, а с дядей бывало общался даже ближе, чем с собственным отцом. Кристофер Нейтан потерял жену, когда двоюродному брату Ричарду было всего пять, и с тех пор замкнулся на семье, на сестре, на собственном доме и работе.

Антон втянул носом пряный, пропитанный морской солью, воздух, и прикрыл глаза, пытаясь представить будущую невесту Ричарда, но так и не смог вспомнить, как она выглядит, только рука почему-то снова невольно потянулась к кулону бабушки и сжала его до отпечатка на ладони.

— Сидишь?

Антон вздрогнул и оглянулся. Из дома вышел дед и, устало опустившись на соседний стул, посмотрел туда же, куда только что смотрел Антон.

— Хорошая какая погода, а? — он перевёл взгляд на Антона и пальцем указал в сторону его груди. — Всё ещё носишь её подарок?

Антон разжал кулак и покрутил его в пальцах.

— Ношу. Счастье приносит, ты сам сказал.

Дед горько усмехнулся.

— Да. Всем. Кроме неё, — он почесал затылок и устроился на стуле поудобнее. — Что у тебя там стряслось? Фёдор Евгеньич писал, что ты с адмиральской дочкой ночь провёл.

— Генеральской, — угрюмо поправил Антон, отметив странность такой оговорки. Адмиральские звания существовали только в морфлоте, но моряком в его семье не был никто.

Дед тихо рассмеялся.

— Нашли из-за чего разборки устраивать. Тоже мне! А в госпиталь чего загремел? При наших бабах-то не стал спрашивать, станут причитать, в море слёз утонем, а море у нас и так под боком, — это была сказано с такой любовью к матери и бабушке, что Антон невольно улыбнулся.

— Да я так и понял. Отцу расскажешь?

— Зависит от того, что произошло. Так что?

— Да что-что… — Антон отмахнулся. — Дали испытательный истребитель нового поколения с браслетом… — он передёрнул плечами и пояснил на непонимающий взгляд деда, — браслет одевается на запястье левой руки, через него устанавливаются нейронные связи с самой машиной. Получается, что в случае необходимости, пилот может совершать какие-то, пока незначительные, действия, не используя физическую реакцию, а только мысленную. Это сокращает скорость взаимодействия с машиной и, якобы, повышает безопасность пилота при экстренных ситуациях.

— Техника! — проворчал дед. — Я рукам больше доверяю, чем голове своей. Рефлексы-то лучше сработают. И что? Не сработала система-то?

Антон хмыкнул.

— Сработала. Только в воздухе я понял, а вместе со мной и создатель этой штуковины… он со мной на связи был… что для таких трюков необходимо подготавливать психику, нужна другая система подготовки пилотов. К моему сожалению, это понял и весь состав наблюдателей, что уравняло создателя в этот момент со мной. Не пройди я испытание, вылетели бы оба.

— Так ты его прошёл или нет?

— Прошёл. Только на высоте двадцати одного километра у меня начались видения. О космосе, о будущем, ерунда какая-то. Я отпустил управление и бесконтрольно падал до пяти километров, на четырёх с половиной пришёл в себя, чуть не влетел в служебную постройку на аэродроме. Но самолёт посадил. Потом, правда, потерял сознание. Испытание засчитали, создателю дали по шапке и отправили дорабатывать свой браслет, а меня вот в увольнение, домой, отдохнуть.

— Ага, — дед кивнул, — они всегда так делают. Чеховы у них на особом счету. История с дочкой генерала забудется, а ты герой-испытатель, и повысить могут.

— Повысили. Майора дали, да толку-то?

— Толку-то? — переспросил дед. — Майора дали. А он молчит в тряпочку. Ух, жук! — он показал ему кулак и ухмыльнулся. — Пойду за бутылочкой крепкого, это надо отметить.

— Дед! Подожди… — Антон остановил его, когда тот уже поднялся на ноги. — Не надо. Не так что-то, сердцем чувствую, не так.

— Сердцем? — дед медленно опустился на место. — Интуиция-то благодаря прабабке у тебя неслабая, но ты на неё сильно не полагайся. Отдохни, пойди завтра в город, развейся. Поля наши и пляж от тебя не сбегут. А отцу скажу, ты уж не серчай, дело-то хорошее сделано. И майора твоего отметить надо. Эка, — он покачал головой, — звезду схватил и не рассказал. Внук, называется!

Антон улыбнулся.

— Всё равно б узнали, какая разница. А с отцом… как знаешь. Рассказывай. Это уже дело твоё.

Раскалывалась голова. Кроваво-алый свет заливал всё вокруг. Гулкий металлический стук врезался в сознание. Крис очнулась, кое-как перевернулась на бок и осмотрелась. Бобби сидел под сломанной панелью с синяками на шее и ссадиной на лбу, Нина и Антон лежали без движения. Крис втянула носом воздух и резко поднялась, но тут же упёрлась ладонями в пол и опустила голову. Страшно тошнило, перед глазами всё плыло.

— Живы они, не дёргайся, хуже станет, — тихо произнёс Бобби, — сюда иди, у стены легче, — и добавил, когда Крис с трудом подняла голову. — Прости, помочь не могу, кажется, сломана нога и, возможно, ребро. Но это не точно.

— Что происходит? — хрипло спросила Крис.

— Боеготовность системы восемьдесят процентов, — ответил центральный компьютер за Бобби.

Бобби выразительно поднял левую руку. Крис выругалась и, совершив чудовищное усилие, всё-таки последовала совету Бобби, подползла к нему, села рядом и откинула голову на стену. Стало действительно легче.

— «Илларион» собирается уничтожить Ригель… — пояснил Бобби.

— Что? — Крис сделала ещё одно усилие, чтобы сесть вполоборота к нему. — Серьёзно?

— Думаешь, я шучу? — он встретил её взгляд. — Та система внутри МАРИ использует все её ресурсы и возможности, всё здесь подчиняется ей.

— А почему мы в порядке?

Бобби закатил глаза и усмехнулся.

— Потому что мы люди без внутренних систем, к которым можно было бы подключиться, без чипов и иных устройств, способных нами управлять.

Крис хотела спросить что-то ещё, но продолжающийся гулкий стук так раздражал, что она проворчала.

— Да кто там, блин, стучит!

— Это за нами, — Бобби взмахнул рукой и скривился от боли, — а точнее, за ними, — он повёл подбородком в сторону Нины и Антона

— Мы должны вынуть у них чипы, — решительно сказала Крис и собралась было встать, когда Бобби дёрнул её обратно.

— Нет. Ты убьёшь их и сделаешь этим хуже. Мы можем только наблюдать, Крис… — он взял её за руку. — Если они погибнут, уже никто ничего не сможет спасти.

— Что ты имеешь в виду?

Бобби вздохнул и прикрыл глаза.

— Когда я очнулся, на твоём планшете отразились данные по Мари, и я успел кое-что увидеть. Она борется, она уже поняла, и она усыпила своих пилотов, потому что они могут ей помочь.

Крис посмотрела на разметавшиеся по полу рыжие волосы Нины и ахнула.

— Хочешь сказать, они в системе? — она уставилась на Бобби, и когда тот молча кивнул, покачала головой. — Это невозможно. Если Мари слилась с той системой, если та система призывала пилотов на корабль, если та система так сильна, то почему она не заметила, что они спят? Почему не пытается это исправить?